Весенний Ветер

Изуку сидел на скамье у крыльца общежития академии и размышлял о годах, проведенных в этом учебном заведении. Он вспоминал, через какие трудности ему пришлось пройти, будь то издевательства Бакуго, нескончаемые тренировки у Всемогущего, разочарования в собственных силах и даже не моменты, а целые годы собственной слабости. Не только его одного, много лет учебы и практики изменили каждого студента ЮЭЙ. Кто-то, как главный герой, добился желаемого успеха и популярности. Бакуго мало изменил свой характер, однако наконец разглядел огонь внутри себя, что заставлял его быть героем и стремиться к свету. Урарака перестала быть заложницей денег и обрела чувства, которых ей не хватало. Каждый из них, наконец, был готов стать настоящим героем. Вернее, героями они изначально и были, а стали готовы - быть настоящими выпускниками своей геройской академии. - Один за всех: Полное покрытие! – вслух, не задумываясь, выкрикнул Мидория, по телу пробежала волна адреналина, электричества и чего-то еще, что вряд ли мог постичь человек. Изуку подпрыгнул и оказался на подоконнике собственной комнаты. Тонкая занавеска своим колыханием оповестила комнату о прибытии ее хозяина. В ней давно поубавилось статуэток Всемогущего, жилище в кои-то веки начало напоминать комнату взрослого, самодостаточного человека. - Деку! – в комнату распахнулась дверь, и на пороге появилась немного запыхавшаяся Урарака, «Деку» пошатнулся и едва не выпал обратно в окно – Осторожней! Изуку запаниковал. Столько лет влюбленности в эту милую девушку никак не могли пройти мимо, к тому же вот она впервые за четыре года видит его комнату изнутри. «Кажется я забыл убраться на столе», и много подобных мыслей махом пронеслись в его голове. Дверь захлопнулась. - Деку, я… давно хочу кое-что тебе сказать – порыв ветра в очередной раз всколыхнул занавеску и заодно подарил комнате несколько бледно-розовых лепестков сакуры – я.. я тебя, Деку… - ДЕКУУУУ! – вновь распахнулась дверь в комнату, на пороге стоял куда более запыхавшийся парень в порванном геройском костюме, откуда-то с его лба стекала струйка крови, да и весь он был весьма сильно побит. Его лицо, однако, в любой ситуации в присутствии Мидории всегда выглядело одинаково озлобленно, по нему нельзя было даже сказать, испытывает ли Бакуго боль. - Что случилось, Каччан?! – волна эйфории от нежного голоса Урараки покинула мозг Изуку, ситуация явно кричала о какой-то опасности - Придурок! – воскликнул Бакуго, ухватил за руку Мидорию и убежал по коридору в неизвестном направлении. В комнате же раздался печальный треск испорченного момента. Мидория оказался вжат в стену одной из кладовок, на его рту лежала, а точнее, вдавливала его череп прямо в стену, рука Бакуго. - Только тихо, не то убью нахрен! – прошептокричал блондин и, наконец, убрал руку. В коридоре раздался треск рушащейся стены, очевидно, нападение, ко всему, нападающий был весьма близко, сквозь дверь были слышны тяжелые шаги. - Когда я выбью эту дверь, ты выбежишь и наваляешь ему вот этой шваброй со своим идиотским полным покрытием! – прорычал Кацуки - Что?... – шокированный шепот, грохот, дверь уже лежит, оставался лишь план «А». Весьма громоздкое чудовище, швабра, безумный боевой крик Изуку, вот уже и лента, и веревки, связанное громоздкое чудовище, рука Мидории истекает кровью, очевидно венозной и весьма быстро. Потолок медпункта. Распахнутое окно. У койки сидят обеспокоенные Урарака и исцеляющая-далеко-уже-не-девочка. В ушах Мидории шум в виде радиопомех, но спустя пару минут он все же понимает, что происходит. - Как.. где.. Каччан?.. Урарака показала головой в сторону. На соседней койке лежал забинтованный, и очень похожий на пушистого белого щенка, безумно злой парень. - Эй, чудо-женщина.. – пробормотал Кацуки – закончи уже… ту свою речь для этого идиота… я же видел, как ты там чуть не разрыдалась... в очередной раз, когда я его.. с собой утащил… Щеки Очако стали красными, а щеки Деку прямо-таки помидорными. - Да как же.. сейчас.. нет.. о боже, иди к черту, Бакуго! – прокричала не своим голосом Урарака и улетела в окно На стенах комнаты начали расти тени – наступал вечер. Молчание и напряжение в палате так и не спало. На утро Кацуки выписали. Урарака не появлялась в общежитии несколько дней, по ее психике этот случай явно нанес тяжелый удар. Изуку лежал на диване в пустой общей гостиной, и незаметно для себя задремал. Он проснулся в абсолютной темноте, когда кто-то держал его раненую руку. Очень осторожно, стоит заметить, держал, и очень нежно поглаживал место пореза. Мидория почему-то для себя решил, что это была Урарака. - Эй... знаешь… я знаю, какие слова должны были быть сказаны. На самом деле, я должен был сказать их тебе. Должен был довольно давно, но я... никогда не чувствовал себя достаточно сильным или достойным тебя. Ты – герой, с которым я всегда мечтал идти рука об ру.. – губы Изуку накрыл жадный поцелуй, на который Мидория не мог не ответить – сбывалась его мечта... - Идиот. – прошептал мужской голос прямо ему в рот – Ты идиот, Деку, и если ты не расслабишь губы получше, мне придется целовать тебя куда ниже, может ты хоть тогда вместо этих похабных слов начнешь издавать более приятные звуки… - Кацуки забрался рукой под футболку Мидории, накрывая его губы очередным поцелуем, перекрывающим протестующее бормотание Изуку. На пол упал ремень со штанов Мидории - вот уже и две футболки, и всякие другие предметы одежды - он больше не протестовал. В этом не было смысла, он испытывал жажду, которую теперь можно было заглушить лишь действием. Это была жажда показать кумиру-одногодке из своего детства, что он наконец чувствует себя достойным его. Что с ним ему наконец не страшно, и даже хорошо. - Знаешь, придурок, я не мастер проявлять свои чувства языком. Но послезавтра мы выпускаемся, поэтому я готов сделать исключение в знак уважения шестнадцати годам нашей дружбы.. – и Кацуки поцеловал низ живота Мидории, а языком же прикоснулся уже к куда более чувствительной части его тела. На утро Мидория при попытке подняться на ноги, едва не сел на шпагат. Шок накрыл его с головой, в кровати уже не было никого кроме него, но на темной подушке можно было разглядеть несколько белесых волосков. - Деку! – обнаженный «Деку» едва не выпрыгнул в окно со стыда, когда в комнату вбежала запыхавшаяся милая девушка – знаешь, Деку..- Урарака подбежала к Мидории и очень нежно поцеловала его губы – я.. я люблю тебя, Деку! - Я тоже.. люблю тебя, Каччан.. – будто сквозь сон пробормотал Изуку и отключился. Вновь прохладный весенний ветер внес в комнату несколько бледно-розовых лепестков Сакуры. В комнате вновь раздался печальный треск испорченного момента.