griseo

      Иногда я просто ненавижу свой мир. Среди цветов есть только чёрный, белый и серый, а увидеть яркие краски могут лишь те, кто нашёл свою любовь. Порой я так завидую тем, кто смог это сделать. Мир, наверное, невероятно красив, когда видишь что-то ещё кроме трёх жалких цветов. Особенно это мешает художникам. Я покупаю разноцветные краски и использую их, рисуя свои комиксы, в надежде на то, что в будущем всё же найду того, кто поможет мне увидеть цвета. Возможно мои комиксы будут выглядеть очень странно, и цвета вовсе не будут сочетаться, но я так устал от серого.       Моя бабушка рассказывала мне о том, какое всё красочное. Говорила, что есть жёлтый, зелёный, оранжевый, розовый, голубой и ещё много-много цветов! Что всё такое яркое и великолепное. Чего стоит только радуга! В ней семь цветов! Я еще не видел ни одного из них, но уверен, что они великолепны!       На самом деле очень странно слышать названия цветов, когда ты их не видел. Хотя бабушка научила различать меня некоторые из них, только, например, вместо привычного ей голубого я вижу светло-серый, вместо фиолетового – насыщенный серый, несколько темнее того, что означает голубой. Иногда это помогает в создании комиксов.       Возможно вы считаете, что всё очень просто, ведь люди влюбляются не один раз! Вот только наш мир устроен очень странно. Расскажу как он работает на примере моей бабушки: она увидела цвета на последнем курсе университета, когда встретила Алексу Мэйтон; они стали лучшими подругами и всюду были вместе, но моя бабушка была влюблена в Алексу безнадёжно, ведь девушка задолго до их встречи познала все цвета и даже состояла в браке. Я очень боюсь, что у меня всё сложится так же.       Сейчас я лежу на асфальте, покрытом белыми полосами пешеходного перехода. Меня сбила машина.       — Твою мать, ты вообще смотришь по сторонам?! Какого хрена ты тут разлёгся?! Вставай, будем звонить копам! Ты мне капот помял!       — Н-не надо, я...       — Я отведу его в больницу, скажу, что водитель скрылся, а номера мы не запомнили, не нужно полиции, — парень, который только что вылез из машины, дал водителю пару купюр и направился ко мне. — Ты в порядке? — Незнакомец с чёрными волосами, который, возможно только что спас мою жизнь, улыбнулся и протянул мне руку.       — Да, спасибо. — Тихо промямлил я.       На пару секунд повисла тишина, которую в скором времени прервал...       — Фрэнк. Меня зовут Фрэнк. — Видимо он заметил мой недоумевающий взгляд.       — Я Джерард. Моё имя сложнее твоего! — Гордо и наигранно задрав нос, я улыбнулся, увидев такую же улыбку в ответ. Фрэнк протянул мне руку.       — Приятно познакомиться. — Я ещё раз улыбнулся и пожал её.       — Эм, ну, так тебе нужно в больницу? Или всё в порядке?       — Даже не знаю. Вроде ничего не болит. Но если ты сходишь со мной в этот филиал ада, то я лишь за.       Я отряхнул пыль от бедного асфальта с себя и мы направились в сторону больницы, предварительно спросив у гугла, где она находится. Видимо я не один так плохо ориентируюсь в городе.       — Слушай, как ты вообще сумел угодить под машину в месте, где они проезжают раз в восемнадцать лет?       — Я и сам не знаю. Просто задумался, вот и не заметил. Ну, я мистер Неудача.

***

      — Я так рад, что с тобой не случилось ничего серьёзного. Ведь в том, что тебя сбил этот таксист, я немного виноват.       Мы только что вышли из травмпункта. Оказалось, что я отделался лишь синяком на ноге. Но вы бы видели его размеры! А ещё его форма немного похожа на карту Африки...       — Ах, разве? И как же ты в этом замешан?       Фрэнки оказался хорошим парнем. А ещё играет на гитаре, что несомненно огромный плюс. Интересно, какого цвета его глаза? Точно не голубые, ведь они были тёмного насыщенного серого цвета. Бабушка говорит, что помимо голубых еще есть карие, зеленые и серые, но бывает эти цвета смешиваются. Мои же глаза она называет оливковыми. Знать бы какого цвета оливки...       — Я всё время что-то у него спрашивал, а он отвлекался, поворачиваясь ко мне, вот и налетел на тебя. Слушай, раз ты ничего не сломал, может покатаемся на аттракционах?       — Только если каждый платит за себя! Я на первом свидании за других не плачу! — Я демонстративно показал язык.       — Это не свидание, — возмущённо произнёс Фрэнк, немного смущаясь.       — Ну, считай как хочешь. — Я взглянул на кусочек аттракциона, видневшегося в сотне метров от нас. — Кто последний до парка – покупает сладкую вату! — крикнул я, и мы ринулись к воротам парка.       Я проиграл.       — Хватит ржать! — Я ударил Фрэнка в бок.       — Ну просто, просто ты сам это затеял и проиграл. Смешно же, ну.       — Нет. — Я надул губки и, схватив за запястье новоиспечённого друга, потащил его к кассам. — Ну и на чём мы прокатимся сначала?

