Осколки. Книга 2

- Этот день настал! – торжественно сообщила Тэсс, входя в маячный домик. Чарли сидела за кухонным столом и читала книгу. - Какой еще день настал? – удивилась Чарли, поднимая голову. Тэсс подбежала к ней, отодвинула ее книгу и села прямо на стол. - День, когда я исполню для тебя танец Черного лебедя! – девочка улыбнулась, и в глазах ее блеснула хитринка, которую Чарли так любила. – Я полностью выучила его и готова станцевать! - Это здорово, Тэсс. Я очень рада, - улыбнулась Чарли. – Тогда для меня настал день подарить тебе кое-что. - Подарить? Мне? – хитрая улыбка сползла с лица девочки, и ее брови взлетели вверх. - Ага, - Чарли подмигнула Тэсс, встала и ушла в ванную. Когда она вернулась, держа в руках огромный пакет, Тэсс все еще сидела на столе с озадаченным видом. - Что это такое? – спросила Тэсс, спрыгивая на пол. - Открой и увидишь, - Чарли с улыбкой передала Тэсс пакет. Девочка заглянула внутрь, ее губы приоткрылись, а глаза расширились. Она начала быстро вытаскивать костюмы и класть их на кровать. Их было всего три – одна черная пачка, белое платье с пышной юбкой и бело-голубое платье из летящей легкой ткани. - Ох, Чарли… - Тэсс смотрела на них, и губы ее дрожали. Чарли даже испугалась, что девочка расстроилась и сейчас заплачет. - В чем дело? Что-то не так? – Чарли несмело подошла к Тэсс и положила руку ей на плечо. - Чарли, это… - Тэсс действительно шмыгнула носом. – Это так прекрасно, Чарли! Я просто не знаю, что сказать… Я не ожидала… Я не надеялась, что когда-нибудь снова смогу надеть такую красоту… - Тэсс закрыла рот обеими ладонями, словно хотела удержать внутри плач. - Я рада, что они тебе нравятся… - Нравятся?! Да это не то слово! Чарли! Да я ведь с ума сойду от радости! – Тэсс рассмеялась, и слезы потекли по ее щекам, и девочка обняла Чарли за шею, повторяя шепотом: - Спасибо! Спасибо тебе, Чарли! Спасибо… Ты всегда, всегда возвращаешь меня к жизни. Спасибо. - Благодари не меня, а Джозефа, - Чарли смутилась и растрогалась. Радость Тэсс всколыхнула в ее душе волну неконтролируемой нежности, от которой Чарли всегда хотелось обнимать девочку и целовать ее щеки, губы, нос, гладить по волосам, сжимать в ладонях ее тонкие пальчики. Это желание всегда было очень сильным, ужасающим, и в такие моменты Чарли старалась отстраниться от Тэсс, чтобы не перепугать ее своими рвущимися наружу чувствами. - Чарли… - Тэсс сминала пальцами свитер на ее спине. – Я люблю тебя. Чарли закрыла глаза и тяжело выдохнула. Никогда раньше Тэсс этого не говорила. Конечно, их чувства друг к другу давно были очевидны, но Тэсс никогда еще не признавалась в них вслух. И память тут же перебросила Чарли на много лет назад. В тот день, когда ей, как и Тэсс, было пятнадцать. В тот день, когда она призналась Дженни в любви, впервые в жизни произнесла такие важные слова. Она вспомнила свою боль от того, что Дженни отвергла ее чувства, не восприняла их серьезно. И она подумала, что Тэсс, ее милая Тэсс никогда не должна почувствовать того же, что сама она почувствовала в тот день. - Я тоже люблю тебя, Тэсс, - сказала Чарли. Тэсс обняла ее крепче и шумно вздохнула. В этом вздохе были и радость, и облегчение. Очевидно, Тэсс не очень-то надеялась на ответное признание, но когда она все-таки услышала его, это тронуло ее до глубины души. Чарли услышала, как девочка шмыгнула носом, и тогда Чарли взяла ее лицо в свои ладони и заставила посмотреть