Потребности: взрослые и не очень

— Эй, никчёмная Тсуна, — протянул бархатный голос откуда-то со стороны кровати.       У любой другой дамочки уже подкосились бы коленки, и та на негнущихся ногах, но с обаятельной улыбкой подтаявшим мороженым поплыла бы в направлении говорящего. Но нет, любой другой дамочки здесь не было, и мужчине, самодовольно развалившемуся на чужой территории, вытянув ноги чуть ли не через всю комнату, приходилось довольствоваться обществом семнадцатилетней школьницы Намимори, Савады Тсунаёши, по совместительству его возможного будущего Босса. Впрочем, он сам виноват: девушка пыталась спровадить его из дому больше получаса, но, осознав, что дело это безнадёжное и неблагодарное, теперь просто его игнорировала, с головой погрузившись в алгебру.       "Если икс равен корню из шести, то, чтобы подставить его в эту систему..." — Гокудера-кун вчера подробно объяснял ей алгоритм решения подобных заданий. Всё это время спину Хранителя Урагана прожигал подозрительный взгляд, вследствие чего Хаято вынужден был слегка нервно сгрести в охапку многочисленные тетради и не менее взволнованно удалиться на пару часов раньше, чем обычно.       На это молодая Босс Вонголы могла только сокрушённо вздохнуть: репетитор-киллер, успешно оправившийся после весьма болезненного снятия проклятия Аркобаллено, совершенно не спешил покидать пристанище ученицы, о чём свидетельствовали брошенная в углу спортивная сумка и значительно увеличившийся в размерах гамак. Неоднократные прозрачные и непрозрачные намёки Савады о том, что это как минимум неприлично, и, более того, нарушает все морально-этические нормы, не возымели должного эффекта, поэтому каждый спор с неумолимым мафиози как правило заканчивался беспрецедентным аргументом с оттенком злорадства и ехидной насмешки: "А раньше ведь тебя всё устраивало!"       И теперь эта катастрофа локального масштаба нагло восседала у неё на кровати, недвусмысленно требуя к себе внимания: — Тсуна, — Хитман выжидающе уставился на шатенку.       В том, что обращение было скорее риторическим, она не сомневалась, как и, собственно, в новой идее-фикс репетитора: окончательно вывести её из себя. — Ребо-о-орн! — глухо прорычала девушка, зарываясь тонкими пальчиками в густую шевелюру. — Ты можешь посидеть хотя бы пять минут в абсолютной тишине? — Могу, — без пререканий согласился тот. — Но для этого тебе потребуется поиграть со мной в гляделки.       Тсунаёши только зажмурилась, заставляя буквы и формулы мелкими точками мелькать перед глазами, и тряхнула головой. Этот Реборн... С момента, как проклятье было снято, прошло уже больше двух недель. Босс Вонголы наивно полагала, что история с Младенцами себя исчерпала, и теперь Сильнейшие разбредутся по миру. Но не тут то было!       Когда пресловутая спортивная сумка — верный признак беженца и спутник переселенца — нарушила утреннюю негу маленького дворика своей неоново-зелёной окраской, в буйную головушку Десятой робко постучали первые подозрения. Оригинальные наклейки-глаза, два жёлтых кружка с тонкой чёрной полоской, как бы невзначай моргнули. А когда, запнувшись о старую оттопыренную половицу, Тсунаёши столкнулась нос к носу — или, вернее сказать, к носкам — с отполированными до блеска и наверняка новыми кожаными туфлями, после чего была поставлена в вертикальное положение двумя сильными руками и ими же по-хозяйски приобнята, а мама беззаботно рассмеялась, пропев что-то о "родственнике Реборна-куна", хвалёная интуиция Вонголы всё-таки соизволила объявиться.       Хотя сложить "два плюс два", как любит выражаться этот фрик-подрывник, оказалось несложно: обладатель до боли знакомого одеколона с отчётливыми мускатными нотками в авторизации не нуждался. Он лишь приподнял шляпу в знак приветствия и односложно, но уверенно произнёс: — Переезд.       Он таскался за ней везде, начиная с торгового центра, и заканчивая днём рождения Курокавы Ханы. Только теперь вместо незначительного перевеса на плече и болезненных тычков в шею следовало ожидать всепонимающие взгляды, которыми он одаривал публику, и один-единственный, насмешливо-саркастический, предназначенный ей. Для девушки это было хуже пощёчины — очередное мысленное напоминание: "Эй, никчёмная Тсуна! Прошло уже два с лишним года, а у тебя всё ещё одышка всего лишь на двадцать третьем кругу вокруг Намимори! Ничего не изменилось, а даже если и изменится, то точно не моё о тебе мнение!"       Каждый шаг, каждый вздох был под контролем, не без сдавленного смешка статного мужчины в костюме. Он, казалось, был везде, ни на секунду не оставляя без присмотра ставшую ни с того ни с сего такой драгоценной ученицу.       