fog.

      Я никогда не боялся высоты. Удивительно, но я быстро нашел такого же повернутого, как я. И мы воплотили идею опасного для жизни занятия совместными усилиями.       Почти каждый сезон мы с тобой покоряли очередную высотку. Я помню первые девятиэтажки, затем мосты, потом мы уехали в Китай. Каждое место сильнее связывало меня с тобой. Каждая ссадина, гематома, порез, въедались в кожу, а в память въедались моменты, которые я никогда не забуду.       Когда мы оказывались на вершине сооружения, какой абсолютно каждый раз был у тебя взгляд, будто ты залез не на высотку, а на Джомолунгму. Как моя горячая, стертая ладонь касалась твоей на долю секунды в движении «пять».       Я по-настоящему был привязан к тебе, каждый раз смотря в твои зеленые глаза, прищуренные на большой высоте, на быструю походку, легкую картавость…Я без зазрения совести наслаждался тобой, когда мы стояли бок о бок, крепко держась за бетонные недостроенные верхушки небоскребов.       Я помню, как было страшно в первый раз, когда я вздрагивал при каждом взгляде вниз. Затем я поднимал глаза на тебя:       «Давай, погнали».       И мы гнали.       Гнали по ступенькам, спали на высоте двадцатиэтажного дома, вскрывали замки, прокрадывались сквозь стройку мимо азиатов, строящих эти будущие высотные здания-офисы.       Я помню, как ты подавал мне свою руку, чтобы я перешел по одной единственной красной перекладине над десятками метров внизу.       Я помню, как я почувствовал твои соленые, обветренные губы на своих. Такой кроткий поцелуй, но я знал, что это как скрепить преданность кровью и поклясться: «И так будет всегда, всегда и везде, вместе, вне правил».       Сейчас вполне теплый май, мы забрались на очередную высотку, постройка которой затянулась. Прошло несколько часов, я бужу тебя после прохладной ночи на желтых старых матрасах, говорю:       «Вставай».       Мы забираемся на вершину, я вижу совсем близко сероватые облака, мутное пятно солнца, твои грязновато-зеленые глаза и выбивающиеся из-под капюшона каштановые волосы. Я крепко сжимаю твою руку в своей, щуря глаза из-за порывов ветра.       И я почти уверен,       так будет всегда.