себе в глаза. - Не надо плакать, Тэсс. Я подарила тебе эти платья, чтобы ты радовалась, а не плакала. - Я рада… - прошептала Тэсс, и губы ее снова задрожали. – Я очень рада этим платьям. И я очень рада, что ты любишь меня. В последнюю неделю, после той истории Джозефа, мне казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Мне казалось, что он будет преследовать меня вечно. Но когда ты делаешь что-то подобное, Чарли, мне кажется, что всего этого ужаса никогда не было. Он уходит так далеко, что я больше не чувствую ни страха, ни отчаяния. Чарли вспомнила слова Джозефа о том, что Тэсс еще предстоит вспомнить нечто очень-очень плохое, и в груди ее взорвалась вспышка боли, но Чарли только улыбнулась и погладила Тэсс по щеке: - Тебе больше нечего бояться, Тэсс. С тобой больше ничего не случится, потому что я буду рядом. Мы со всем справимся, вот увидишь. - Да, - кивнула Тэсс и улыбнулась. – Я не сомневаюсь в этом. А теперь… теперь я хочу танцевать! – и девочка выскользнула у Чарли из рук, возвращаясь к своим обновкам. - Где ты будешь танцевать? – поинтересовалась Чарли. - Даже не знаю… - Тэсс озадаченно запустила руку в волосы на макушке. – Признаюсь честно, в холле маяка мне было довольно тесно репетировать. А в этой объемной пачке будет еще теснее. Тем более, там еще и ты со мной будешь… - Мы можем пойти в дом на холме, Тэсс. И остаться там на ночь. Погода сейчас довольно теплая, поэтому в доме тоже не должно быть слишком холодно. Если, конечно, ты хочешь возвращаться туда после всего, что мы узнали… - Это хорошая мысль, Чарли, - Тэсс улыбнулась, но тут же посерьезнела и добавила: - Дом не виноват в том, что в нем жила несчастная семья. Никто не виноват в том, что случилось с Джозефом и его близкими. Виноват только тот подонок, и я надеюсь, что сейчас он горит в аду. - Я тоже надеюсь на это, - тихо отозвалась Чарли. – Значит, ты не против того, чтобы пойти туда? - Нет, я только за! – Тэсс снова заулыбалась. – Давай собирать вещи! * * * По комнате, сливаясь друг с другом, плыли причудливые длинные тени. Чарли сидела на табуретке и наблюдала, как покачиваются язычки пламени в стоящих на крышке фортепиано свечах. Они то медленно извивались, то начинали дрожать, словно в ознобе. На улице уже стемнело, и гостиную освещали только эти свечи, горячие, мятежные и беспокойные. Чарли ждала, когда Тэсс переоденется, чтобы исполнить танец Одиллии. На этот раз Тэсс ушла переодеваться в другую комнату, но не потому, что стеснялась, а потому, что не хотела, чтобы Чарли раньше времени увидела ее преображение. Она даже попросила у Чарли ее косметику, хотя раньше у Тэсс никогда не возникало потребности накраситься. Чарли ждала ее уже около двадцати минут и начинала нервничать. Время от времени девушка проверяла свое запястье, словно ждала, что на нем волшебным образом материализуются пуанты, но этого не происходило, татуировка молчала. «Мне еще столько важного предстоит вспомнить о Тэсс, - думала Чарли, потирая кожу на запястье. – Как же мне вспомнить все это и не сойти с ума? Как мне вспомнить всю глубину собственного чувства к ней и всю глубину той боли, что я испытала, потеряв ее?». На секунду у Чарли перед глазами мелькнул вытянутый гроб, слишком большой для маленькой Тэсс. Чарли зажмурилась, силясь отогнать это видение, но от ее стараний оно как будто становилось еще более отчетливым. И Чарли снова видела худые руки Тэсс, сложенные на груди, ее