Золото на чёрном

-Питер, иди за нами, иди к нам…мы поможем тебе. Питер, periculum*, Питер… Перед глазами сверкали звёзды. Не было ничего видно кроме двух дымчатых силуэтов людей с крыльями за спиной. Образ похожий на ангелов всегда привлекал и успокаивал, но не сейчас. Они звали к себе, кричали, обещали помощь, но в то же время отталкивали и пугали. Их руки, которые расплывались как дым от сигарет, тянулись к Питеру, или он сам подумал о том, что надо спасаться, но убежать не мог. Не было видно ни лиц, ни кожи, в глаза бросались лишь их гигантские крылья, больше напоминающие крылья ястребов, чем жителей рая. -Питер, мы придём за тобой, будь осторожен… -Питер… *** Это всего лишь сон. Эти слова Питер говорит себе каждое утро вот уже около месяца, ведь всё это время в царстве Морфея его преследуют силуэты крылатых людей, предостерегающих и зовущих с собой. Иногда страх и тревога переходили из снов в реальность и преследовали весь оставшийся день. Бывали дни, когда Питер не хотел засыпать, чтобы не видеть этих посланников небес, которые приносят лишь кошмары. И не только кошмары. Уже месяц как у парня сильно ухудшилось здоровье: кружилась голова, тошнота, поднималась температура, боль в мышцах. Он вставал с болью или ужасными ощущениями в теле, проживал день с ними и ложился спать тоже с ними. Врачи подтверждали недомогание, но причину найти не могли, а раз нет конкретной причины, то более или менее разумный выход — списать всё на стресс. Питер и его тётя с дядей интерпретировали этот стресс каждый по-своему. Тётя обвиняла мужа в халатности и том, что он не уделяет племяннику времени, а тот, что избыток женского внимания сделает из ребёнка размазню. Сам Питер, слыша их крики на кухне друг на друга и часто ощущая их на себе, не долго раздумывал над причиной влияния стресса на организм, но не особо верил в это. Ему приходилось лишь пить обезболивающие и продолжать жить дальше. День — боль, ночь — страх. Питер всю свою жизнь мыслил позитивно, видя в каждом событии виток судьбы, а в каждом человеке определённое предназначение. Он верил в нечто доброе и справедливое, верил в то, что с каждым, даже самым незначительным хорошим поступком мир становится чуточку лучше. Но сейчас, после месяца борьбы с симптомами непонятной болезни и снами, даже такой человек, как Питер, начал сдаваться. Разбирая в словах ангелов с ястребиными крыльями некоторые слова на латыни, парень запоминал их и искал в интернете. Все слова на латыни предвещали опасность и это пугало ещё больше. Проснувшись посреди ночи от очередного крика крылатого человека, Питер одним рывком сел на кровати и взглянул в зеркало, висящее напротив. В темноте не было видно ничего, кроме его глаз, которые светились тусклым золотым светом. Парень просидел в одном положении несколько минут, не зная пугаться ему или успокоиться и спать дальше, ведь всё это больше смахивало на сон. Питер не любил школу. Он был слишком умён для неё и слишком отстранённым для обычной подростковой жизни, обычно включающую в себя тусовки, алкоголь, привилегированные школьные группы, унижающие одиночек. Поэтому парень старался стать настолько незаметным, насколько это возможно. При появлении беспочвенных симптомов школа стала ещё большим якорем, тянущим его вниз. Просьбы перевести Питера на домашнее обучение ни к чему не приводили, ведь «а как же такие обязательные вещи как социализация и подготовка к колледжу?». Питер никогда не был с торпедой в одном месте, он был скорее усидчивым, но светлым человеком, верящим в себя и в нечто большее. Его задорный смех был похож на звон колокольчиков, а улыбка на восход солнца. Парень мог очаровывать, но не злоупотреблял этим. Ему было уже семнадцать, но девушки у него ни разу не было. Питер после школы любил идти в подвал или в свою комнату, чтобы читать или ковыряться в технике, которую он достал из ближайшего к дому мусорного бака. Вечера он проводил на крыше, наблюдая за закатом, а потом за звёздами. Если с тётей он не был в ссоре, она приносила ему сэндвичи и сок. Это было идеальное время. Но только сейчас, когда оно прошло, Питер начал его ценить. *** -Питер, доверься