Осколки. Книга 2

Следующим вечером Чарли сидела на постели Дженни и рассеянно курила. Она вспоминала свой разговор с Ричардом, который состоялся у них после того как она отвезла Тэсс домой. Это был странный разговор, и одна фраза, произнесенная Ричардом, особенно настораживала и пугала Чарли. Тем утром она попросила, чтобы Ричард ничего не рассказывал Дженни о том, что Тэсс ночевала у нее. - Но почему? – удивился Ричард. – Неужели ты боишься, что Дженни приревнует или еще что-нибудь? - Нет. Нет, вряд ли она приревнует… Просто не знаю, мне кажется, она не поймет, - Чарли покачала головой. – Вдруг это покажется ей странным… Конечно, ничего такого в этом нет, но все же… - Чарли, - Ричард пристально посмотрел на нее. – Главное, чтобы тебе самой все это не казалось странным. Главное, чтобы для тебя самой в этом не было ничего такого, понимаешь? И эта фраза не на шутку напугала Чарли. И то, что они с Тэсс провели ночь в одной кровати, начало казаться ей еще более неправильным. Чарли живо вспомнила все намеки со стороны Тэсс про их любовь. Конечно, девочка шутила и издевалась над ней, только и всего… Или все-таки не только? - Чарли, да не пугайся ты так, - Ричард положил руку ей на плечо и мягко сжал его. – Я знаю, что ничего такого в этом нет. Но если ты не хочешь, я ничего не скажу Дженни. По правде говоря, я и не собирался ей ничего рассказывать. Зачем мне лезть в ваши дела? Я и так уже достаточно в них влез, когда позволил Дженни подарить тебе тот букет. Однако Чарли не успокоило ни обещание Ричарда ничего не рассказывать своей сестре, ни то, что он не видит в их ночевке с Тэсс ничего предосудительного. В ее ушах все еще звенела его фраза: …главное, чтобы для тебя самой в этом не было ничего такого, понимаешь?... А вслед за этим она сразу вспоминала горячий шепот Тэсс в своем ухе. …ты – моя любовь на всю жизнь… И вспоминая об этом, Чарли сразу хваталась за сигарету. Она выкурила сегодня уже целую пачку, чего с ней давно не бывало, и принялась за следующую. - Ну так что, как ты думаешь, стоит или не стоит? – услышала вдруг Чарли голос Дженни, которая каким-то образом оказалась сидящей рядом с ней. Чарли даже не заметила, как та вернулась из душа. - Чего не стоит? – спросила Чарли. - Покупать новую кровать. - Кровать? - Чарли, ты вообще меня слушаешь или нет? – усмехнулась Дженни. – Ты слышала, о чем я сейчас говорила? - Прости, - Чарли вздохнула. – Я задумалась. Так что там с кроватью? - Кровать, на которой мы спим. У нее жутко скрипят пружины. Тебя это не раздражает? – Дженни слегка попрыгала на кровати, чтобы Чарли услышала характерный скрип. - Даже не знаю, - Чарли пожала плечами. – Вроде не особо. - А меня вот раздражает. Каждый раз, когда мы занимаемся здесь сексом, у меня такое ощущение, что мы пришли в какой-то дешевый мотель. Чарли усмехнулась. - Ну хорошо, давай купим новую кровать. - Вчера в обеденный перерыв я заглянула в магазинчик мебели, - Дженни мечтательно улыбнулась, словно вспомнила о чем-то поистине прекрасном, а вовсе не о магазине мебели. – И увидела там такую потрясающую кровать! Она просто шикарная, такая большая, мягкая, из светло-коричневого дерева с резной спинкой. Конечно, стоит она больше, чем моя месячная зарплата, но зато она такая красивая! Ты бы только ее видела! - Я куплю тебе эту кровать, раз ты так влюбилась в нее, - Чарли вытащила из пачки новую сигарету. Она уже не знала, какую по счету. - Но я еще не решила, стоит ли ее покупать… Там была и другая кровать, поскромнее и подешевле, но мне она тоже очень понравилась. Особенно в сочетании с темно-синим покрывалом и темно-синими подушками. Она тоже смотрелась роскошно, и теперь я сомневаюсь. Она продается прямо с покрывалом и подушками, и если бы мы ее купили, то пришлось бы менять шторы на окнах. - Зачем? – удивилась Чарли, которая не понимала, каким образом кровать может быть связана со шторами. - Ну как это зачем? – Дженни усмехнулась. – Посмотри на мои шторы внимательно! Чарли посмотрела. Но все равно ничего не поняла. - Да они же зеленые! – воскликнула Дженни. – Они совсем не будут сочетаться с тем прекрасным синим покрывалом и подушками! - Так в чем проблема? Давай купим тебе синие шторы. - А может, все-таки лучше купить ту, первую кровать, которая мне понравилась? У нее бежевое покрывало, оно бы неплохо сочеталось с зелеными шторами. Или так все равно было бы не очень? Чарли вздохнула. - Не знаю. Тебе виднее, Дженни. Ты же знаешь, что у меня в комнате все черное, и все прекрасно сочетается друг с другом. Дженни рассмеялась. - Как у тебя дела на работе? – спросила Чарли, опасаясь, что Дженни продолжит разговор о кроватях и шторах. - Ой, лучше не спрашивай, - Дженни махнула рукой, но все равно начала рассказывать: - Наша фирма занимается сейчас случаем, который просто выносит мне мозг. Недавно к нам обратился клиент по поводу лизингового договора, в котором шла речь об очень дорогой технике. Лизинговая компания хотела этот договор расторгнуть, потому что ответчик не уплатил своевременные взносы. И компания хотела получить назад свою технику. По идее, лизинговый договор действительно расторгается, если ты задерживаешь плату. Поэтому требования лизингодателя вполне можно считать обоснованными. Однако мы узнали, что виноват во всем именно лизингодатель, который сам все испортил, а теперь еще и хочет получить назад свою технику. Я смогла выяснить, что обещания, которые лизинговая компания дает на своем сайте, не соответствуют истине и никак не выполняются… Чарли не знала, в какой момент она перестала слушать эту «увлекательную» историю, в очередной раз отключившись. Вся эта речь Дженни представлялась ей сплошным набором слов, причем слов на китайском языке. Чарли даже смутно представляла, что такое «лизинг». А всякий раз, когда она слышала от Дженни слова типа «истец», «ответчик», «клиент», «договор» и т.