Вслед за тобой

      Ветер… Он ласкал тело Рича, ерошил темные волосы, забирался под свободную рубашку, трепал блеклую ткань в попытках оттащить отчаявшегося человека как можно дальше от края. От пропасти, по дну которой размеренно катились разноцветные горошины машин, сновали черные точки — люди. Но все старания стихии сводились на нет, ведь каждое дуновение напоминало о тех самых, единственных прикосновениях, которые Ричард знал…       Сердце заходилось от ужаса — одного взгляда вниз стало достаточно, чтобы тело вспомнило о собственной воле, но его потуги упасть назад, на бетонную крышу, не увенчались успехом — потому как разум, сила куда более упорная, тянул Ричарда сделать шаг.       «Всего один шаг, правда же?.. Звучит не так страшно… Пока не задумываешься над тем, что будет после. Полет вниз с такой высоты обещает быть долгим. В лучшем случае мое сердце встанет от излишка адреналина. В худшем — я досмотрю этот короткометражный фильм до конца… Не успею почувствовать боль: мозг разобьется на куски, словно упавшая ваза, раньше, чем сгинет болевой шок… Ну же, чего ты медлишь? Ты так часто думал об этом, ты видел это во снах — и просыпался с искренним разочарованием: расстроенный тем, что ты по-прежнему жив…»       — Ричард…       Покачнувшись от нового порыва ветра, Рич обернулся, и его карие глаза встретились с синими — с теми, что он любит до сих пор. В измученной терзаниями душе друг за другом взрывались звезды: хотелось рвать и метать, царапать ногтями бетон и собственную кожу! — потому что для Рича нет пути назад — а Эдвард стоит здесь…       — Прости, — выдавил он в ответ, и ресницы обагрили слезы.       — Ты что, совсем головой поехал?.. — На красивом узком лице светловолосого Эда глубокая сердечная боль выходила из берегов. — Какого черты ты здесь делаешь?! Мы обсуждали с тобой это сотни — тысячи раз! Это все наносное! Все эти «Какой смысл жить дальше?..» пройдут, они в твоих мыслях временно, черт бы тебя побрал!!!       — Нет… — улыбнулся сквозь слезы Рич и спешно закусил нижнюю губу, чтобы не разрыдаться окончательно. Он чиркнул взглядом по свинцовому небу и посмотрел левее Эда: сейчас он не мог, не хотел, не имел достаточно сил, чтобы глядеть ему прямо в глаза, но желал видеть любимое лицо хотя бы боковым зрением. «Какое ребячество… Ты — здесь, ты меня нашел, явился за мной в решающий момент, а я даже не знаю, рад ли тебя видеть… Теперь сделать шаг будет куда сложнее…»       — Чертов эгоист!.. — выкрикнул Эдвард. Он подступил к Ричу, но тот отшатнулся в сторону пропасти:       — Не подходи…       — …Ты думаешь только о себе! Да у тебя же вся жизнь впереди! Какого черта?!.. — Бессилие и страх потери забирали слова, изжевывали их, оставляя лишь чувства — бесполезные, если ты не можешь их выразить. — ИДИОТ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! ДУМАЕШЬ, Я СМОГУ СПОКОЙНО СТОЯТЬ В СТОРОНЕ И СМОТРЕТЬ, КАК ТЫ КОНЧАЕШЬ С СОБОЙ?!       — А у тебя есть выбор? — жестоко бросил Рич, до боли сжимая кулаки. Ногти врезались в замерзшую кожу, однако этой боли было слишком мало, чтобы заполнить пустоту внутри. Распираемый чернотой вакуум, разъедающий тело, подтачивающий каждый чертов нерв.       — Да ты же… — нервно рассмеялся в бурлящее небо Эд. — Ты же не болен! Не умираешь! Не страдаешь от хронических болей! Не обделен талантом, у тебя семья, друзья, БУДУЩЕЕ! И ты… просто хочешь взять и спустить все это в унитаз?! Всю, мать твою, ЖИЗНЬ?! — Теперь на холодный бетон роняли слезы двое. — Там — ничего нет! Ни Райских Врат, ни следующей жизни — вообще ничего! Просто гребаная вечность в Нигде, ты понимаешь?! Что бы ты ни рисовал в своем воображении — ТАМ ЭТОГО НЕТ!       За завесой отчаянного крика Эдвард попытался приблизиться к Ричу, но тот угрожающе качнулся на самом краю, и Эд замер, выбросив перед собой ладони.       — Прошу… — взмолился он, глотая соленую воду. — Давай… ты выкинешь это из головы — хотя бы на сегодня! Мы… вместе пойдем домой… уляжемся на диван перед телевизором, будем всю ночь напролет смотреть дебильные передачи, есть сладкий попкорн…       — И как ты собираешься все это делать, Эд? — поднял брови зареванный Ричард. — Скажи, как ты планируешь… лежать на диване, есть, касаться меня — если ты неделю назад… умер?..       Надавившую на них тишину нарушил судорожный всхлип Эда, и призрак вытер глаза.       — Я не знаю… Но что-то же можно сделать!.. Это… это был несчастный случай… Просто время пришло, понимаешь?.. Твое тоже когда-нибудь придет — НО НЕ СЕЙЧАС! Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ! ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ПЕРЕЖИВАТЬ ЕЩЕ И ТВОЮ СМЕРТЬ, ПОМИМО СОБСТВЕННОЙ?!       — А что делать мне?.. Вернуться в пустую квартиру, где по полу до сих пор разбросаны твои вещи?.. — тепло улыбнулся Рич, и Эдвард ответил ему тем же опечаленным блеском.       — Ты вечно просил меня не оставлять одежду где попало… Я торопился в тот раз, так что… забыл…       — Отлично поторопился — на мотоцикле… Молодец…       — Рич, я…       — Не стоит. «Мне очень жаль» не вернут мне тебя. Так что какой в этом смысл? Какой вообще во всем этом смысл?! — криком спросил он, обводя рукой мир. — Открывать глаза — и видеть пустой твою половину кровати! Готовить себе завтрак, поглядывая на кофейную кружку, оставленную тобой на краю раковины! Я-я-я-я так ее и не вымыл — силы в себе не нашел: этот последний глоток кофе, окрасивший керамику, — как единственное доказательство того, что ты вообще существовал, что не придуман мной, что те два года на самом деле были — счастливейшие два года в моей проклятой жизни!       — Рич…       — Хватит, — тихо осек Эда он. — Ты сбиваешь меня… Я все уже решил. Давно. Все обдумал. Я не могу так больше. — Сквозь занавес боли на губы Ричарда просачивалась широкая улыбка скорого облегчения. — Мне не нужно… будущее… в котором нет тебя. Тебе бы без меня жить хотелось?       Сдавленно простонав проклятие, Эдвард прикрыл ладонью нижнюю половину лица, и по пальцам тут же скатились крупные слезы, не прекращающиеся ни на миг. Его участь была предрешена в тот дождливый день, когда дорога была слишком скользкой… и даже этот момент! Ему никогда не удавалось отговорить Ричарда от какой-либо задумки. Его извечная роль: переживающий зритель… скорбящий сейчас.       Ричард стоял на краю спиной к живущему городу. Металлическая кровь не перестанет двигаться по венам дорог, когда Ричарда не станет — не перестала же после гибели Эда… Люди, как и до того, будут фальшиво улыбаться друг другу на улицах, шевеля губами словно искусные механические марионетки. Никто из них никогда не казался ему наделенным душой — никто, кроме Эда…       — Отведи взгляд, если тебе тяжело, — произнес Рич, жадно впиваясь глазами в любимые черты. — Только не отворачивайся: я хочу видеть тебя, покуда могу…       Эдвард выпрямился и в очередной раз тщетно попытался осушить рукавом глаза. Он смотрел на Ричарда, от боли жуя нижнюю губу. Все вокруг расплывалось из-за влаги, скапливающейся на его светлых ресницах. Не расплывался один только Рич…       — Я люблю тебя, — проговорил тот, и Эд выдохнул с горькой усмешкой.       — Любил бы — не делал бы это…       — Ничего… не скажешь мне?..       Эд не сдержал улыбки. «Каков эгоист…»       — Ты собираешься вот-вот начать меня пытать — и просишь сказать тебе что-нибудь на прощание?       — Да, если можно. Твои другие последние слова были: «Я побежал! Заплати за интернет!» Не шибко романтично.       Плача, они рассмеялись, и ветер погладил Ричарда по мокрой щеке.       — Ты — единственное, ради чего стоило жить…       — Спасибо, — прошептал Рич, и зачинающаяся буря услужливо донесла его слова до побледневшего Эда.       Под несущимися на бешеной скорости грязными облаками Ричард медленно откинулся назад. Он планировал цепляться за Эда взглядом, покуда стена дома не спрячет его поникшую фигуру, но страх закрыл и склеил веки. Тело Рича с небывалой легкостью соскользнуло вниз — не управляя собой, Эдвард бросился к краю, он протягивал руку в пустоту, но было уже слишком поздно — стало поздно в тот далекий дождливый день… Эд выл в бетон, раздирал бы лоб до черепа о ледяную твердь, если б все еще был живым. Его спина сотрясалась от громких рыданий, и каждый вдох обратился в хрип, похожий на раскат далекого грома. Он был слишком высоко, чтобы услышать последний, роковой момент жизни Рича. Он не мог заставить себя оторвать голову от крыши и посмотреть вниз, потому что не хотел видеть подтверждение самого кошмарного, что только могло произойти.       Ласковые, любящие ладони согрели его плечи, и с отрывистым всхлипом Эд поднял лицо.       — Вот и все, — обворожительно улыбнулся Ричард. Его глаза не розовели, щеки не сверкали от слез. Он был чист и спокоен, будто будильник только-только просигналил в восемь утра и он лежал на подушке, гладя Эда по щеке…       — Возненавидел бы тебя, если бы так не любил… — простонал Эд и прильнул лбом к широкой груди, в которой уже не билось сердце.       Нежные руки погладили его по щекам так знакомо, что для обоих вновь повеяло жизнью. Губы мягко касались друг друга — то был неторопливый, трепетный поцелуй с привкусом слез и разлуки, наконец подошедшей к концу.       Тучи поглотили последние солнечные лучи, и с крыши сорвались два ветра, поднимающихся ввысь.