фосфорного цвета кожу, ее изменившееся лицо, превратившееся в маску усталости. И Чарли казалось, что чем дольше она будет вглядываться в это лицо, тем яснее будет видеть всю впечатавшуюся в него боль, пережитую Тэсс перед смертью. Эта боль затаилась в каждой черточке ее лица, в каждой складке кожи, в каждой ресничке, и никакой гример не смог бы придать ее лицу спокойно-отрешенное выражение, свойственное мертвым. Эта боль словно взирала на Чарли с осуждением. Эта боль была такой… - Чарли! Чарли вздрогнула и вернулась в реальность, где не было никакого гроба, где были только раскачивающиеся тени от пламени свечей. Где за ее спиной стояла Тэсс в костюме Черного лебедя и улыбалась. И увидев ее, Чарли уже не могла помнить ни о чем другом. Чарли открыла рот и со свистом выпустила воздух. После того как Тэсс начала переодеваться в зеленое бархатное платье, Чарли уже успела свыкнуться с тем, что эта девочка обладает потрясающей способностью к перевоплощению. Но то, что она видела сейчас, просто вышибло весь воздух из ее груди. И весь разум из ее головы. Преображение Тэсс было просто удивительным. Даже Чарли, которая видела ее каждый день, которая изучила каждый миллиметр ее лица, с трудом узнавала Тэсс. Чарли больше не видела в ней милую и забавную девочку, которая прижималась к ней по ночам и что-то сонно бормотала. Не видела девочку, которая бегает по пляжу, собирая ракушки. Не видела девочку, со смехом рассказывающую о монстрах, живущих в глубинах океана. Не видела девочку. Чарли видела взрослую девушку, яркую, необычную, прекрасную. Девушку-демона, с адовой бездной, затаившейся в ее блестящих зрачках. Тэсс ярко накрасила глаза черными тенями, а губы – красной помадой, и теперь в ее улыбке было что-то дьявольское. Порочное. Пучок на голове она украсила несколькими черными перьями, на контрасте с которыми ее волосы казались еще более рыжими, огненными. Из ее взгляда струилась тьма, всепоглощающая, пугающая, тяжелая, обволакивающая тьма. И Чарли хотелось, чтобы эта тьма коснулась и ее тоже, забрала ее с собой, проглотила все ее чувства. Ей безумно хотелось поцеловать Тэсс, ее красные губы, но она сидела, окаменевшая, тяжелая, и слышала собственное сбившееся дыхание. Тэсс прищурилась и улыбнулась еще шире, словно поняла все, что с Чарли происходит. А потом подошла к фортепиано и включила стоящий на нем DVD-проигрыватель. Тэсс заранее приготовила нужный кусок из балета, чтобы потом просто включить музыку и танцевать. На самом деле Чарли не ждала многого от всей этой затеи Тэсс. Она видела танец Черного лебедя и понимала, что он довольно сложен для девочки-подростка, а потому мысленного готовилась к тому, что Тэсс исполнит его так, как может. Чарли не ждала ничего особенного. Конечно, она не сомневалась в таланте Тэсс, но она трезво оценивала ее физические возможности. Однако в тот вечер Чарли выяснила, что она недооценила и Тэсс, и ее физические возможности, и ее талант. Когда Тэсс начала танцевать, Чарли поняла, как многого она на самом деле еще не знает об этой девочке. Чарли довольно хорошо помнила танец Одиллии, исполненный взрослой профессиональной балериной, ведь они совсем недавно смотрели этот балет вместе с Тэсс. И она невольно сравнивала Тэсс и ту, взрослую женщину, выступающую на сцене. И Чарли была абсолютно уверена в том, что Тэсс справлялась с ролью Одиллии намного лучше. Та женщина неплохо перевоплотилась в демона, но это