Феникс

В просторной комнате царил мягкий полумрак. На стенах, щедро увешанных фотографиями, плясали смутные очертания человеческого силуэта, гонимые в разные стороны язычком пламени свечи, подрагивающем от легкого ветерка, проникающего в каюту через круглое оконце. Широкая кровать, ловко умещенная в самом углу комнаты, расстелена и завалена пухлыми подушками, на которых, болтая в воздухе ногами, удобно разместился парень, не очень внимательно слушая четкую тягучую речь своего накама, сидящего неподалеку в плетеном кресле. После того, как ее исполняется тысячелетье И вереница годов в тягость становится ей, Чтоб на закате своем возвратить ускользнувшие годы, Милое ложе свое в роще бросает она. И, к возрожденью стремясь, покидает священную рощу, В мир направляет полет, где самовластвует смерть. - Марко, а повеселее у тебя книжки есть? Парень перекатился на спину, усевшись по-турецки. Раззадоренные выпивкой карие глаза быстренько пробежались по напряженной фигуре товарища, с легким раздражением отмечая его недовольный взгляд. - Эйс, - тихий голос зазвучал довольно устрашающе; ха, еще бы, пират точно не горел желанием принимать гостя в такой поздний час, - ты приперся ко мне посреди ночи с просьбой «почитать чего-нибудь интересненького», и тебе еще что-то не нравится? - Не будь букой, вечер был слишком веселым и я не могу уснуть, - надулся Портгас, теребя угол большой пухлой подушки, - ну и к кому мне идти прикажешь? К Сачу что ли? - Хотя бы и к нему, - равнодушно отозвался Марко, вновь уткнувшись в свою книжку. - Так он это… занят! – внезапно заалел Ди, прослушав первые строки, вновь взявшие верх над тишиной, заручаясь поддержкой голоса блондина. Над бездорожьем пустынь, над молчаньем лесов пролетает, Там, где в ущельях крутых чащи густые видны. Пальму она выбирает, вершиной взнесенную к небу. - Ма-а-арко, ну что это ты читаешь? – парень все никак не желал не то чтобы засыпать, но и слушать скучную тягомотину о какой-то там птице; Эйс, успев обернуться тремя слоями скомканного одеяла, из-под которого, каких-то минут десять назад вытащил хозяина каюты, снова надул щеки, уставившись на блондина. - «Поэма о Фениксе», - зевнув, командир первого дивизиона устало потер глаза. Нет, ну за что ему такое наказание? Какого черта этот неуемный мальчишка так себя ведет? И самое интересное: почему он не спит? Минувшим вечером была отменная пирушка, выпивка рекой текла, и этот проказливый чертенок пил как ненормальный еще и скакал, выплясывая на пару с тем же Сачем, который знамо, чем занят сейчас... Эйс ведь по-хорошему должен был сразу же отрубиться! Ан нет, в разы бодрее его привычного состояния, когда парнишка умудряется заснуть в собственной тарелке с жаренным рисом. Все-таки он удивительный. Брюнет тихо хихикнул. Пухленькая гусеничка, которой стал Ди, осторожно подползла к краю кровати, мило заулыбавшись. - Здорово, Феникс читает о «Фениксе». Ты специально так выбрал? – он склонил голову на бок, провокационно поглядев на нового накама. - Взял первую попавшуюся, - пожал плечами Марко, вставая со своего места, - дочитывать будем? Паренек послушно кивнул, уступая место старшему товарищу. Феникс не без удовольствия плюхнулся в собственную кровать, уже задумав было обмануть новичка да спокойненько уснуть, погрузившись в тепло одеялец, как ухо предательски уловило тихое пыхтение и скрип кровати – не удосужившись выпутаться из своих покрывал, Портгас подполз к пирату, устроив свою голову на соседней подушке, щекой едва касаясь его плеча. - Там много? – получив какой-то неоднозначный знак, брюнет махнул рукой, начав внимательно глазеть на мужчину. Серые глаза пирата бродили по строкам, испещряющим дряхлую на вид страницу старой книжицы, напрягаясь в тусклом полумраке, исходящем от парочки свечей. Губы изящно гнулись, выговаривая все эти тяжелые старинные слова, почти на распев произнося длинные строки, удивительно ритмично разлетающиеся волнами приятного звука в просторной комнате. Птица гнездо себе вьет иль, может быть, строит гробницу: Сгибнет она, чтобы жить, смертью себя возродит. - Эй, Марко, у тебя же дьявольский фрукт с силой феникса? – встрепенувшись полюбопытствовал Портгас, вскакивая с места и усаживаясь на колени, как бы невзначай уместив свои ладони на голой груди пирата. - Да, ты разве не знал? – сонные глаза несколько оживились, уставившись на теплые ладошки брюнета. - Слышал, конечно, я ведь совсем недавно с вами… - …И это нисколько не мешает тебе вламываться в чужие комнаты посреди ночи, - ухмыльнулся блондин, взглянув на недовольную рожицу Эйса. - Вовсе не так! – обиженно буркнул Ди. – Получается, ты как настоящая птица феникс? - Что-то вроде этого, - в ответ не