уже говорил тебе, что бежать из этого мира — невыносимо
— Ого, милый блокнотик, Юн-и! — Чонгук ухмыляется при виде такого детского блокнота в руках пришедшего парня. «
Ебанат с айкью в размере ста баллов — не более», — такие мысли посетили голову Юна, когда тот увидел своего друга. блокнот небрежно убирается в
задницу потрепанный жизнью портфель, а Мин усаживается на стул.
Звучит ужасно, но парень с мятной головой (чёрт, перекрасьте его!) паникует от мысли о своем соулмейте, что уже читает его
детский дневник черновики и смеётся во весь голос. Гук всё ещё улыбается, но не расспрашивает — понимает, что и так настроение не ахти просто, а если уж Чон бросит ещё одну фразочку, то получит по ебалу с размаху.
В столовой шум и гам — кто-то ест не спеша, а кто-то роняет тарелки и бьет их о каменный пол, от чего получает по голове
скалкой рукой от мимо проходящего преподавателя. Голова раскалывается от вчерашней ночи из-за которой Юнги бродит в солнцезащитных очках по учебному заведению, забивая хуй на правило этикета и одежды. Зрачки увеличились раза так в два, а то и в три — он не сравнивал особо. Быть полностью честным, с помощью легких (ага, так мы ему и поверили) наркотиков он утоляет душевную боль, которая требует физической. Итак, это прозвучало слишком заумно и бестактно, но извиняться никто не собирается.
Как же в миновских руках оказался этот блокнот? Всё просто как день.
У Юна снова день говно, да и настроение такое же. В принципе, это его обычное состояние, но сейчас он выглядел точно хуже обычного — на голове остатки листвы и грязи, а руки разбиты в кровь, что означало только то, что Юнги подрался с ребятами с пятого курса.
«полнейший пиздец», — такие слова слетают с губ, когда тот бьет окровавленными костяшками на руке по поверхности шкафчика. Слышится легкий стук, который отвлек разъяренного паренька.
Он вытаскивает странную вещицу из шкафчика, перед этим оглядевшись по сторонам, а то мало ли, кто следит за его
превосходной личностью. Пролистав страницы, в голове эхом начинают воспроизводиться одни и те же слова, подобно заевшей пленке в сд-плеере.
— Я люблю себя, а ты?
— А я себя ненавижу, конченная ты сука! — как и говорилось ранее, настроение дерьмовое, а теперь ещё хуже. Хватаясь за голову и истерически смеясь, Юн падает на пол, ощущая слёзы на щеках.
Вот дерьмо.
***
— Эй, всё нормально? Хён? — пара уже началась, а эти двое всё так и сидят в столовой. Неужели сегодня тоже прогуляют? Чонгук, если быть полностью откровенным, всегда ходит хвостиком за своим сонбэ, который старше лишь на два курса. таких людей Мин привык держать при себе, так как оставаться в одиночестве уж точно не выход. Гук бесит, но приходится почти родным человеком, если можно так выразиться. Сквозь темные линзы очков юн неотрывно стал пялится на Чона, кладя ладонь на его плечо.
— Если бы террорист дал тебе выбор — умереть на месте или стать их сообщником, то чтобы ты выбрал, а? — слышится очередной смешок, на во взгляде читалась обеспокоенность. Не без улыбки он тихо отвечает:
— Ты всё ещё не отошёл что ли? в голову кровь прилила наконец-то? — всё-таки, этот малой неисправим. Юнги так и не обедал, поэтому, поднимаясь со стула, тот удаляется из столовой под визг первокурсника.
***
Чон как всегда лыбится во все тридцать два, из-за чего его передние зубы хотелось выбить наконец, дабы не улыбался так часто. У его группы сегодня раньше окончились пары, поэтому тот хватает Чимина за руку и тянет в сторону своей комнаты в общаге. соседа всё равно нет уже который день, а это значит, что пришло время веселухи! По крайней мере, так думает лишь Хо, пока Пак катает глаза, будто бильярдные шары. Можно подумать, что у этого нудного парня есть дела? Их нет и будут лишь тогда, когда преподаватель Ким даст ему дополнительные задания, от которых Мин
течёт как сучка никогда не откажется.