было всего лишь перевоплощение, старательно сыгранное и проработанное. А Тэсс… Она на самом деле стала этим демоном. Тэсс больше не была собой, она была посланницей мрака и холода, предвестницей несчастья, лебедем с черными крыльями, падшим ангелом, она была воплощением зла. Пугающим и прекрасным. В этом образе, в этом танце Тэсс выпускала всю тьму собственной души на волю. Ее движения были страстными, неистовыми, призванными соблазнять и уничтожать. Она словно пришла в этот мир, чтобы разрушать, обнажать раны, оголять нервы, открывать двери, ведущие в ад. И Чарли со страхом понимала, что она готова последовать в этот ад, готова последовать за Тэсс. Это было все, чего она хотела. Идти за Тэсс. И она пошла. Когда Тэсс закончила танец и поклонилась, Чарли встала со своего места и на ватных непослушных ногах приблизилась к Тэсс. Она готова была продать Тэсс душу, готова была отдать ей всю себя, ибо она все равно больше не принадлежала себе. Тэсс взяла ее ладони в свои и сжала их. Ее руки были теплыми, словно танец согрел ее, всегда такую холодную, кожу. - Ну как? – спросила Тэсс, тяжело дыша. – Тебе понравилось? Чарли хотела рассказать о том, как сильно ей понравилось, рассказать обо всем, что она почувствовала и пережила во время этого безумного танца, но все, что она смогла сделать – это открыть рот и тяжело выдохнуть. Все ее слова, которые у Чарли были, словно тонули и никак не могли выбраться на поверхность. Чарли даже казалось, что она слышит шум волн, в которых эти слова тонут, но потом она поняла, что этот шум в ее голове, этот гул – это очередная мощная волна воспоминаний, которые вот-вот затопят ее сознание. А потом Чарли увидела себя и Тэсс, стоящими в каком-то шумном коридоре и точно так же держащимися за руки. На Тэсс было красивое платье из легкой ткани с белым верхом и голубой юбкой. К ее волосам были приколоты голубые цветы. И в ее голубых глазах светилось счастье. И любовь. И Чарли вспомнила, как впервые увидела Тэсс танцующей на сцене Королевской балетной школы. Тэсс исполняла роль простой девушки, влюбленной в принца. И Чарли вспомнила, как после спектакля они встретились в коридоре, и Тэсс намекнула на то, что Чарли – ее принц. Чарли вспомнила, как после этого она пошла в машину к своей принцессе, то бишь к Дженни, и как всю дорогу домой слушала краем уха болтовню Дженни о работе, а сама никак не могла забыть танец Тэсс и ее слова. А вслед за этим, цепляясь друг за друга, пошли и другие куски воспоминаний. Их было так много, и это было так тяжело и больно, что Чарли не удержалась на ногах и упала на пол. В голове поднялся такой адский гул, что она уже ничего не соображала. Она вспомнила, как они с Тэсс лазили по каким-то заброшенным зданиям, как сидели в кафе друг напротив друга, и Тэсс изжевала соломинку от сока до такой степени, что Чарли пришлось ее отобрать со словами: «Еще немного, и ты сожрешь ее». Она вспомнила, как они сидели на диване в гостиной, обнявшись, смотрели фильм и ели печенье. Вспомнила, как Тэсс пришла на ее концерт и бежала ей навстречу через весь длинный коридор, бежала, чтобы обнять ее как можно скорее. Вспомнила, как они катались на чертовом колесе и как Тэсс шептала о том, что хочет кататься на нем вечно, чтобы их круг никогда не заканчивался. Вспомнила, как Тэсс забралась к ней в постель, прижималась к ней и шмыгала носом, такая маленькая, теплая, родная. А потом Чарли потеряла сознание. Кажется, она