п., Чарли начинала зевать и ничего не могла с собой поделать. Она старалась изо всех сил – быть для Дженни внимательным слушателем, понимающей девушкой, которая может ее при случае поддержать. Но ничего не выходило. Чарли просто ненавидела юриспруденцию. И она хорошо помнила время, когда Дженни ее ненавидела тоже. Когда она увлеченно рассуждала о доисторических ископаемых, об огромных динозаврах, топтавших нашу землю тысячелетия назад. И когда Чарли было в самом деле интересно ее слушать. Потому что динозавры – это круто, а юриспруденция – как-то не очень. И Чарли никак не могла понять, с чего вдруг ее Дженни променяла своих динозавров на каких-то истцов и ответчиков. И главное, с каких пор истцы и ответчики стали ей на самом деле интересны? Раньше Чарли просто не смогла бы вообразить Дженни увлеченной юриспруденцией, а теперь Чарли уже начинало казаться, что все ее увлечение динозаврами было каким-то нереальным. И вообще, неужели то была Дженни? Несколько раз Чарли пыталась поговорить с Дженни об этом. Она намекнула, что Дженни вовсе не обязательно быть юристом, если она этого не хочет. Она сказала, что может оплатить ее археологическое образование, чтобы Дженни могла найти себе работу по сердцу. Но Дженни не хотела этого. «Да ладно тебе, Чарли, не волнуйся об этом, - сказала она тогда. – Все это детские глупые мечты. Они не сбываются. И теперь я думаю, что возможно, это даже к лучшему, что они не сбываются. Динозавры! Подумать только! Да зачем они мне вообще сдались? – Дженни усмехнулась, но Чарли не видела в динозаврах ничего смешного. – Только представь, если бы я все-таки выучилась на археолога, то сейчас моталась бы черт знает где, в этих ужасных экспедициях, вся грязная, торчала бы целыми днями где-нибудь на жаре и ковырялась в чьих-то костях! И о чем я только думала тогда? Ведь я терпеть не могу грязь! А сейчас я работаю в чистом уютном офисе и вполне довольна жизнью. Я поняла, что так даже лучше. И я рада, что смогла оставить все эти глупые мечты. Конечно, тогда они казались мне романтичными, но иногда лучше подумать о практической стороне вопроса». Вот такой практичной, практичной во всем стала ее Дженни. Практичной в выборе жизненного пути и в выборе штор для комнаты. Она утратила свою былую спонтанность. И когда Чарли слышала от нее что-нибудь подобное, она даже не знала, что сказать. Она могла бы сказать: «Но я вовсе не считала твою мечту глупой! И я не считаю, что детские мечты не сбываются. Ведь моя мечта сбылась». Она могла бы сказать: «А по-моему, старые кости – это круто. И готично». Она могла бы сказать: «Но ведь все эти экспедиции и далекие экзотические страны – это же так интересно! Ты бы каждый день видела новые увлекательные вещи! А что ты видишь, сидя в своем офисе? Неужели ты не боишься, что вся жизнь пройдет мимо тебя?». Вот что Чарли могла бы сказать. Но не говорила. Потому что новая практичная Дженни ее бы не поняла. Потому что это была уже совсем не та Дженни, которая, стоя на балконе, рассуждала о том, что от жизни нужно брать все, что каждый день может оказаться последним. И Чарли молчала. Потому что новая Дженни только посмеялась бы над ней, и Чарли почувствовала бы себя глупым подростком. Потому что аргументы Дженни были взрослыми и практичными, а единственным аргументом Чарли было: «Динозавры – это круто!». Когда Дженни закончила свою историю о лизинге, она поведала Чарли другую, не менее «увлекательную» историю о своей начальнице, которая в очередной раз поругалась с мужем. Как Чарли уже успела выяснить, начальница та ругалась с мужем чуть ли не каждый день. И Чарли никак не могла взять в толк, зачем она рассказывает всему коллективу об этих своих ссорах. Чарли не понимала, зачем выносить свое грязное белье на всеобщее обозрение. Но Дженни это веселило, и Чарли старалась делать вид, что ей тоже весело. Когда в тот вечер они легли спать, когда Дженни обняла ее одной рукой и положила голову ей на плечо, Чарли вдруг отчетливо вспомнила прошлую ночь. Безумную ночь с Тэсс. Вспомнила, как Тэсс обнимала ее точно так же. И тогда она с ужасом поняла, что скучает по ней. Скучает по этой чокнутой рыжей девочке, по этому демону, маленькому исчадию ада, самому милому исчадию ада в этом мире. Скучает по всем глупостям, которые Тэсс болтает. И скучает по ее мудрости, так несоответствующей ее возрасту. Скучает по ее искренности. По ее теплу. …главное, чтобы для тебя самой в этом не было ничего такого, понимаешь?... Чарли зажмурилась и закусила нижнюю губу. Боль быстро вернула ее в реальность. И Чарли больше не думала о Тэсс. Ей вдруг почему-то стало очень холодно.