Искажённая реальность

Flashback. Продолжение. Кабинет директоров Мин Юнги и Чон Хосока       Чёрт. Что за чувство бушует внутри, заставляющее конечности подрагивать мелкой дрожью? Почему при этом сердце создаёт кульбит, а затем с бешеной скоростью, словно сумасшедшее, ударяется об грудную клетку, чуть ли не разрывая её на маленькие кусочки? Как побороть тревогу? Как сделать так, чтобы она больше никогда не испытывалась? Что для этого нужно сделать? Почему нельзя просто жить и наслаждаться жизнью? За что судьба сыграла в злую игру, не позволяя забыть и мир, и покой? Как избавиться от этих одурманивающих запахов вокруг? Как сдержать своё обещание, если ревность выползла наружу, обжигая всех окружающих несжигаемым пламенем? Что нужно сделать, чтобы не сносило крышу к чёртовой матери? А как заставить себя мысленно не кричать о члене любимого альфы, если ты сам являешься альфой?       Наверное, на эти вопросы трудно найти ответы, но Хосок со всей силы постарается их найти, ведь мужчина поистине любит своего старшего брата, который в последнее время немного охладел к нему… Или же это Чону просто кажется.       Альфы зашли в кабинет. Каждый из них сел на своё рабочее место, и они принялись заниматься своими делами. Юнги пересматривал бумажные анкеты, а Хосок проверял грамотность сотрудников. Не выдержав и пяти минут, Чон, в ярости, опрокинул стопку бумаг на пол и громко зарычал. — Как можно быть настолько тупым? — выкрикнул мужчина, подскакивая.       Он отодвинул стул в сторону, подошёл к окну, достал из нагрудного кармана сигареты и серебряную зажигалку. Прикрыв глаза, хотел поднести фильтр к губам, как за запястье схватили чьи-то холодные пальцы. Это была рука Юнги, который вечно запрещал Хосоку заниматься вредными привычками, хотя имеет у самого в запасе целую коллекцию. Выпивка и курение — это обычное времяпровождение для Мина. — Что ты там такого нашёл, что у тебя аж уши покраснели, — усмехнулся Юнги, вдыхая едкую смесь сигареты.       Хосок на этот вопрос не ответил сразу. Он лишь фыркнул, сложил руки на груди и облокотился на подоконник, смотря на потолок. А затем, не спеша, мужчина перевёл взгляд на брата и хмыкнул, не показывая никакого уважения к старшему. — А тебе какая разница? Ты же у нас вечно занят: то работой, то дурацкими мыслями, то своими своеобразными снами. Надоело уже.       Юнги усмехнулся от таких слов, с подозрением прищурился и, как самый проницательный человек компании, поинтересовался: — Ревнуешь? — Да с чего ты взял? — распахнул глаза Хосок и опасливо отошёл в сторону. — Ревнуешь, — уже утверждающе проговорил Мин. — Напрасно тратишь свои силы, ведь я только с тобой в реальной жизни трахался.       Хосок недоверчиво заглянул в омуты брата, прикусил нижнюю губу и сильнее вжался в подоконник. Он закрыл глаза, потёр переносицу, понимая, что Юнги говорил чистую правду, ведь они с юного возраста завели не дружеские отношения. У них был и БДСМ, и секс с использованием посторонних предметов, и кинк, и даже неудавшийся гуро. «Неудавшийся» — потому что после этой бурной ночи все остались живы и здоровы. — Да не ревную я! — повысил голос Хосок. — И кому ты врёшь? — Наверное, себе, — уклончиво ответил и приподнял ресницы, чтобы заглянуть в глаза напротив. — И, кажется, у меня получилось, ведь я поверил, что не ревную тебя к этому мелкому сопляку Пак Чимину.       Чон понял, что сказал лишнее. Он отвёл взгляд в сторону, почесал шею и зевнул. — Ха-ха. Кажется, а ты мне не поверил, — перевёл он всё в шутку и сам начал смеяться. А Мин в это время думал, как же убедить этого туподоходягу, что их любовь всегда была взаимна.       