То самое чувство и остальное неважно

Баки набрасывается на Стива прямо в прихожей, едва в квартиру закрывается дверь. Жадно облапывает, уткнувшись носом под подбородком, убеждаясь, что с самым дорогим человеком всё в порядке, что его Стив вернулся цел и невредим, вернувшись домой с почти недельного задания. Закончив проверку и, видимо, сочтя её результаты удовлетворительными, Бак напористо целует Стива. Грязно, как в самом развязном порно, глубоко, неистово трахает языком рот национального достояния, которым сегодня не собирается делиться с нацией. В такие моменты Стиву кажется, что десятибалльный ураган за окнами их квартиры, вызванный нашествием злобных пришельцев, Баки бы не остановил и сбежать спасать мир до близости никак бы не получилось. Баки обжимает ладонями спину Стива, начинает теснить в сторону гостиной, не размыкая поцелуй. Стив едва успевает поставить на пол черный чехол со щитом где-то на половине пути. - Баки, погоди... Баки не слушает. Впивается в Стива ещё яростней, будто ребенок, у которого пытаются отобрать конфету. Баки почти ничего не помнит. Только то, что Стив - кто-то близкий, кто всегда позаботится. Поэтому он пришел к Стиву семь месяцев назад: злой, напуганный, раненый, слабый от голода и запутавшийся. Бесполезный, жалкий, ничтожный, никому не нужный, потому что не просто не смог устранить Цель, а спас, вытащил из воды Стива Роджерса и блуждал неизвестно где три дня, пока Стива латали. Стив принял, отогрел, откормил и образцово-показательно разбаловал. Баки не способен испытывать физическое возбуждение после чудовищных десятилетий в плену у ГИДРЫ: крио и такой химии, что Беннеру и не снилось. Но того напора, с которым он валит Стива на жалобно скрипнувший диван и сдирает с него старенькие потертые джинсы, хватило бы на двадцатерых взрослых крепких мужиков его комплекции. Стиву звонят. Стив успевает увидеть на экране "Фашистский шпион звонит" - Фьюри - прежде чем металлическая рука с громким пластико-металлическим треском-скрежетом снимает в металлолом очередной мобильный телефон. - Бак, а вдруг что-то ва.... Стива снова затыкают на полуслове. Куртка пала первой где-то в коридоре. Джинсы с глухим стуком пряжки ремня приземляются на ковер вокруг дивана, футболку Баки задирает до самых ключиц и присасывается к соску, как голодный упырь. Стив покорённо стонет. Стив мудро не пытается выбраться, чтобы пойти к проводному телефону и перезвонить. Этот урок Стив усвоил ещё четыре месяца назад. Баки устроит драку, но не отпустит. Баки нужно материальное подтверждение, что Стив здесь, рядом с ним, не бросил. Стив терпеливо выжидает, пока Баки устает, немного сбивается с сумасшедшего темпа обжиманий, и ловким маневром подминает Баки под себя на обреченно застонавшем диване. Из такой позиции Баки тоже не отпустит, но Стив не собирается халтурить только из-за того, что у Баки в отличии от Стива не стоит. Капитан Америка всё делает на совесть. Стив оглаживает тело Баки сквозь одежду, нежно глубоко целует, медленно избавляет от футболки и спортивных домашних штанов, заласкивая пальцами каждый сантиметр чувствительной к ласке кожи. Баки нравится ласка. Прикосновения, объятия, поцелуи, объятья без одежды - кожа к коже - страсть. То, что Баки не способен достичь вершины удовольствия, ещё не значит, что ему в процессе неприятно. Баки поддатливо нежится под ним, принимая всё, что Стив способен ему дать. Лениво отвечает на поцелуи, посасывает нижнюю губу и в какой-то момент глубоко выдыхает и, наконец, расслабляется, - полностью, весь, убедившись, что Стив дома, что Стив принадлежит ему. Что их переплетенные пальцами правые руки больше не разделяет холодная глубокая пропасть.