отключилась совсем ненадолго, потому что когда она вновь пришла в себя, комната не изменилась. По потолку плыли неровные тени, а Тэсс в костюме Черного лебедя трясла ее за плечи, пытаясь привести в чувство. Лицо девочки было испуганным и бледным, в глазах застыли слезы, и она больше не была Одиллией. Теперь Чарли снова могла узнать в ней свою Тэсс. Тэсс, которая за несколько последних мгновений стала ей еще дороже и еще ближе. Чарли выдохнула и попыталась пошевелиться. Все тело отозвалось болью, запястье, скрученное огненным жгутом, казалось, весило не меньше тонны, и Чарли даже не могла оторвать руку от пола. - Чарли! Ты меня слышишь? – Тэсс склонилась к ней и взяла ее лицо в свои ладони. - Да… Слышу, - слабо отозвалась Чарли. – Больно. - Да, я понимаю. Это потому что ты вспомнила сразу слишком много. - А ты? Вспомнила? - Да. Я вспомнила все, что было до того спектакля. И еще немного из того, что было после. - И… тебе не больно? – Чарли с трудом приподнялась на локтях. Свое многострадальное запястье она по-прежнему не могла оторвать от пола. Она даже смотреть на него боялась. - Сначала было очень больно, - Тэсс кивнула. – Но потом я увидела, что тебе еще хуже, увидела, что ты потеряла сознание. Я очень испугалась и даже не заметила, как мне полегчало. Чарли улыбнулась и сказала: - Как всегда. Я развалина. Ты всегда была сильнее меня, Тэсс. - Нет, это не так, - Тэсс запустила руку Чарли в волосы. – Ты вовсе не развалина. Просто тебе тяжелее все это вспомнить, тебе больнее, потому что ты пережила мою смерть. Все твои воспоминания, даже самые светлые и самые прекрасные, отравлены этой болью. Губы Чарли дрогнули. Перед глазами снова встал гроб, уродливый и высокий, отвратительный гроб. И там лежала ее Тэсс, ее маленькая Тэсс, которая жевала соломинки, которая любила парки аттракционов, которая бежала к ней навстречу по длинному коридору, которая часто плакала и стеснялась этого, ее маленькая любимая Тэсс была в том гробу. И Чарли заплакала. Она снова громко заплакала, как в ту ночь, когда вспомнила смерть Тэсс. Она тут же нашла в себе силы оторваться от пола и обнять Тэсс, прижать ее к себе, ощутить ее живой, ощутить ее рядом. Чарли плакала и шептала, не переставая: - Я люблю тебя, я так люблю тебя, Тэсс… я так сильно люблю тебя… я не знаю, говорила ли я это тебе при жизни или нет, но я так тебя люблю… - Я знаю, знаю, Чарли, - Тэсс гладила ее по спине и тоже плакала. – И я люблю тебя. И всегда любила. Сколько я себя помню, я любила тебя. Мне кажется, я любила тебя всю жизнь. И после того спектакля мне стоило большого труда не признаться тебе в любви. Мне этого очень хотелось. Хотя… я ведь и так почти это сделала, - Тэсс отстранилась от Чарли и улыбнулась. – Ты ведь поняла это, да? Поняла, что я влюблена в тебя? - Конечно, поняла, - Чарли вздохнула. – Я всегда это знала на самом деле. Просто отмахивалась от этого знания, твои чувства меня пугали, Тэсс. Прости… прости меня… - Тебе не за что извиняться, Чарли, - Тэсс кончиками пальцев легонько провела по ее щеке, смахивая слезы. – Если бы я была известной балериной, и за мной вдруг начала бы бегать сумасшедшая озабоченная малолетка, я бы тоже испугалась. У тебя была своя устоявшаяся жизнь. У тебя была своя принцесса, которую ты всю жизнь любила. А я вдруг ворвалась в твой мир, перевернула в нем все с ног на голову. Неудивительно, что ты боялась меня. - Ох, Тэсс, - Чарли