Старший, затушив оставшуюся сигарету пальцами, кинул её в пепельницу и приблизился к лицу Хосока своим. Он заглянул в прекрасные глаза напротив, замечая, что они снова изменили цвет и стали насыщеннее. — Мой маленький глупый Хоупи, я не знаю какие слова подбирать для наших серенад, но мне хочется верить, когда-нибудь ты на сто процентов будешь уверен в моих чувствах. Я понимаю, у тебя в голове крутятся разные мысли, но я по прежнему рядом с тобой и всё также обожаю тебя. Твоё тело — это не до конца изведанная планета. Мне очень хочется узнать о ней больше, но я осознаю, что нам нужно подождать Чимина. Мы не можем, после того, как он приснился нам, без него заниматься любовью. Если же мы сейчас займёмся сексом, потом у нас будет хоть маленький шанс завоевать его сердце. Нам необходимо притворяться натуралами и верить в нашу ложь самим. Так что, прости, милый. В ближайшее время я не смогу выбивать из тебя стоны. И отныне мне можно только целовать твои прекрасные уста.       После этих слов, Юнги накрыл губы Хосока поцелуем, властно сминая, прокусывая их до крови. Его пальцы скользнули к шее, расслабили плотный узел на галстуке и расстегнули две верхних пуговицы на рубашке, позволяя прекрасным ключицам насладиться прохладой в кабинете.       Чон, тяжело дыша, ответил на сладостный поцелуй, нырнув пальцами в волосы Мина. Внизу живота потянуло, а желание подчиняться выросло в мгновение ока. В глазах мужчин засиял азартный огонек, но, спустя несколько секунд, они отстранились друг от друга, начиная судорожно хватать воздух. — Блин, — выдохнул Хосок, улыбаясь в тридцать два зуба. — Да ты дурашка, Юнги-хён. Я и так знал, что ты меня любишь. У меня почему-то не получается скрыть от тебя свои эмоции и мысли. Возможно, это не правильно, но лучше я буду скрытным при других и открытым при тебе.       Чон поправил волосы Мина, провёл пальцами по его губам и молча передал свой позитив, пряча недоверие и сумасшедшую ревность за пеленой притворства и лжи.       Юнги почувствовал весь спектр помыслов Хосока. Поэтому он болезненно схватил брата за предплечье, усадил на диван и сам умастился сверху на колени. Так как они оказались лицом друг к другу, старший щёлкнул младшего по носу, закатил устало глаза и, до хруста пальцев, сжал чужие виски.       Чон поморщился от режущей боли и попробовал спихнуть Мина с колен, но тот держался крепко, не позволяя себе пошевелиться. — Юнги, блять, мне больно, — шипит Хосок, сдерживая себя и свой не совсем погашенный гнев. — Мне насрать, что тебе больно, поэтому терпи и наконец-то запомни. Но если хочешь врать или не рассказывать о своём волнении, уходи из этого кабинета вон.       Не то, чтобы Чон всегда лгал. Он просто всегда боялся осуждения со стороны Мина и, из-за этой необычной фобии, зачастую не договаривал много важных вещей, которые, спустя некоторое время, вылазили для них боком.       Юнги это бесило, поэтому он придумал наказание. Старший сдавливал пальцами виски младшего, чтобы из его дурной головы дурь выходила. Конечно же, это немного помогало. И, после этой взбучки, Хосок с Юнги становился откровенным, но потом, когда он забывал о боли, снова закрывался, пытаясь в самобичевании найти все ответы на свои вопросы.       В таком положении парочка просидела около двух часов. Им никто не мешал. Сегодня как никак для всех сотрудников праздник, ведь великие директора разрешили взять всю работу домой и там заниматься документами. Даже секретаря нет на месте, ведь его внезапные роды заставили покинуть стены офиса. Муж понятное дело с ним, а значит счастливая семья, в ближайшее время, попросит отпуск для молодых родителей.       Юнги добился нужного эффекта, а Хосок готов пойти на всё, лишь бы эти длинные, любимые пальцы прекратили свою пытку, от которой всё тело немеет.       Младший еле улыбнулся, поднял глаза и тихо попросил прекратить, но с первого раза его не услышали. Затем, когда он полностью вымотался, а его уставшее лицо испугало брата, Мин встал с колен и пошёл в сторону мини-бара, налив в два бокала красное вино. Один отдал Хосоку, а другой выпил сам, подмечая, что брат повторил за ним. Он тоже выпил залпом алкоголь, смачивая прохладной жидкостью сухое горло. — Умничка, а теперь займись работой и больше не капризничай, — улыбнулся Юнги, забирая пустую ёмкость из рук Хосока. На это младший молча подчинился. Он опустил взгляд на разбросанные по полу бумаги и, как загипнотизированный, принялся их аккуратно складывать в стопочки, попутно забывая о том, что у него в голове несколько минут назад творился мозго-взрывающийся бардак.