нам… Питер, мы скоро придём за тобой. Ты не сможешь подавлять это долго…venit tempus*. Ангелы стали ещё ближе. В последние несколько дней они подошли вплотную к Питеру в его сне, практически взяв его лицо в свои неосязаемые ладони. За их фигурами были видны лучи восходящего золотого солнца на абсолютно чёрном небе. *** В тот день Питер проснулся с криками и в холодном поту. Слова людей из клубов дыма он понял, как предвестие о его скорой смерти, которая ищет его ближайший месяц. Ангелы не просто так являются в сны людей, говоря об опасности, истекающем времени и своём скором приходе. Но в последние несколько дней перспектива уйти из этого мира не казалась Питеру такой уж пугающей, ведь из-за его болезни и бесконечно поникшего настроения ссоры в их и без того не самой крепкой семье участились. Из-за недосыпа, постоянной боли и дискомфорта в теле и страха парень видел все домашние разборки, препирания и обвинения, где каждый указывает на другого, будто в замедленной съёмке. Дом, казалось, сменил цвета: теперь всё было серо-синим, мрачным и тусклым. Лишь по ночам, когда Питер неожиданно просыпался и видел свои сияющие глаза, а однажды светились и вены будто в них текло расплавленное золото. В ночь, когда состояние Питера ухудшилось как никогда он не узнал себя в зеркале, ведь светилась каждая его вена и артерия. От страха и паники он ткнул ножницами в подушечку указательного пальца, из которого стала вытекать кровь больше похожая на светящуюся ртуть. Крики парня услышал весь дом, но, когда тётя вбежала в его комнату, свечение прекратилось. -То есть ты хочешь сказать, что твоя кровь светилась? -Да. -И поэтому ты болеешь больше месяца? -Скорее всего. -Питер, мы все устали, но не надо вести себя так. -Но я не вру! -Ты не маленький, Питер. Ложись спать. Парень так и не смог уснуть, проплакав всю ночь из-за навалившегося чувства безысходности. В момент всепоглощающего страха даже некогда самый родной человек не помог, а бросил его одного в темноте. На следующее утро ситуация не улучшилась, стала лишь хуже. Завтрак начался не с приёма пищи, а с выяснения отношений. -Питер, ты болеешь вот уже пять недель и никак не выздоравливаешь. Твои анализы не показывают ничего. Мы живём не так роскошно, чтобы оплачивать твои лекарства, которые стоят недёшево. -К чему это вы? -Если ты таким образом тянешь из нас деньги, то ты заигрался, родной, а если ты, правда, болеешь, то пора отправить тебя в больницу, чтобы там выяснили, наконец, что с тобой. -Можно обойтись без больницы? Мне и так каждую ночь снятся кошмары… -Мы не можем работать только на твои лекарства. -Но… -Раз ты не хочешь в больницу, значит ты здоров. Разговор был закончен. Питер ушел к себе, попутно вздрагивая от каждого удара своего сердца. Он так вымотался за это время, что спорить больше не хотел, да и сил на это не было. Сегодня парень не пошел в школу из-за сильной судороги и тошноты, чем немного разозлил дядю, который уже начал паковать его вещи. С одной стороны, Питер понимал их, ведь тратить деньги на недоказанную и фантомную болезнь никто не хочет, но, с другой стороны, его расстраивало, что ему не верят. К концу дня Питер не мог ходить, не опираясь о стены или другие предметы. В глазах темнело, тошнило, казалось, что распирало изнутри. Паника накатила с новой силой, когда парень понял, что видит в комнате без света. -Если тебе так плохо, то иди в комнату или выйди на улицу, воздухом подыши. Дядя показал Питеру на две двери, одну из которых последний должен был выбрать. Обида и злость — совершенно несвойственные парню чувства, их всегда затмевала безграничная доброта. Но сейчас, когда эти эмоции нахлынули впервые, Питер начал тонуть в них, срываясь на злостный рык, граничащий с плачем, просящим о помощи. Он упал на колени, от части из-за истерики, от части из-за боли в теле и подступающей рвоте. Питер чувствовал, что теряет сознание, поэтому не заметил столб света, который освещал именно его, лишь почувствовал руки, обхватившие его с обеих сторон, подумав, что это его тётя и дядя, он отключился, но перед этим ощутив слишком реалистичное чувство полёта.