Однажды летом

Макишима чувствовал себя окончательно запутавшимся. В самом деле, где это видано, чтобы твой друг целовал тебя, признавался в любви, а на следующий день просто делал вид, что ничего не случилось, и любыми способами избегал разговора на эту тему? Мастером начинать беседы, тем более подобные, Макишима не был, но он никогда бы не подумал, что у них с Тодо возникнет проблема в общении. С одной стороны, конечно, все казалось не так и плохо: Тодо вел себя как обычно, говорил, как обычно, много, смеялся, даже даже глаз не отводил, если они встречались взглядами. Одним словом, не создавал из случившегося проблему, но это и не было, черт возьми, проблемой. Ну почему все так сложно? — задавался вопросом Макишима, но неизменно оставался без ответов. Он хотел все разъяснить, потому что помнил, как мало осталось времени. Отдыхать в этом месте было потрясающе, но вся эта сказка должна была закончиться уже завтра. Даже если бы он захотел, не смог бы задержаться. Родители собирались продать дом, а ему нужно было готовиться к переезду. Доделывать последние дела, чтобы улететь в другую страну без накладок. Но как он сможет уехать со спокойной душой, когда с Тодо творилось черт знает что? Когда он, как показалось, был готов переступить черту их дружбы, но в самый ответственный момент испугался и резко повернул назад. Разве Макишима не достаточно понятно дал знать, что не против? Это раздражало. Сильнее могли раздражать только крики шумных детишек. Онода с Манами устроили какое-то безумие недалеко от берега, брызгаясь в воде, словно соревнуясь в том, кто сделает большую волну. Макишима лежал на своем шезлонге, притащенном из дома, наблюдал и мечтал о затычках в уши. Тодо был недалеко, но внимания к себе не привлекал, видимо, стараясь быть максимально тихим, чтобы поймать рыбу. Он сидел на большом камне и, казалось, не двигался уже минут двадцать, выжидая свою добычу. Макишима тихо фыркнул от смеха, вспомнив, что Тодо так и не удалось ничего поймать, кроме маленьких крабов, и отпил сок из бутылки. Ну вот, закончился. Раздраженно цыкнув, Макишима поставил пустую бутылку в песок и поднялся, разминая спину. Тодо наконец подал признаки жизни. С его стороны послышался всплеск воды, а потом радостный визг. Вау, неужели получилось? Скинув сланцы, Макишима двинулся к воде, туда, где танцевал на камнях от счастья самый странный человек в мире. — Маки-чан! Смотри! Я сделал это! — закричал Тодо, спрыгнул в воду и торопливо зашагал навстречу, держа в руках сеть, в которую попалась небольшая рыбина. — Тодо, давай поговорим, — сказал Макишима, игнорируя чужую радость, но Тодо, видимо, его даже не слышал, погрузившись в свой восторг. Радуясь так сильно, он оступился, возможно, угодив ногой в неровность на дне, выронил сеть и сам едва не полетел следом. Макишима успел схватить его за локоть, не дав упасть, но вот шустрая рыба быстро выпуталась из сети и уплыла, спровоцировав своим побегом едва ли не вселенскую скорбь. — Моя рыбка! — огорченно завопил Тодо, схватив пустую сеть. — Да забудь ты про хренову рыбу, — раздраженно рыкнул Макишима, одернув за локоть, но Тодо посмотрел на него обиженным щенячьим взглядом. — Это первое, что я смог поймать! — Ты меня слушаешь вообще? Я с тобой поговорить хочу, — закатил глаза Макишима. — О чем? — О том, что ты сказал мне в первую ночь здесь. — Оу, — растерянно выдохнул Тодо, видимо, не ожидая такой прямоты. Но в самом деле, сколько уже можно ходить вокруг да около? — Извини за это… И я не знаю, о чем здесь можно еще говорить. Опустив голову, Тодо развернулся и зашагал обратно к камням, но Макишима окликнул его. — Стой! Ты не хочешь узнать мой ответ? — Ответ? — спросил Тодо, развернувшись. — Тебе не нужно отвечать, не усложняй все еще больше. Да, я накосячил, но ты можешь помочь мне загладить эту оплошность. — А что, если я хочу ответить? — не сдавался Макишима. — М? — непонимающее произнес Тодо. Макишима замолчал, растерянно моргнув. Он вдруг понял, что совсем не думал о том, как именно стоит ответить, и разговор тут же показался совсем нелепым и жалким. — Ну… то, что ты сказал, — замялся Макишима, неловко потирая ладонью шею и отводя взгляд, — это… мило. — Мило? — Тодо округлил глаза. А потом вдруг направился обратно грозной походкой. — Мило?! Ты серьезно?! Сволочь! Вот я тебе сейчас! Макишима засмеялся, перехватив его запястья и оборвав