Неизвестно как догадавшись о приглашении Киоко-тян сходить с ней на гоукон, он с недовольным видом встал в дверях, устало ослабив галстук и закатав рукава рубашки, и дождался-таки, пока девушка, одетая в миленькое белое платьице, осторожно спустится по ступенькам, с опаской поглядывая по сторонам. В лучших традициях киношных шпионов, она бесшумно проскользнула мимо кухни, и, только на мгновение ослабив бдительность, тут же впечаталась во что-то твёрдое.       Отскочить с характерным "И-те-те-те" ей не дали, просто схватив под изящный локоток и волоком потянув в её комнату. Затем была лекция о вреде беспорядочной половой жизни, опасностях поздних прогулок и классификация ночных незнакомцев на "бежать", "пристрелить" и "игнорировать". Бедной ошеломлённой таким поведением Вонголе оставалось только растерянно хлопать глазами.       Теперь с лихвой воздавались тихие деньки, проведённые с мамой в коротком летнем отпуске, куда с лёгкой руки Тимотео они отправились почти сразу же после возвращения со злосчастной (для молодого Босса) миссии. Собрав чемоданы за считанные минуты, Тсунаёши вытолкала родительницу за дверь, пока об этом не прознали дети. Или, что более опасно, глупый вездесущий репетитор.       По приезду домой её с распростёртыми объятиями ждали выговор и нещадные тренировки. Снова щеголять по городу в нижнем белье. Снова терпеть пинки, тычки, щелбаны и подзатыльники, теперь уже от взрослой версии Аркобаллено Солнца. Лучше бы он остался младенцем!       Савада злилась. На Реборна и его кожаные туфли, стоявшие на полочке в её прихожей, на небрежно брошенный на её кровати пиджак, от которого веяло тем же, чем и от самого мафиози — силой и сладковатым дымом дорогих сигар; злилась на мускатный одеколон, которым за это время успели пропахнуть как её одежда, так и вся её комната, и даже на ненавистную ей шляпу с оранжевой лентой, покоившуюся на её голове. И не важно, что она сама её надела. — Тсуна, — в который раз задумчиво протянул киллер, будто стараясь распробовать слово. — Сколько можно сидеть за учебниками?       Книга наглейшим образом была выдернута из-под её носа. Та с недоумением возвела глаза к склонившемуся над ней мужчине. — Хочешь конфетку? — Чего?.. — раскрывшую рот для ответа девушку тут же заткнули вышеупомянутой конфетой. Она промычала что-то невнятное, вероятно браня мужчину на итальянском. Тот, придвинувшись ближе, ещё более внимательно впился в неё взглядом.       Ученица озадаченно нахмурилась: — С начинкой? — Не знаю, — брюнет пожал плечами. — Это Бьянки приготовила, вот и решил узнать свойства её нового блюда. — Горбатого могила исправит, — обиженно буркнула Савада.       Конфета оказалась сладкой, чем вызвала к себе неподдельное удивление Тсунаёши. Сразу и не скажешь, что тут имела место отравленная кулинария Скорпиона. Настораживал только ненавязчивый, но весьма терпкий привкус на кончике языка. Определённо что-то спиртовое. Алкоголь?       Несомненно, Хитман всё же добился своего, и теперь с интересом наблюдал за реакцией шатенки. Та прикрыла глаза. Дурманящий вкус ликёра вызвал какие-то смутные ассоциации в виде глупо хихикающего Рёхея и красного, как рак, Гокудеры. Мимо проскакал шишишикающий вариец верхом на белом коне — Дино-нии был одет в снежно-белый костюм — увозя за собой в карете куфуфукающего Мукуро и заплаканную Хром. — Съедобно?       Вонгола вздрогнула, выпутываясь из тёплой и тягучей неги, и отстранённо покосилась на репетитора: он ещё здесь?       Вслух прозвучало вялое: — Более-менее. — Ты даже не скривилась, — заметил мужчина, беспечно жуя такую же сладость. — Значит есть можно. — А вдруг меня просто парализовало? — замогильным голосом прошептала девушка.       Киллер побледнел и бросил короткий взгляд на розовую коробочку в форме сердца, перевязанную фиолетовой ленточкой. Бьянки просто всучила её ему в руки этим утром и молнией скрылась из поля зрения. Вдруг она уже не любит его и решила отравить чем-то посерьёзнее? Вдруг нашла новый неопознанный ингредиент животного происхождения? Или, ещё хуже, по пути домой заглянула на рынок? Обычный такой, только чёрный...       Мафиози мысленно ужаснулся, пока не увидел, как ученица картинно поднесла руку ко лбу, откинулась на спинку сидения и стала медленно съезжать под письменный стол. — Тсуна, — глухо, словно приговор, постановил он, и, встав и потянувшись, куда-то направился, нарочно не закрыв за собой дверь. — А ведь знаешь, что я этого терпеть не могу! — раздражённо шикнула Десятая.