***

      — Нет, ну согласись, это было страшно!       — Из страшного в этом фильме было только количество карамели на попкорне.       — Тоже, мне, критик нашёлся.       — Если ты не знал, то сейчас ты на свидании с великим критиком, Джерардом Уэем, ака меняю цвет волос чаще, чем ты выходишь на улицу. — Я демонстративно поправил чёлку неизвестного мне цвета. Я всегда брал рандомную краску, ведь всё равно не вижу, какая она.       — Это не свидание, — смущённо произнёс Фрэнк.       — Считай как зна-а-а-а-ешь. — Я обворожительно улыбнулся, хотя, наверное, это было так только в моих мыслях, ведь в жизни сто процентов я выглядел как брокколи переваренная. — Так вот, мы уже на всём прокатились, в кино сходили, что будем делать дальше?       — Ну, мне нужно через час быть дома, придет мой одногруппник забрать конспекты и всё такое. Можешь пойти со мной, найдём чем заняться.       — А вдруг ты заведёшь меня к себе в квартиру и изнасилуешь, а?       — Фу, я на первом свидании не... Ну, ты понял что. Идём. — Фрэнк развернулся на сто восемьдесят градусов и направился вперёд.       — Так для тебя это всё-таки свидание! — Победоносно воскликнул я.       — Дурак!       — Ты дурак, а я певица. Я Мадонна.       — О, так ты поёшь?       — Ага, могу потом показать.

***

      Мы виделись практически каждый день. И так шли месяцы. Мне безумно нравилось проводить время с Фрэнки и я понемногу чувствовал, что влюбляюсь. Но мне было трудно и страшно признаться ему, ведь Фрэнки рассказывал о его предыдущих отношениях. Я знал о его лжи насчет чувств, попытках получить выгоду. Я хотел встречаться с ним, но очень боялся быть лишь очередным увлечением на месяц-другой, как все остальные. Однажды я всё-таки решил пригласить его на свидание и рассказать о чувствах. Молчать было еще труднее, чем признаться.       Тогда был обычный тёплый сентябрьский день, и мы решили прогуляться в парке, уток покормить.       — Слушай, а чем их кормить-то? Хлебом?       — Ни в коем случае! — воскликнул я. — Им нужно какое-то зерно. Или фрукты.       — Но все кормят хлебом и ничего.       — Тогда эти все – идиоты. Хлеб засоряет воду и уточкам он не очень полезен, — я открыл холодильник и достал оттуда банан. — Вот, сойдёт. Где у тебя крупы?

***

      В парке мы были уже, наверное, часа два и, покормив всех уток в озере, лежали на лужайке. Чтобы было не так холодно, мы постелили плед, ведь стояла осень, и хоть воздух был теплым, земля не прогревалась и была холодной.        Кстати осень - время, когда можно встретить вдвое больше парочек, целующихся на лавочках или восторгающихся красотой осеннего парка, когда, по их рассказам, все деревья покрыты оранжевыми листьями, которые я всегда так хотел увидеть.       Оранжевый. Звучит как солнце. Но какое оно? Яркое? А может быть тусклое и зелёное? Хотя я ведь даже зелёного не знаю. Я ничего, чёрт подери, не знаю о цветах. И это так чертовски грустно, так что я просто сел прямо напротив Фрэнка и стал распаковывать шоколад, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.       — Джи? — Я поднял глаза на Фрэнки, сидящего передо мной.       — Да? — смущённо произнёс я.       — Ты такой милый, когда смущаешься, — он умилительно хихикнул, понимая, что этими словами заставляет смущаться меня ещё больше. — Ты мне нравишься, — он опёрся руками о мои колени и потянулся ко мне, медленно сокращая расстояние между нашими губами. Осталась пара сантиметров, мне становилось всё жарче, губы пересыхали от волнения и набирались горячей кровью, а по виску покатилась мелкая капелька пота. До чего же медленно он приближается! Я закрыл глаза и наконец почувствовал его губы на своих. Они были мягкими и тёплыми, влажными и немного шершавыми, покусанными и такими родными. В груди что-то затрепетало. Это было так приятно, и мне не оставалось ничего, кроме как отвечать ему взаимностью. Должен признать, целуется он потрясающе.       Спустя какое-то мгновение всё закончилось. Это время казалось мне вечностью. Всё еще не открывая глаза, от смущения я опустил голову.       — Целоваться это так мокро. — Я улыбнулся и открыл глаза. Взгляд сразу упал на плитку шоколада в обёртке какого-то непонятного цвета.       У меня перехватило дыхание. Обёртка. Она не серая!       Я увидел! Я увидел цвета! Так долго я искал человека, с которым смогу почувствовать на себе восторг от разнообразия красок! Теперь я смогу по-настоящему увидеть свои комиксы!       Я поднял глаза и посмотрел вокруг. Цвет осенних листьев, вероятно, и есть оранжевый, который я так давно хотел увидеть. Я взглянул на солнце, оно было такого же цвета и окрашивало небо в другой, не менее приятный цвет. Вероятно, это голубой, отливающим розовым, как говорилось в книгах, а в воде виднелось отражение зелёной травы с другого берега. Я не мог знать точно, как называются эти цвета, я лишь строил догадки на основе рассказов, которые когда-либо слышал. Но сейчас это было не так важно, выучу цвета потом. Я увидел! Спустя так много лет я видел мир по-настоящему!       — Ты видишь это?! Видишь?! — Восторженно кричал я. Внутри меня всё кипело.       — Что? Что такое? — Фрэнки недоумевал. Он продолжал сидеть с закрытыми глазами, наслаждаясь теплыми порывами ветра. Возможно в этом было дело?       Я сел ему на колени и, обхватив его лицо руками, посмотрел в глаза, которые он только что открыл, почувствовав мои прикосновения. Они были точь-в-точь как эта плитка молочного шоколада, что пару мгновений назад была в моих руках, но с примесью какого-то другого, еще не знакомого мне цвета.       — Эти цвета, Фрэнки, цвета осени! Ты видишь их?! — Я ткнул пальцем в желтеющую листву деревьев.       — Что, о чём ты? — он кратко усмехнулся. — Всё чёрно-белое, как обычно. Для цветов нужно влюбиться. Не шути так больше, сладкий, — он кратко чмокнул меня в щеку и вновь закрыл глаза.