улыбнулась. – Если бы в мой мир не ворвалась сумасшедшая озабоченная малолетка, я бы, возможно, умерла от скуки. Я бы так и не поняла, что я не живу, а просто существую. Ты принесла смысл, радость, свет в мою жизнь. - А как же Дженни? – Тэсс прищурилась, и глаза ее потемнели, как и всегда при упоминании о Дженни. – Я ведь разрушила вашу пару. Я разлучила тебя с человеком, которого ты столько лет любила. - Нет, Тэсс. Дело не в тебе, - Чарли снова вздохнула и опустила голову. – Мы с Дженни уже давно отдалились друг от друга, просто я боялась это признать. Думаю, мы бы все равно расстались со временем. Мы с ней стали слишком разными… Мы уже не понимали друг друга так же хорошо, как раньше. Дженни очень изменилась, и мы с ней навсегда утратили что-то важное, что между нами раньше было. - Я помню ее взгляд, - тихо произнесла Тэсс. – Когда она оставила нас наедине после спектакля, а сама пошла к машине. Я помню, как она посмотрела на меня. Мне кажется, она о чем-то догадывалась. - Думаешь, догадывалась? – удивилась Чарли. – Даже я еще ни о чем не догадывалась. - Да, мне кажется, она что-то подозревала. Я заметила грусть в ее взгляде. Мне кажется, она чувствовала, что может потерять тебя. И сейчас мне даже как-то не по себе, Чарли… Я ведь не хотела никому делать больно. Я просто влюбилась в тебя и ничего не соображала. Чарли усмехнулась и поцеловала девочку в нос. - Я знаю, что ты не хотела никому делать больно. Не переживай об этом, Тэсс. Не переживай за Дженни. В том, что мы полюбили друг друга, ничьей вины нет. Это просто случилось, потому что должно было случиться. Тэсс робко улыбнулась и обняла Чарли. Девушка обняла ее ответ, и какое-то время они сидели так молча – прижимая друг друга к себе, ни о чем не думая. А потом Чарли заметила, что голые плечи и спина у Тэсс стали совсем холодными, почти ледяными. - Тэсс… ты замерзла… - прошептала Чарли, отстраняясь от девочки. – Давай-ка ты переоденешься, и мы согреем чаю, м? Тэсс опустила голову и погрустнела. - В чем дело? – спросила Чарли. – Ты не хочешь чаю? - Хочу. Но переодеваться не хочу, - Тэсс выглядела смущенной. - Но почему? – искренне удивилась Чарли. – Ты ведь скоро в ледышку превратишься! В этом доме очень холодно в такой одежде. - Потому что тебе нравится, как я выгляжу в этой пачке. Я видела, как ты на меня смотрела. И мне это очень понравилось, - Тэсс вздохнула. - Ах вот оно в чем дело, - Чарли усмехнулась. – Как это я сама не догадалась? Ох, Тэсс, ты все время называешь меня пафосной, а сама та еще выпендрежница. Ты действительно очень понравилась мне в этом костюме, но это же не значит, что теперь ты должна ходить в нем все время! Как-нибудь ты снова в него переоденешься и снова станцуешь свой танец, а пока эта пачка сослужила уже достаточную службу. Она и так помогла нам вернуть чуть ли не половину нашей памяти. - Ну хорошо, я переоденусь, - Тэсс снова улыбнулась. – Только перед тем как снова исполнить танец черного лебедя, я хочу потанцевать для тебя и в тех, других платьях! - Как скажешь, Тэсс, - Чарли погладила девочку по щеке. – Я ведь уже говорила, что для меня ты прекрасна в любом платье. Когда счастливая после этих слов Тэсс ушла переодеваться, Чарли наконец решилась взглянуть на свое запястье. Оно было жутко красным и все еще дико болело, но Чарли все равно могла разглядеть татуировку. Одна балетная туфелька уже полностью проступила, а вторая еще только начинала появляться. Чарли