прозвучало и слова, и командир одного из сильнейших отрядов Белоуса вновь принялся за чтение. Его самого уже смогла заинтересовать эта потрепанная книжечка, что каким-то чудом смогла оказаться среди тщательно отобранных им книг. Здесь киннамон и амом, разливающий запах чудесный, Там с ароматным листом смешан душистый бальзам, Нежной корицы цветы, благовонные ветви аканфа И фимиама слеза каплей густою блестит; Птица к ним добавляет верхушки цветущего нарда, И, Панацея, твоей мирры, волшебную мощь. После, устроив гнездо, опустив в животворное лоно, Дряхлое тело свое, ждет перемены судьбы. В клюв свой берет благовонья и ими себя осыпает, Словно свершает сама свой погребальный обряд. Странные слова сказания лились приятными волнами в темной комнате. От Марко исходило живительное тепло, точно такое же, как и от перьев мифической птицы, которую никто никогда не видел. В детстве Гарп часто таскал всякие книжки, в том числе там была и сказка про волшебную птицу, что живет больше тысячи лет, а после умирает, сама сжигая себя до тла. Всплеснувшее любопытство не давало покоя, мешая Эйсу спокойно сидеть на месте. - Что ты хочешь спросить? – улыбнулся Марко, краем глаза заметив, как паренек вовсю егозит на смятых покрывалах, не зная куда себя деть. - Ты тоже умрешь? Блондин удивленно выгнул бровь, захлопывая свою книгу и откидывая ее в сторону. - С чего такие вопросы? - Ты же как та птица, совьешь себе гнездо и умрешь… - трагично вздохнув, пытаясь сдержать смешок, пробормотал Эйс, залихватски улыбнувшись. На вихрастую макушку с щелчком опустилась ладонь Марко, растрепав и без того спутанные волосы. - Я всего лишь превращаюсь в птицу, целиком или частично, - пояснил блондин, проигнорировав вопрос. Совершенно неожиданно блеснули огнем энтузиазма глаза владельца фрукта Мера-Мера, парень подскочил на месте, быстро-быстро захлопав мужчину по плечу. - Я хочу посмотреть! – заявил парень, широко улыбнувшись. Как и водится – сна ни в одном глазу. - Чего? Сейчас? – Феникс опешил, не без удивления воззрившись на довольно крепкие руки, что мигом обвили его шею, прижав одно тело к другому. - А почему нет? Я ни разу не видел силы твоего фрукта, - насупился Портгас, отпрянув от Марко, - только не говори, что стесняешься, - он снова хихикнул, удобно усевшись на постели, - ну, покажешь? Феникс сокрушенно вздохнул, взглянув на часы. Да уж, кажется, сегодня ему так и не удастся выспаться как следует. Гори синим пламенем утреннее построение и завтрак заодно. Ну, что ж поделать, придется утолять любопытство этого напыщенного новичка. Почему-то мозг упрямо подсказывал, что это будет довольно забавно. Мужчина неторопливо поднялся с кровати, подойдя к небольшому столику, усыпанному ворохом бумаги, задул свечи, погрузив комнату в непроницаемую темноту. Конечно же Эйс не мог видеть, что делает Марко, но каким-то образом он исхитрился почуять новоприобретенного накама, без труда вычислив где он. И уже через миг в том месте вспыхнул яркий язычок синего пламени, осветив край рубашки Марко. Пламя понемногу росло, обхватывая тело пирата, поглощая его сантиметр за сантиметром. Карие глаза не могли оторваться от этого завораживающего превращения. Руки пылали глубоким синим смешиваясь с нежным голубым, купаясь в искринках удивительного желтого, постепенно превращающего верхние конечности в великолепные размашистые крылья. За спиной взвился длинный хвост лазоревых колечек и лент перьев, подхватываемый течением теплого ветра, взявшегося из ниоткуда. Ноги Марко охватил пламенный вихрь, на миг скрывая их от любопытного взгляда, пылающего восторгом нового открытия, пара секунд – взору предстали крепкие лапы, украшенные длинными острыми когтями, скорее всего являющиеся весьма опасным оружием. Губы Эйса невесомо дрогнули, когда превращение закончилось, явив прекрасного Феникса во всей красе. Опасный синий огонь все еще бродил по крепкому телу птицы, прячась в ворохе перьев, наделяя их особым сияньем. Фруктовик распахнул крылья, одним легким движением изящных крыльев, поднявшись под потолок каюты. Яркий золотой клюв, кажется, исказился в улыбке, умные серые глаза смотрели с долькой смешинки на опасного преступника, который словно маленький мальчишка глазел с открытым ртом на настоящее чудо. Покрасовавшись еще с минуту, фруктовик спустился вниз, усевшись посредине комнаты, сложил крылья, склоняя набок красивую голову, тряхнув забавным чубчиком, чем-то отдаленно напомнившим вечно лохматые волосы блондина. - Подойди уже, - голос раздался непривычно глухо, будто бы Марко был, скажем, на палубе, а не здесь, сидящий перед Портгасом в весьма необычном образе. Брюнет двинулся вперед, усевшись рядом с накама, все еще