неубедительную попытку затеять драку. Тодо злился, но не совсем серьезно, хотя такое состояние вполне могло превратиться в настоящий праведный гнев. Он дергался, и Макишима резко отпустил, из-за чего Тодо не удержался и врезался лицом в его плечо, а потом отпрянул назад, зажимая ладонью пострадавший нос. — Маки-чан! — осуждающе фыркнул он. — Я не то хотел сказать. Давай нормально обсудим, — снова попросил Макишима, и на этот раз Тодо, кажется, прислушался. — Мы не одни, — напомнил он, кивнув в сторону резвящихся детишек, и Макишима вновь услышал шумные всплески. — Чем они там занимаются? Пытаются друг друга утопить? — Пусть лучше утопятся, они мне всю рыбу распугали, — пожаловался Тодо, уперев руки в бока. — И я не собираюсь ни о чем разговаривать, пока нас могут услышать. — Знаю, это не их дело, — согласился Макишима, глядя в сторону Оноды и Манами. — Давай встретимся вечером? На крыльце. В одиннадцать. Придем на пляж, когда малышня уснет. — Ладно, — пожал плечами Тодо и развернулся. — Пойду попробую еще раз. Возможно, у нас на ужин все-таки будет рыба. Макишима улыбнулся, проводив его взглядом, и направился обратно к берегу. Кажется, у них все-таки получится сдвинуться с мертвой точки. Время до ночи тянулось медленно, как всегда бывает, когда чего-то ждешь. Тодо все-таки умудрился поймать две рыбины, с которыми пришлось повозиться, чтобы очистить от костей, а потом они готовили ужин, пока Онода и Манами играли в карты в гостиной. К еде приступили поздно, после чего все разместились возле телевизора (по спортивному каналу редко показывали записи трансляций с мировых велогонок). Мелкие начали клевать носом почти одновременно уже к десяти часам, а спустя двадцать минут Тодо выгнал обоих спать и сообщил, что сам пойдет в душ. Макишима решил, что сходит в ванную перед сном и принялся скучающе переключать каналы. Вскоре он и сам едва не заснул, а когда затекла шея и он открыл глаза, Тодо стоял возле двери, облокотившись на косяк. — Что, уже одиннадцать? — спросил Макишима и, прикрыв рот, зевнул. — Ага. Ты не в курсе, когда это Манами и его Четырехглазик начали спать в одной комнате? Нет, более чем. В одной постели, — сказал Тодо, и Макишима открыл рот от удивления. — Чего? — Просто зашел проверить их. Убедиться, что спят, — спокойно пояснил Тодо. — Мм, видимо, ты тоже в шоке. Но это же не наше дело, верно? Ого. Похоже, кое-кто стал ближе во время этой поездки, усмехнулся про себя Макишима, но решил промолчать. — Идем, если не передумал, — сказал Тодо и скрылся из виду. Поспешив выключить телевизор, Макишима погасил свет и направился следом. Тодо ждал возле крыльца, сложив руки на груди, и, кажется, был немного напряжен. Макишима не хотел никакого напряга. Именно потому и хотел разобраться. Хотел понять. До пляжа они шли молча. В футболке и шортах сначала было немного прохладно, но ветер успокаивался, природа медленно затихала, словно тоже готовилась ко сну. На самом деле, Макишиме нравилось приходить на пляж именно в такое время. Особенно когда небо ясное и видны звезды. Море звезд. В городе столько не бывает. Но Тодо наверх не смотрел. Казалось, будто он ничего перед собой не видел, будто его вообще ничего не волновало. Или же волновало настолько сильно, что затмевало собой все остальное. — Давай присядем, — предложил Макишима, когда они дошли до воды, и первым опустился на песок. Тодо постоял рядом, словно в нерешительности, но потом опустился рядом, оставив между ними расстояние. — Не хочешь объяснить, почему ты сбегаешь? — спросил Макишима, устав от молчания, и услышал в ответ тяжелый вздох. — Я же сказал. Пытаюсь все не усложнить, — сказал Тодо, наклонившись и сложив руки на согнутых коленях. — Это так страшно? Если все усложнится. — Я рад, если для тебя это не страшно. Но я так не думаю. — Джинпачи, — устало позвал Макишима, и звучание собственного имени заставило Тодо вздрогнуть. — Я не знаю, как у тебя всегда получалось найти со мной общий язык. Может, научишь меня? Потому что сейчас мне жизненно необходимо найти общий язык с тобой. — Маки-чан… — судорожно выдохнул Тодо, а потом опустил напряженные плечи. — Я… Прости… Не выдержав, Макишима пододвинулся, резко схватил за руку и встретился с испуганным взглядом. — Ну что? Что не так? Переезд? Скажи, — заговорил он, напирая все больше, пока Тодо не завалился спиной на песок. Макишима навис над ним, обрывая