Последний закат

      - Сынок, а какое оно, море?       Полумрак, окутавший небольшую комнатушку, скрывал во мгле двух существ – малую панду и барса, связанных друг с другом родственными узами. Тишина наступающей ночи подчёркивала скорбную атмосферу того, что неизбежно должно было случиться в очень скором времени.       Стараясь принять более удобную позу, стоявший на коленях барс чуть пошевелился, разминая затёкшие ноги перед постелью умирающего. Янтарные глаза открылись, заставив сумрак отступить, когда их обладатель поднял поникшую голову.       - Море прекрасно, - начал он едва слышно. – Оно бескрайно и величаво, оно дарит покой и просветление. Его воды, подобно драгоценным камням, переливаются яркими бликами при лунном и солнечном свете. Погрузившись в его волны и качаясь на них, ты ощущаешь безмятежность и умиротворение, словно чудесным образом вернулся в материнское лоно, или родную колыбель. Ты слышишь пение волн и понимаешь, что это мать поёт тебе колыбельную… Море и есть мать – мать всего сущего на земле. А мы – его дети. Дети моря.       Он умолк, и массивная голова опустилась вниз. Тьма вновь возобладала над светом. Некоторое время спустя всё тот же слабый голос задал ещё один вопрос:       - А солнце? Какое оно, когда погружается в море и умирает?       Издав судорожный вздох, барс ответил:       - Самое прекрасное, что может быть кроме моря – это закат солнца над ним. Порой оно кажется настолько близким, что до него не стоит никакого труда дотронуться. Когда солнце медленно заходит за горизонт, оно становится кроваво-красным, словно смертельно ранено и умирает. Но чувство жалости и страх смерти сменяются надеждой, потому что утром солнце неизменно возродится, подобно фениксу из пепла. Оно смоет с себя эту кровь и вновь одарит землю и нас, своих детей, золотыми лучами. И солнце, и море – великие учителя. Они даруют нам жизнь, они же и забирают её во времена засух и наводнений.       Послышался шорох. Крошечная лапка отца слабой хваткой вцепилась в шерсть большой лапы сына, в ладони которой он заботливо поддерживал отцовскую голову.       - Я хочу увидеть наших учителей, сынок. Увидеть в момент их встречи. Отнеси меня к ним.       Сын не мог не выполнить волю отца. Он просто сделал это, не размышляя, правильно это, или нет.       Они вышли в путь под благословение утра и направились в сторону моря. Больше с ними двумя не было никого – только смерть неслышно кралась по пятам.       К вечеру их путь был окончен.       На прибрежном песке в позе лотоса сидел рослый барс. Его шкура переливалась в лучах заходящего солнца. Казалось, что от него самого исходит солнечный свет.       Ласковые морские волны лизали песок у его ног. Барс неотрывно глядел в одну точку – туда, где горел кровавым глазом угасающий солнечный диск. Бескрайнее море искрилось миллиардами золотых и серебряных бликов. Небесная палитра была окрашена в смесь розового и голубого предзакатных тонов. Тишина и покой царили повсюду. Кроме них, здесь больше никого не было.       - Время настало, отец, - негромко произнёс барс, обращаясь к тому, кто боролся со смертью в его объятьях, укутанный в тёплое одеяло. Дрожа от усилия, отец повернул голову в сторону заката и открыл поражённые слепотой голубые глаза.       Он почти не видел, но зато мог чувствовать: лёгкий бриз, ласково шевеливший шёрстку, тепло солнечных лучей, восхитительный запах морской воды – и слышать: плеск волн, отдалённые крики чаек, а самое главное: тихие, ободряющие слова сына, в которых заключалась вся любовь, весь смысл его существования – и ради этого стоило прожить ещё хотя бы несколько минут сверх отпущенных ему временем. Не ради моря и солнца они сейчас вместе, а ради друг друга. И это знание утоляло боль измученного тела и облегчало уход.       - Ты был прав, сынок, - слабеющим голосом выдохнул отец. – Ты был прав…       Солнце медленно садилось за горизонт. Отец и сын созерцали его умирание с затаённым восхищением. И когда последние лучи осветили слепые глаза умирающего, забрав с собой все его страдания своим прощальным прикосновением – только тогда в наступившей мгле смерть смогла получить свою дань.       Вскоре после этого, задыхаясь от слёз, но исполненный надежды сын вернул отца прародителям всего сущего. Покачиваясь на волнах, как в колыбели, завёрнутое в одеяло тельце уплыло на закат, чтобы, исчезнув вслед за солнцем, возродиться вновь подобно великому небесному учителю.       А оставшийся на берегу безутешный сын ещё долго смотрел на горизонт, понимая и принимая ту неоспоримую аксиому, что только вечность не имеет конца.