продолжая на него восторженно смотреть. - Надо же, а я думал ты будешь ярко-алым, - шепнул Ди, - ты какой-то не такой «феникс». Он негромко хохотнул, в отместку получая дружеский подзатыльник крылом и неслабый удар крепким клювом в лоб, где, не дожидаясь повторения «просьбы», выскочила крупная шишка. - Больно же! - Нечего ерничать, - феникс хитро сузил глаза, вытянув шею вперед, - ну, ты доволен? Эйс радостно кивнул, широко и искренне улыбнувшись. - Только еще не все, - губы неуверенно дрогнули, рука, все это время упирающаяся в пол, медленно взлетела в воздух, замерев в паре сантиметров, будто дожидаясь разрешения. Возведя глаза к небу, коварно глянув на накама, Марко кивнул, тут же зажмурившись от приятных ощущений. Ладонь опасливо прикоснулась к голубым перьям, ласково гладя полыхающие теплые язычки пламени, понемногу сбивая их. Свечение медленно угасало, становясь не таким ярким и ослепляющим. - Как здорово, - шепнул Ди, с восхищением разглядывая большущую птицу, которая, кажется ему улыбнулась, - Марко, это красиво… Пальцы бережно касались крыльев, которые Феникс предусмотрительно раскрыл, уложив на деревянный пол, поскрипывающий от мерных покачиваний Моби Дика на волнах. Умные глаза, очерченные тонкими ободками желтых линий, походящих на смешные очки, добродушно глядели на Эйса, во всю гладящего теплую спину птицы. Признаться, ласковые прикосновения нового накама были более, чем просто приятны, они будили какую-то неопределенную силу, что заставляла внутри вспыхивать пламя еще более яркое, чем свое собственное, способное на многое. Рядом с Марко было непривычно тепло. Нет, это не то тепло, что можно получить вволю нажарившись на солнышке или укрывшись пледом, это какое-то другое тепло, абсолютно другое. Уловив момент, когда фруктовик отвлекся, вновь скучающе глянув на часы, Эйс прильнул всем телом к перевоплотившемуся блондину, бережно обняв тонкую шею. На языке крутилось только одно, то, что заставляло в голове рождаться тысяче и одной страшной картинке, все как одной имеющей весьма плачевный финал. - Не вздумай умирать, Феникс. Портгас широко зевнул, потерев глаза кулачками. Отчего-то навалилась усталость. Неужели та пирушка и танцы, непродолжительные увертывания от мушкета подвыпившего Изо, большого любителя порешить негодяя, что смел прервать его… эм, медитации на пару с Сачем, ну а после болтовня с Марко смогли так вымотать? Что ж, скорее всего, это было даже на руку. Не долго думая, Ди улегся прямо на полу, не забыв по пути к деревянному настилу, ухватить за шею Феникса, утянув за собой. Мягкие перышки были лучше любой подушки, а живительное тепло необычного тела Марко – лучше одеяла, печки и солнышка вместе взятых. Не прошло и пяти минут, как до ушей пирата донеслось тихое посапывание младшего товарища. С мимолетной вспышкой мужчина принял истинную форму, оказавшись прижатым к полу совсем не легкой тушкой молодого пирата. Не совершив и попытки сбросить с себя субтильное тело, командир первого дивизиона с улыбкой поглядел на новичка, уже слюнявившего его любимую рубашку. - И не подумаю, - уверенно заявил Марко, погладив Эйса по голове, пальцами подцепляя темные вьющиеся пряди, щекотавшие шею. Захотелось сжать посильнее худощавое мальчишеское тельце, прижав к сердцу, что громко бухало в груди. А впрочем, к чему сомненья? Крепкие светлые руки улеглись на спину, прикрыв темно-фиолетовый усатый череп, который с некоторых пор стал самой большой гордостью Эйса. Это все было слишком странным, слишком необычным и новым, но чертовски приятным. В ушах все еще стоял тот вопрос, который так легко обронил Ди. Ты тоже умрешь? В мыслях всколыхнулся еще один, так и не прочитанный стих о мифической птице, живущей долгие-долгие годы, имеющей неописуемую красоту и поистине божественные дары и таланты. Но кто бы знал, как одинок величественный феникс… Сам феникс на гнезде своем, Готовый сжечь себя живьем. Он пламя клювом высекает, Огонь, как саван, облекает Неустрашимого тогда. Из пепла, словно из гнезда, Он вылетает, возрожденный, Бессмертием вознагражденный. Кончики пальцев на краткий миг скользкого отчаянья захватил в плен ускользающий холодок, рассеявшийся с громким всхрапом Портгаса, почти свернувшегося клубком под боком светловолосого мужчины. Марко ласково улыбнулся, прижав накама покрепче. Рука нашарила уголок одеяла, стащив его с кровати. Командир первого дивизиона заботливо укутал Эйса, не забыв и про себя. На этот раз что-то подсказывало, что жизнь чуточку поменяется с приходом этого, несомненно, замечательного паренька с удивительной и разрушительной силой, с ярким пламенем, что, возможно, сможет охватить бесстрашного Феникса, сжигая в совершенно ином огне.