чуть подула на воспаленную кожу, но легче не стало. Тогда она сходила в ванную и засунула руку в таз с ледяной водой. Это действительно принесло облегчение, и через пять минут кожа Чарли полностью утратила чувствительность. Вскоре вернулась и Тэсс, переодевшаяся в леггинсы и длинный теплый свитер. Косметику смывать она не стала, поэтому при взгляде на нее Чарли казалось, что она все еще видит тень Черного лебедя. Пока Тэсс разводила огонь в печи и заваривала чай, Чарли разожгла камин и застелила пол теплым пледом. А потом они грелись у огня, пили чай, жевали принесенную с собой еду и болтали о том, что им удалось вспомнить. Теперь у них была целая гора воспоминаний, и они могли бы обсуждать их всю ночь. Они словно заново переживали все эти моменты, и в то же время они могли переоценить их после всего, что с ними случилось теперь. - Господи, Чарли, знала бы ты только, как сильно я ревновала тебя к Дженни! – Тэсс улыбнулась, но в ее глазах Чарли заметила тень пережитых девочкой мучений. - Да ты до сих пор меня ревнуешь, - Чарли поставила чашку на пол и пристально взглянула на Тэсс. – Думаешь, я не вижу? Ты каждый раз пытаешься это скрыть, но я тоже могу видеть тебя насквозь. - Да, ревную, - честно призналась Тэсс и ее бледные щеки слегка покраснели. – Но на этом свете я по крайней мере уверена, что она до тебя не доберется. Чарли расхохоталась, а Тэсс лишь тихонько усмехнулась. На дне ее зрачков осела боль, и, Тэсс, похоже, до сих пор было не до смеха, когда она начинала думать о Дженни. - В мои планы никогда не входило разрушать вашу пару. Во всяком случае, вначале я этого не хотела, - Тэсс обняла коленки руками и положила на них голову. – Я просто хотела быть рядом с тобой. Я не собиралась влюбляться в тебя так сильно. Мне нравилась Дженни, и я думала, что вам хорошо вместе. А потом я начала замечать, что тебе с ней одиноко. Что она тебя не понимает, а ты не понимаешь ее. Что у вас нет общих интересов. Я начала понимать, что ты не доверяешь ей. Не чувствуешь себя спокойной и счастливой рядом с ней. Я и сама не могла не злиться на Дженни за то, что она изменила тебе. Это было не мое дело, но я все равно злилась, видя, сколько боли она тебе причинила. И когда я все это поняла, я решила бороться за тебя, - Тэсс подняла голову и посмотрела Чарли в глаза. – Я решила, что какой бы красоткой Дженни ни была, как бы сильно она ни вскружила тебе голову когда-то, я все равно могла дать тебе то, чего у нее не было. Больше не было. Я могла дать тебе вдохновение. И я ведь не ошиблась, правда? - Нет. Ты не ошиблась, - прошептала Чарли, растроганная ее словами. – Никто и никогда не вдохновлял меня так, как ты, Тэсс. Я восхищалась тобой. Как никем другим. Благодаря тебе я написала свои самые сильные песни. Благодаря тебе я узнала настоящую себя, лучшую себя. И ты не должна больше ревновать меня к Дженни, слышишь? Зная о моих чувствах к тебе, ты не должна ревновать к ней. - Я понимаю, - Тэсс подползла к Чарли и обвила руками ее шею. – Умом я все это понимаю. Но все равно ревную. Даже сейчас, даже после смерти я никак не могу успокоиться. - Но почему, Тэсс? Что такого есть у Дженни, чего нет у тебя? – удивилась Чарли. - Ну, есть кое-что… - Тэсс потупилась. – Ее красота, например. Мне никогда уже не вырасти и не стать такой красивой, как она. И моя грудь уже не станет такой большой, как у нее. - О, Господи, опять ты со своей грудью начинаешь… - Чарли