Монохромность

В тишине, у раскидистых ив Я увижу твой нежный образ… Она так давно не играла, тонкие бледные пальцы, пробежались по клавишам старого инструмента, которые отозвались низким глухим звуком. Девушка слабо улыбнулась, она отодвинула стул и удобно расположившись, начала игру. Сначала у нее выходило не очень, пальцы не хотели слушаться, они давно забыли, как это, играть, что значить извлекать звуки. Но сейчас, уверенность в них вернулась, девушка глубоко вздохнула и ускорила темп, мелодия приобретала все новые и новые краски, то вспыхивая миллионом фонариков, то затухая, то набегая как морская волна, то освежая, словно легкий бриз. А девушка играла, не останавливаясь, она уже полностью утонула в звуках, растворилась в их вязкой красоте. Еще вздох. И новая мелодия внеземная, и такая насыщенная. Пальцы как безумные пробегают по клавишам, пока ни кто не видит, ни кто не знает. Тихий скрип, кто-то вошел, но она не останавливается, продолжает увлеченно играть. Шаги, и чьи-то тёплые руки на ее плечах, она вздрагивает и теряет, только что пойманную мелодию, белые листы с мелодиями, разлетаются по комнате, она медленно поворачивается, что бы понять, кто же потревожил ее покой. Чей-то до боли знакомый образ, в вихре белоснежной бумаги, тонкий стан, приятные черты. Девушка убрала руки от инструмента, и приветливо улыбнулась, солнечные лучи из открытого настежь окна слепили ее, поэтому пришлось прикрыть глаза, и сквозь длинные пушистые ресницы смотреть на пришелицу. «Она. Как много в этом слове. Она. Весь мир в трех буквах, в каждой частичке ее души, в ее словах, жестах. Она. Боже, почему все так? Почему именно она разве больше не кому, прийти и позвать ее, хотя важно другое, как она ее нашла об этом тайном месте, ни кто же знал и о том, что она играть умеет. А теперь, что же делать?» Девушка встала, отойдя от инструмента к окну пытаясь разглядеть что-то сквозь, тонкую штору, но она не могла, словно на мгновенье все вокруг померкло и смешалось в кучу. - Ты зачем пришла? - тихо спросила она, вцепившись со всей силы, в занавеску, до боли сжав тонкие пальцы – Что бы снова посмеяться надо мной? - Она еле сдерживала комок слез, пытаясь не расплакаться перед ней. Тишина. Только слабый шум листвы за окном. - Молчишь? Тогда объясни почему? Это продолжение издевок…- Она не может говорить, слезы противно душат ее не позволяя говорить, она прижималась лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть немного успокоиться. Тишина, но тут ее разгоняет, первый звук, неуверенный и робкий, словно шажок маленького неуверенно котенка. Он своими пушистыми лапками, пробегает по инструменту, оставляя приятное чувство где-то в сердце. Девушка чуть улыбалась, повернув голову, и отпустив уже прилично измятую занавеску. Она смотрела на нее, на ее робкую игру, неуверенность, грубые не привыкшие к клавишам пальцы, чуть сгорбленную фигурку, и то удивительное усердие, застывшее на личике, но не портящее ее нежной красоты. Это было просто прекрасно, девушка, приблизилась, не уверенно проведя рукой по крышке рояля. Оставляя тоненький след в слое пыли. - Прости – она убирает руки от клавиш, и слабо улыбаясь, смотрит на нее – я совсем не умею играть. -Это еще ни чего, когда я впервые села, вот это было ужасно – и она смеётся не понятно, чему, а по щекам все еще скользят неуместные слезы. Лишь светлые волосы, золотым руном блестят в лучах заходящего солнца. - Я уже неделю учусь, специально выучила эту мелодию, для тебя – она запинается на последней фразе, начиная нервно крутить в пальцах локон волос – То, что я сказала, было… - но ее не дают договорить, нежные пальчики блондинки, ложатся на ее губы, не позволяя произнести хоть слово. - То, что было, твои слова они правдивы, я сглупила, раскрыв свои чувства, этого делать не стоило. Молчи, пожалуйста, сейчас уже поздно, что - либо менять, извини, просто забудь то, что я тогда сказала – Она улыбается из последних сил, лишь бы сдержать накатившие слезы, не разреветься в голос, не показать свою слабость. Блондинка уверенным шагом направляется к выходу, но крепкая рука перехватывает ее на полпути. - Прости не уходи! – шепчет она, прикрыв глаза длиной челкой, - ты ведь так ничего не поняла глупа! Побудь со мной хотя бы на мгновение! «Она, только она, слезы снова подступают к горлу, но посмотреть на нее так страшно. Сердце, почему ты так предательски бьешься, зачем?» -Ладно – она осторожно отпускается на стул рядом – может, сыграем вместе, эту мелодию? – и блондинка улыбается, смотря в испуганные глаза соседки, видя ее волнение. Но лучше все затушить пока пламя не разгорелось ее больше. Улыбка, и пальцы снова бегут по клавишам, но они не одни, вот рядом такие милые и до боли знакомые ручки, но они не успевают и запинаются где-то посередине пути. Нужно остановиться и подождать ее, принять, не потерять ту ниточку, что уже успела связать их, эту мелодию. И вот когда она сбавляет темп, пальчики догоняют ее, и они начинают играть в унисон, купаюсь в этой приятной мелодии. Если совсем недавно мир для них был одноцветным, и простым, то теперь он заиграл тысячами красок, запел и словно распустился. Смех? Она смеётся, и в душе так светло и радостно, что хочется плакать, но от счастья! И парить, над этим миром! Только с ней, рядом. С ней, с ней! И ни чего больше не надо, все и так просто прекрасно. Просто ни кто не знает, насколько это восхитительно! Но вот мелодии заканчивается, и последние звуки разлетаются по пустым коридорам. Вот и все, конец. Она поднимается, и встречается с ней взглядом, убежать, раствориться, провалиться? Но она лишь улыбается, глубже пряча все те чувства, что пылают в сердце. -Может быть, завтра сыгра… - произносит девушка, но ее слова уже растворяются в пустоте, открытой двери – Она вскакивает с места, подбегает к двери, ветер развивает ее волосы, а странное сердцебиение не дает возможности дышать. - Корнелия! – Кричит, она в пустоту – Пожалуйста, пожалуйста! Погоди! Блондинка, на секунду остановилась, и ловко повернувшись на каблучках, посмотрела, на нее и улыбнулась, осторожно лишь уголками рта. -Сыграем обязательно, и не только завтра, впереди еще вся жизнь.