пути отступления, и осторожно провел пальцами по волосам, рассыпавшимся по песку. — Я уже устал мучиться от непонимания. — Маки-чан, не надо, — попросил Тодо, стараясь не смотреть в глаза. Но Макишима схватил его за подбородок. — Не надо что? Это? — спросил он и наклонился. Прижался к губами к губам, целуя и не позволяя вырваться, но Тодо все равно смог. Отвернул голову и зажмурился, упираясь ладонями в его грудь. — Я не хочу, чтобы все так закончилось! — сказал он. — Уж лучше мы расстанемся друзьями, чем так! Друзьями… Соперниками… Самыми… лучшими… На последнем слове голос дрогнул. Макишима увидел, как заслезились глаза Тодо, и готов был яростно материться. — Закончилось? Что ты несешь? Я уеду, но это не значит, что мы больше не увидимся! — Откуда ты знаешь? — тихо спросил Тодо и всхлипнул. — У тебя начнется новая жизнь, Маки-чан. Я… буду тебе не нужен. — Тодо… — не веря своим ушам, выговорил Макишима, а потом расхохотался, отодвигаясь. Он сел обратно на песок, поставив ладони позади себя, запрокинул голову и почувствовал, как и у самого на глаза наворачиваются слезы. — Ты что, идиот? — спросил Макишима, искренне не понимая. Ну как… как можно было спороть такую чушь? — Ты мне не нужен? Ты действительно в это веришь? — Что? — отозвался Тодо, тоже принимая сидячее положение. — Идиот. Да ты мне нужен настолько, что если бы это было еще немного сильнее, я бы вообще не смог никуда уехать. Понимаешь? Почему из-за тебя я должен говорить настолько нелепые вещи? — сказал Макишима и опустил голову, сталкиваясь с изумленным взглядом. — Я… Маки-чан… — ошарашенно проговорил Тодо, и Макишима снова приблизился к нему. — Ничего не заканчивается. Я вернусь. Я буду возвращаться так часто, как смогу. — Ко мне? — спросил Тодо, и его губы задрожали. — И к тебе тоже, конечно, — улыбнулся Макишима. — Именно из-за тебя мне придется пользоваться любой возможностью. Но ничего… ничего не заканчивается. Даже думать так не смей. — Обещаешь? — выговорил Тодо, едва не дрожа от слез. Макишима обнял его, крепко прижимая к себе, и выдохнул в волосы: — Обещаю. Тодо задрожал еще сильнее, но на этот раз сам свалил Макишиму на песок и поцеловал. — Тогда не страшно, — оторвавшись лишь на пару секунд, сказал Тодо и снова утянул в поцелуй. А целовался он просто крышесносно. Макишиме не с чем было сравнивать, но даже так он был уверен: никто не сможет поцеловать его так, как делал это Тодо, отдавая всего себя, свои чувства, которые, казалось, были больше, чем это море. Макишима перестал думать уже спустя минуту. Они целовались, позволяя себе все, что хотели. Катали друг друга по песку, залезали руками под одежду, гладили, гладили. В какой именно момент их ладони оказались в шортах друг у друга, Макишима не понял, но это и не имело значения. Действиями правили чувства, и их больше не было смысла сдерживать. А у Тодо оказался очень красивый голос, когда он застонал, кончая, и Макишима не надолго от него отстал. После они лежали на песке, уставшие и счастливые. Восстанавливали дыхание и всеми силами старались не засмеяться. — Ну вот, твои волосы, Маки-чан, — заговорил первым Тодо, теребя в пальцах длинную волнистую прядь, — теперь все в песке. — Вообще-то твои тоже, — улыбнулся Макишима, прикоснувшись к волосам Тодо, в которых песок был еще заметнее. — Да и одежда не лучше, — хихикнул Тодо, кажется, нисколько не расстроившись. Надо же. — Можем забить на все и прямо сейчас пойти искупаться, — сказал Макишима и сразу столкнулся с удивленным взглядом. — Вода же ледяная! — возмутился Тодо. — Тебя пугает холодная водичка? — подмигнув, спросил Макишима, и Тодо обиженно надулся. — Ха! Конечно нет! А потом быстро вскочил на ноги и начал снимать с себя одежду. — Эй, ты чего? — удивленно поднялся Макишима. — Поторопись, Маки-чан, иначе я выиграю нашу гонку до воды, — ехидно улыбнувшись, сказал Тодо, и Макишима тоже принялся торопливо раздеваться. — Эй, так нечестно! Ты не сказал, что мы соревнуемся! Но Тодо лишь рассмеялся и первым рванул к воде. Макишима бросил свои шорты и принялся догонять, не желая так легко уступать победу. Но даже если и проиграет, он не собирался об этом переживать. Это не последнее соревнование. Это не последняя встреча. Макишима дал обещание и собирался его исполнить. Он исполнит его, несмотря ни на что. Ведь ради такого соперника и любимого человека в одном лице можно и горы свернуть.