Другой мир

      Стук прозвучал чётко и быстро — три громких удара и тишина. Кто-то шёл к Вам с явно серьёзными намерениями. Это заставило Вас не только испугаться, но и буквально замереть на месте, словно сейчас должно что-то произойти. Тишина продолжалась недолго — кто-то снова упёрто постучал. На этот раз громче. Вы так же быстро пришли в себя и посмотрели в глазок. К вашему удивлению, полностью человека Вы рассмотреть не сумели, только от кончика носа до груди, и сразу же подумали какого же роста должен был быть мужчина (а по подбородку и крепкой широкой груди это был мужчина), если его лицо было даже выше уровня глазка. Ещё три стука последовали с фразой: «Я стучу последний раз и выбиваю дверь».       Вы окончательно опомнились и выдавили из себя:       — Кто там?       — Я твой проводник. И я не стану отвечать на вопросы через дверь.       Проводник? Какой ещё проводник? Вопросов возникло только больше, но тон голоса собеседника был достаточно убедительным, чтобы открыть дверь.       Перед Вами предстала поразительная картина: очень высокий, широкий в плечах и крепкий мужчина стоял в проёме, чуть чуть не доставая до косяка головой. На нём плотно сидело коричневое пальто с чёрным широким ремнём. Армейские брюки были заправлены в высокие сапоги, а красные прилизанные волосы почти полностью прятались под ушанкой со звездой. Ещё большего шарма его виду придавала чёрная повязка с золотистыми серпом и молотом. Он был строг и невозмутим — единственный открытый, кровавого цвета, глаз смотрел вам в глаза, а руки всегда находились у него за спиной. Мужчина немного ошарашил и, в то же время, поразил Вас. Вы не могли отвести глаз от его спокойного лица, рассматривая каждую морщинку, каждый шрамик, показывающие долгую и интересную жизнь за его спиной. Лишь когда мужчина кашлянул Вы вышли из транса.       — Моё имя Союз Советских Социалистических Республик. Или просто СССР. Твоё имя я знаю, [Т/и]. Попрошу больше не витать в облаках и слушать меня внимательно, я повторять не буду, ясно?       Решительность Союза была на много раз больше Вашей, и Вы смогли выдать только небольшой кивок. Но его голос… Да, это определённо голос, что звонил Вам. Но сейчас он был значительно строже, но ничуть не грубее.       — Отлично. Ты здесь находишься из-за меня. Мне был необходим человек, которому можно доверить моих детей, пока меня нет дома, и ты оказалась очень достойной личностью. Но это всё позже. Сейчас попрошу побыстрее собрать вещи, мы должны через полчаса быть у меня дома. Остальное расскажу по пути.       Вы слушали, не отрывая глаз и иногда чуть кивая. Вопросы продолжали копиться в Вашей голове, но Вам быстро передалась уверенность Союза, и Вы решили подождать — вопросы можно задать и потом. Ни сказав ни слова, Вы собрали сумку (ничего лишнего, немного одежды, ноутбук, телефон и разные провода и зарядки. О, и обязательно Ваш блокнот — там было слишком много важного, чтобы оставлять здесь). Всё время Вы чувствовали пристальный взгляд на своей спине… Да, мужчина наблюдал за Вами, внимательно, но гораздо нежнее, чем до этого, Вы чувствовали это. Стоило Вам оглянуться на него, как он принял то же спокойное выражение, что и раньше.       — Готова?       Союз дождался Вашего «угу» и развернулся к выходу. Только сейчас Вы заметили, что его ладони были в плотных перчатках, явно не по погоде.       Вам стоило поторопиться за ним, потому что Союз шёл также как разговаривал — уверенно и быстро. Иногда Вам приходилось срываться на бег, чтобы быть с ним наравне. Спустя несколько минут ходьбы (а для Вас и бега) Вы таки решились начать задавать вопросы.       — Так… Что это за место? И как я попала сюда?       — Это — город, как видишь, — вздохнул Союз. Отвечать на вопросы его явно удручало. — Здесь живут страны, такие же как я. А ты попала сюда в рамках пространственно-временного эксперимента.       — Какого-какого эксперимента? — может Вам показалось, но Вы явно слышали что-то про это.       — Иногда в наше измерение открывается пространственная дыра, — все его фразы звучали очень монотонными, заученными, словно он говорил это не один раз. — Никто до сих пор не знает почему и как это происходит, но мы стараемся активно изучать её, когда она активна. Не так давно мы научились контролировать место появления этой дыры. Таким образом мы смогли позволять людям из вашей реальности проходить сюда. Но есть несколько условий… — он снова томно вздохнул. — О них придётся много рассказывать, а я не в лучшей форме для долгих разговоров.       Вы подумали над его словами… но мало что поняли. Так или иначе, ещё больше выпытывать мужчину вы не стали — он звучал и так достаточно уставшим. Но было ещё пару вопросов, которые не должны были быть такими удручающими.       — … Почему именно я?       — Я уже говорил, ты оказалась достойной личностью. Не волнуйся, мои детки не принесут много проблем, — впервые при вас он улыбнулся. Легко и быстро, но его улыбка была полна любви, той самой отцовской любви.       — Я вижу, — Вы сами слегка улыбнулись, представляя, как сильно он на самом деле любит своих детей. — И сколько же у вас детей? — тут Совет слегка кашлянул.       — Только не ужасайся. У меня их пятнадцать. Многие из них приёмные.       Сколько?! Пускай Вы и ладили с детьми, но такое количество было много даже для Вас. Говорить «не ужасайся» было просто. А если они все маленькие? Тогда ещё хуже. Хорошее настроение быстро улетучилось. Вся эта история с экспериментами уже не беспокоила Вас. Все мысли — только о детях. Вы не выдержите и дня с таким количеством детей, а Вы не знали, сколько здесь будете. Впервые у Вас появилось чёткое желание развернуться и уйти, но вы прошли уже достаточно много, к тому же Вы были уверены в том, что Союз в любом случае догнал бы Вас. Вы совсем забылись, когда тяжелая рука опустилась на ваше плечо.       — Это не будет так ужасно, как ты себе представляешь. Мои дети очень послушные. Если нужно будет, я помогу тебе. Мы почти пришли.       Он снова звучал мягко, как тогда в телефоне. Это заставило Вас шумно выдохнуть и успокоиться. Почему-то Вам хотелось верить ему, несмотря ни на что. Вы даже улыбнулись ему, давая понять, что всё хорошо:       — Я тоже постараюсь…       И вот вы подошли в большому (Вы бы даже сказали огромному) особняку. День уже заканчивался и ночь почти настигла город, потому почти все окна горели светом изнутри. Вы зашли через главный вход — тяжелые деревянные двери, которые скрипели своим возрастом. В коридор сразу выбежало несколько детей — девочка и мальчик позади неё. Девочка с красивой жёлто-голубой косой почти плакала и спряталась за спиной Союза.       — Папа, Россия опять меня обижает! — она показала пальцем на мальчика, явно старше её на пару лет с белёсыми волосами под такой же неизменной ушанкой и голубыми глазами. Тот самый Россия в ответ тоже начал кричать.       — Папа, не верь ей! Украина сама ко мне приставала! Я её даже не тронул! — Союз снова принял суровое выражение и посмотрел сначала на, видимо, Украину, а потом и на Россию.       — Россия, извинись перед сестрой.       — Но она…       — Никаких «но». Сейчас же помирились.       И, как по волшебству, они оба, хоть и сильно надулись друг на друга, обнялись и извинились. Дети быстро убежали куда-то на второй этаж. Вы подумали, какой же авторитет Союз мог иметь среди своих детей. Даже восхитились его хладнокровию, словно это был обычная ситуация, что могло быть правдой. Вы даже испугались, что вряд ли сможете быть такой же спокойной в подобных случаях. А Союз… он вызывал всё больше уважения. Честно, Вы проникались к нему с ещё большим вниманием, чем раньше. Мало того, что он явно был старше сорока или даже пятидесяти, он ещё и держался стойко и даже воспитывал в одиночку пятнадцать детей. Неудивительно, что ему понадобилась помощь. И Вы хотели помочь. Только бы иметь решительность, как у него…       В то же время вас обрадовала мысль, что некоторые дети старше десяти.       Сам же Совет наконец опустил руки из-за спины и снял длинное пальто. Под ним оказалась лишь рубашка, облегающая его мускулистое тело, всё те же армейские брюки и такой же чёрный ремень. Открывался также вид на его крепкую шею и даже на часть выпирающих ключиц. Вместе с ушанкой пальто отправилось на вешалку и он посмотрел на Вас.       — Не смотри на меня так, это пугает, — а вы и не заметили, что буквально пялились на мужчину, пока тот снимал верхнюю одежду. Ваши щёки покрылись лёгким румянцем, и Вы поспешили отвернуться и снять свою куртку. Вы услышали низкий смешок. — Я покажу тебе твою комнату. Ты сможешь оставить вещи там.       Он пошёл вперёд Вас, а Вам осталось лишь догонять его снова и созерцать прекрасную спину.       Комната была очень похожа на ту, где вы очутились до этого — только лишь кровать была больше, шкаф и стол из более плотного, тёмного дерева и на окне были полупрозрачные занавесочки с цветочным узором. На кровати лежала аккуратная стопка вещей, да и шкаф не был полностью пуст — на некоторые полки были аккуратно сложены рубашки, брюки, свитера и другие вещи. Рядом со шкафом аккуратным рядом стояли две пары обуви — туфли и сапоги. Вам даже приглянулся данный набор вещей и по Вашему лицу это было видно.       — Спасибо большое, — произнесли вы с некоторой радостью в голосе. Подобные вещи всегда вам нравились. Союз тихо хихикнул.       — Рад, что угодил. Приходи через час вниз, я сейчас покормлю и уложу детей, и мы сможем поужинать в спокойствии, — и тут к Вам пришла идея.       — Я же здесь, чтобы помогать с детьми. Давайте я помогу Вам уложить их.       — Я ценю твоё рвение, но мне нужно многое тебе объяснить прежде, чем ты сможешь действительно помогать мне. Просто подожди тут, я расскажу всё за ужином, — он смотрел спокойно, но говорил гораздо мягче. Вы наконец заметили, что перчатки оказались гораздо больше обычных — они оканчивались чуть ли ни на локтях, и даже дома Союз их не снимал. Но Вы промолчали, думая, что это острая тема. Вы смотрели на закрывающуюся дверь и увидели, как Союз Вам подмигнул. Вы снова покрылись румянцем.       Как и договаривались, через час вы уже сидели напротив Союза за столом на кухне с тарелкой ароматного плова и слушали рассказы мужчины. О семье он говорил с большим энтузиазмом, чем о науке ранее. Он часто улыбался и даже пару раз засмеялся, а Вы с удовольствием смотрели на его улыбку и тоже улыбались в ответ. Такая уютная обстановка только придавала Вам уверенности. Вам хотелось стать ближе к Союзу, не просто как помощница, может как подруга или больше… Вы и не заметили, как стали любить. Но сама идея казалась абсурдной — вряд ли такой человек сможет подпустить к себе кого-то близко так рано. Потому вы твёрдо решили, что станете очень хорошей помощницей и добьётесь уважения Союза. Тогда будет проще. Вы улыбнулись от этой мысли.       И даже не заметили, как Союз замолчал. Он смотрел на Вас, не отрываясь, разглядывал лицо, а Вы вновь витали в облаках. Тут он тихо засмеялся.       — Ты меня слушаешь вообще? — сказал он с ноткой сарказма и шутки. А Вы засмущались и неловко улыбнулись.       — Простите, СССР… Я снова замечталась.       — Зови меня просто Союз. И давай на ты. Хватает, что на работе на «вы» все обращаются, — он снова улыбнулся Вам. — Так о чём ты всё время думаешь? Неужели обо мне? — Вы покрылись румянцем.       — Что В… ты. Просто так много всего произошло за один день, что я до сих пор не всё понимаю. Думаю, я привыкну в скором времени.       — Это нормально. В конце концов здесь всё другое. Если что-то непонятно, не бойся спрашивать, я не кусаюсь.       — Хорошо, — Вы выпрямились и постарались выглядеть более уверенной в происходящем. В конце концов Вы знали, что делать. И пока Союз рядом, Вы будете идти к своей цели.       Прошло несколько месяцев. Вы привыкли каждый день вставать пораньше, быстро умываться, иногда даже готовить завтрак, будить сначала Союза, потом детей. Да и дети уже любили Вас. Самые младшие иногда называли Вас мамой. В такие моменты Вам хотелось плакать от счастья, ведь Вы понимали, что, хоть и живёте с ними совсем недолго, уже стали частью семьи. И от этого становилось только теплее. Каждый ребёнок был словно Ваш — так Вы прониклись этой семьёй. Да, поначалу было трудно. Некоторые из старших даже старались Вам насолить, чтобы Вы ушли от них, но Союз ещё никогда не злился на вас просто так. Несколько раз он был зол, но по совсем другим причинам. На работе ему сильно доставалось, Союз сильно уставал, ложился спать очень поздно, часто задерживался на работе. Вы старались всегда быть спокойной и держались, держались. Союз ценил это, но редко говорил вслух. Вы знали, что он ценит, он просто такой человек. Вряд ли он умеет по-другому.       