— Давай сегодня останешься у меня, а? мне та-а-ак скучно, Чимин-и! — Чон ничем не отличался от обычного студента, забивавшего на учебу. Вот только рыжий не пьет и не курит травку, как их сонбэ, которые со временем предлагают им передернуть пару тройку самокруток. Хосок — зожник, а Пак лишь притворяется таковым и страшно подумать, что с ним будет, если первый узнает.
— Я не могу, а вдруг твой этот сосед глупый вернется? Нет уж!
— Ой, да че будет? он лишь присоединится к нам, если захочет. Не мои проблемы, что ночует непонятно где! — Пак вздыхает и, слабо улыбаясь, махает свободной ручонкой, высвобождая другую. он уходит, оставляя Чона одного и заставляя того перестать улыбаться.
Ну и лошадь.
В комнату он заходит медленно, попутно набирая номер доставки пиццы, ведь вечеринку «одиночества» никто не отменял. Слои пыли на подоконнике и на книжках Роулинг. Чувство такое, будто тут реально никто не живет и не бывает.
Скидывая
тяжелый ранец с плеча и расслабляясь, рыжий фыркает, усаживаясь на скрипучую кровать и ожидая привоза пиццы. Включенная музыка и тихий шум за окном позволяют тому не расслабляться.
— Ты правда думал, что мы закончили, детка?
эти слова скрипят как та самая постель, но в голове Чона это более ощутимо, из-за чего тот хватается за неё и шипит от злобы. Твою мать, что это за хуйня? Таблетки от головы лежат обычно под подушкой, так может они помогут от этой иллюзии присутствия кого-то? Роясь под подушкой, Хосок не находит таблеток, но несомненно находит что-то получше —
блокнот.
— Серьёзно? никакой оригинальности, как я вижу.
Рассматривает черную обложку с какой-то невъебенной цитатой и млеет — заинтересовала, чертовка. боль ушла на второй план, а слова крутились в голове юлой. Это игра? Чёрт его знает. На первой странице всё перечеркнуто и разорвано, но прочитать что-то надо — это интересно. Может, соулмейт не такой, каким кажется?
— Я ненавижу себя за недосказанность действия и за немое бездействие. Я видел всё и даже больше, тихо завидуя людям с нормальной семьей.
Хэй, мать шлюшка — это пиздец как ненормально. Дети в детском саду тыкали пальцем, а их родители выражали на лицах отвращение и сострадание ко мне. Я видел как избивают мою маму в подъезде её клиенты и папики, ведь дырка, видно, была слишком большой.
Что за болезнь — страдание из-за отсутствия члена? Моё детство похоже на театр одного героя в два акта, которые с шумом провалились, ведь играть я не умею, как и вести дневники. Недавно у меня появился друг, но это всё фальшь и мне давно стоило плюнуть ему в лицо, пока тот не плюнул на меня.
Увы, не успел. Как жаль, да? Ненавижу себя и себе подобных
Шок и ступор — этот текст оставил какой-то странный осадок на душе Чона. страниц мало, да и на обратной стороне обложки нацарапано **.11.** что значило лишь одно — этот паренек не проживет больно долго. с каждой страницей он вырывал день из своей жизни и, видимо, делал он это настолько часто, что осталось лишь три дня.
Три ебанных дня на жизнь. Как тебе такое, Илон Маск, а?
Шутить себе Хосок позволяет только потому, что эта информация в голове рушит любые стереотипы об идеальной жизни. Плевать, что его соулмейт парень — сейчас главное лишь то, что осталось жить чертовски мало, ведь страницы решают всё.
Стук в дверь и говор «доставка пиццы» совершенно не радуют. Никакой вечеринки одиночества, ведь прямо сейчас Чон потащиться к Чимину ради дельного совета.
Мой соулмейт — несчастный придурок, и что мне делать, а, гугл?
Гугл и сам хуй знает, что делать в таких ситуациях, так как номера поддержки не помогут в сложившейся ситуации. Спасти или оставить всё как есть? Естественно, рыжик выбирает первый вариант.