уже не знала, плакать ей или смеяться. - А еще у вас с ней был секс. А я не даю тебе этого. Может, мы займемся сексом, и тогда я перестану ревновать? Этот вопрос был задан таким невинным тоном, что у Чарли от ужаса зашевелились волосы на голове. Тэсс предлагала ей заняться сексом так буднично, как будто звала ее прогуляться или выпить чаю. - Господи, Тэсс, если бы я уже не была мертва, ты бы точно довела меня до инфаркта, - пробормотала девушка, пытаясь отодвинуться. Но Тэсс сцепила руки в кольцо и не собиралась выпускать Чарли из своего захвата. В свете свечей, со всей этой косметикой в ее лице снова появилось что-то демоническое. Чарли прекрасно помнила, что Тэсс и при жизни никогда не была ангелочком, но сейчас она была просто воплощением коварства и дьявольской порочности. - Ну чего ты так напряглась опять, а, Чарли? – спросила она с улыбкой. – Теперь ты моя. Полностью моя, и никакая Дженни уже тебя не достанет. Я могу сделать с тобой все, что захочу. - Э-э-э… а может не надо, а? – голос у Чарли сел, а в горле пересохло. Тэсс манила ее и пугала одновременно. – Давай ты уже выйдешь из образа и снова станешь хорошей девочкой, а? - А я уже давно вышла из образа, - Тэсс улыбалась. – Я такая и есть на самом деле. Плохая девочка. В чем дело, Чарли? Я кажусь тебе непривлекательной? - Тэсс… нет, конечно, нет. Ты мне очень нравишься, ты и сама это видишь. Ты это чувствуешь, и ты уже научилась этим пользоваться, но… Я не думаю, что ты готова к сексу. - Почему это? – Тэсс прищурилась, ее улыбка увяла. - Ты знаешь, почему, - Чарли было тяжело говорить, каждое произнесенное ей слово холодным камнем оседало в груди. – Еще совсем недавно ты жутко испугалась, когда я случайно дотронулась до тебя… там. А теперь ты вдруг предлагаешь мне заняться сексом. Зачем, Тэсс? Тебе не нужно делать то, что тебе не хочется, то, к чему ты еще не готова. Не нужно делать этого ради меня. Не нужно делать это, чтобы стать лучше, чем Дженни. Тэсс вздохнула. Ее руки разжались и опустились. - Но мне правда этого хочется, - прошептала она. – Я люблю тебя. Я не хочу вечно страдать из-за того, что со мной случилось. Я хочу, чтобы мы с тобой были обычной влюбленной парой и занимались тем, чем занимаются все влюбленные. Тэсс стала такой грустной, что Чарли испугалась, что она вот-вот расплачется. - Я понимаю, - она взяла девочку за руку, поднесла ее к губам и поцеловала. – Я тоже всего этого хочу, и все это обязательно будет. Но не надо торопиться. Ты хочешь всего и сразу, милая моя. Ты хотела выучить танец черного лебедя за три дня и стерла себе все ноги в кровь. А теперь ты вдруг захотела как можно скорее заняться сексом. Нам некуда спешить. Я никуда от тебя не денусь. - Правда? – Тэсс подняла на нее глаза, и в них больше не было ничего демонического. Это был простой и доверчивый взгляд влюбленной девочки, который сводил Чарли с ума ничуть не меньше. - Конечно, правда. Мы с тобой будем вместе целую вечность. Представь, как тебе надоест секс за это время! Тэсс рассмеялась и забралась на Чарли верхом. - А целоваться можно? – спросила она игриво. – Раз уж ты не хочешь секса, может, хотя бы поцелуемся? - Целоваться можно, - улыбнулась Чарли. – Целоваться с тобой я всегда согласна. И они начали целоваться. В камине потрескивали дрова. По стенам плыли длинные тени, догоняя и обгоняя друг друга, сливаясь воедино. Чарли и Тэсс целовались, и впереди у них была вечность.