В один вечер Вы, как обычно, укладывали детей спать. После самого младшего Вы облегчённо вздохнули и направились в комнату Союза — она была прямо рядом с вашей. Вы тихо постучали и тут же заглянули. Вы делали так всегда, потому что Союз мог просто уснуть за рабочим столом. Но не сегодня. Сегодня мужчина сидел на краю кровати и смотрел куда-то в пол. Казалось, что он Вас даже не заметил, но это было не так. Как и что-то в его поведении. Он выглядел куда более поникшим, чем обычно. Красные волосы сильно растрепались, а глаз слегка покраснел, будто он… плакал. Вы незамедлительно вошли в комнату, закрыв за собой дверь, и сели рядом.       — Что произошло, Союз? — в ответ он лишь посмотрел на Вас. На его глаз правда наворачивались слёзы. Каждый мог плакать, но Союз ни разу не позволял себе плакать при Вас. Он осторожно уткнулся в Вашу шею, обдавая её горячим дыханием. По Вам прошли мурашки, но Вы промолчали, наблюдая за его действиями.       — Ты такая хорошая, [Т/и]… Я никогда не думал, что есть такие люди. Ты могла уйти в любой момент, но всё равно осталась с нами. Я не знаю, как благодарить тебя.       — Тебе не нужно меня благодарить, я рада, что я здесь, — Вы положили руки на могучие плечи, обнимая его. Ваше сердце заколотилось. В Вашей голове возникла та самая мысль, то обещание себе, что Вы обязательно станете ему ближе. Теперь и Вы сдерживали слёзы. А ведь Вы смогли. Смогли стать ближе, получить уважение. И, если раньше Союз открывал вам лишь частичку себя — свою семью, то теперь вы видели его насквозь. Вы знали, когда он устал, когда ему грустно, когда с ним стоит говорить, а когда нет. Вы стали ему близким другом и были даже горды этим. Но…       — Нет, — крепкие руки нежно обхватили Вашу талию и прижали в объятии к могучему телу в расстёгнутой рубашке, — я не могу больше молчать. Ты сделала так много для меня, ты не представляешь, как я благодарен тебе за всё. Ты… Ты мне даже ближе, чем друг, — тут Ваше сердце вздрогнуло. Вы не дали ему договорить и обхватили его шею.       — Пусть это и будет твоей благодарностью, — Вы собрались с мыслями и наконец сказали. — Я уже давно люблю тебя и… — Вы почувствовали, как Союз приподнял Вас и посадил на свои колени. Он коснулся сухими губами Вашей шеи.       — Я тоже.       Он поднял свою голову и посмотрел Вам в глаза. Вы так ни разу и не видели его без повязки. По возможности, он даже спал в ней. Вы слегка коснулись подушечками пальцев золотистого узора. Союз впервые не сопротивлялся и позволил снять с себя повязку, обнажавшую большой шрам — от брови вплоть до скулы. Словно кто-то вонзил нож и провёл им таким образом специально. Вы не испугались, а лишь слабо провели по шраму, удивляясь тому, сколько ещё секретов может быть у этого мужчины.       Ещё один вы точно знали — перчатки, которые Союз не снимал даже сейчас. Вы провели руками по его груди, потом вниз по плечам. Вы медленно стянули перчатки с сильных рук и отложили их в сторону. Ладони были грубыми на ощупь. Снова шрамы, но теперь это были небольшие шрамы от ладоней до середины предплечий. Вы с любовью поцеловали каждый шрамчик и сплели пальцы с каждой из ладоней. Было так бесконечно приятно наконец чувствовать это тепло.       Союз слабо улыбнулся. Он явно любовался Вами. Ещё никогда его глаз не был таким нежным к Вам. Вы не заметили, как чуть подались вперёд и коснулись губами уголка его губ. А он лишь улыбнулся и без напора поцеловал Вас, медленно расстёгивая пуговицы на Вашей домашней рубахе. Сердца трепетали, а чувства лоснились сегодня между ними.       Сегодня Вы уснули на крепкой груди, слушая мирный стук любимого сердца.