Безликий и фея(Ч2). По ту сторону.

В "другом" мире времени совсем не знали. Это был фантомный мир, застывшее отражение реальности, куда могли попасть только тёмные существа, чужие нашему миру. Оттуда они пришли, там и переживают плохие времена. Хоть "та сторона" и выглядела так же как и настоящий мир, там вечный мрак. Быстрые тени, огоньки чьих то глаз были на каждом шагу. Тут и приходилось жить сыновьям Кабадатха. Кто то из них уже спокойно жил в темноте, к которой привык, как будто этот мир - мир в котором они жили всю жизнь, а не на пестрящей жизнью Земле. Но как всегда Слендер отличался от своих братьев. Он не мог просто забыть Настоящий Мир и что в нем происходило. К тому же довольно часто он напоминал о себе безликому. И не совсем приятным образом - за Слендером как будто следил дух банши. Он видел ее злобный взгляд белых точек глаз недалеко в темноте, недовольное шипение. Но никуда деться он не мог, но она вроде и не нападала. Каждый раз он вспоминал о Рите. Как ни старался безликий внушить себе что такая слабость для темного существа неприемлима - ни раньше не помогало, ни сейчас. Остальные безликие уже давно смирились со странностями своего братца. Понять они его не могли - ведь из всей семьи лишь Слендер обрел некое подобие души. Он знал, что теперь они с феей по разным мирам навсегда, и даже если Слендер и вернётся, кто знает, что уже произошло на Земле? С каждым днём (или ночью, все одно) он терял надежду все больше. * * * Ветер перебирал дощечки, висящие на дереве, листва которого стала уже бронзовой. Была середина осени, и на месте болота огромный яркий клён был и правда удивителен. Солнце поднималось, слабо пробиваясь бледно-оранжевыми лучами сквозь густой туман. С лучами по земле потянулись и первые нити. Хоть леса больше и не было, а нити оставались. Стягиваясь от скукоженных деревцев, они подползали к клёну, опутывая его. Одинокая птичка села на ветку между золотистыми листьями, покрутив головой. И тут же испуганно взлетела - прямо рядом с ней на ветку запрыгнул коцый кошак. Прищюрив глаза, он недовольно поглядел вслед улетевшей добыче. Полизав полосатый бок, кот лег на ветке, как раз рядом с неизменно стоящей здесь статуэткой. Она от времени ничуть не поменялась, только стала немного поцарапаной. Кац все так же приходил к своей хозяйке, и грелся на солнышке каждое утро. А ночью смотрел как на дереве распускаются голубоватые Лунные Цветки, и разлетаются бабочки. Возможно кот и мог говорить с феей, кто этих котов знает, и тогда ей было бы не так одиноко. Не было сомнений что это именно Кац, но все же странно - коты ведь столько не живут. Или со временем что то не так? Часто Кацу приходилось наблюдать как на клен прилетал кто то из детей Гарпии. Они были гораздо меньше Хозяйки, но выглядели почти так же. Особенно часто прилетала Гамаюн - яркая, пестроперая гарпия, с лицом девушки с рыжими волосами. Где то на юге её называют "птица радости". И правда, эта гарпия одним своим видом заставляла забыть о плохом. Она прилетала, долго смотрела на статуэтку и пела. На неизвестном никому, скорее всего мертвом языке. Если бы кто то знал его, то точно бы перевёл в предсказание, ведь это вещая птица. А после того как Гамаюн улетала, оставив перо у корней клена, распускались ещё листики, и тогда дерево могло пережить зиму даже не засыпая, что странно - зимой цветущее дерево. Но иногда прилетала Сирин - гарпия с темно-синими, местами фиолетовыми перьями и белыми волосами. "Птица печали" бросала грустный взгляд на статуэтку, и начинала свою печальную песнь. Кацу всегда она не нравилась. Он шипел, фыркал и спрыгивал с ветки. И если Сирин оставит перо - клен засохнет на всю зиму, и это было опасно для феи. Но каждый раз она находила силы возродить дерево весной. Этой осенью ещё никто не прилетал, но уже пора, и Кац нервно махал хвостом, иногда поглядывая на небо. Ближе к полудню на ветви дерева легла тень и с шумом в листву, посыпавшуюся вниз, опустилась неизвестная гарпия. Она была не похожа на своих сестёр, но чем то напоминала птицу радости - золотистые перья, оранжевые волосы. Гарпия глянула на статуэтку, сложив крылья, потом на Каца, но не запела. Она подошла поближе, цепляясь когтями за кору. Одной лапой она взяла статуэтку, и та сразу отделилась от ветки, будта не была вросшей. Кошак отодвинулся, недоверчиво смотря на гарпию. Та улыбнулась ему, словно человек, и резко взмахнув крыльями, взлетела, унося в лапах фею. Перья за блистали в лучах солнца и над болотом прозвенел голос самой природы: -Я Алконост-зимородок, сестра птицы Феникс...