Никто не заметил

      Людей неимоверно много. Душно, будто засунули в полную кастрюлю на сильном огне, которую, вдобавок, накрыли крышкой. Осознание того, что он вжимает в стекло Мидорию, не справляясь с давящей тяжестью чужих спин, совершенно не дает охладиться. Эйджиро пытался попросить людей хотя бы немного подвинуться, чтобы освободить своего друга от настолько неловкого положения, но каждый был слишком занят собственными потугами не попасть в такое же, чтобы помогать кому-то еще. Мидория понемногу краснел, а Киришима, который попал сюда только потому что «Ты не поможешь мне с уроками?» пытался смириться с ситуацией.       Смириться с ситуацией, у него, может, и вышло, но справиться с соблазном сделать что-то, далеко выходящее за рамки дружбы, в таком положении — другое дело. Духота в перемешку со смущением делает дыхание обжигающим и трудным, даже томным. Горячо Остальные люди не обращают на окружение внимания, да и все повернуты к ним двоим спиной. Никто не заметит Изуку не может и двинуться в сторону и краснеет все сильнее. Соблазнительно беззащитный       Киришима испугался и пристыдился собственных мыслей, и сам не сразу осознал, что собственной рукой без зазрения совести обвил талию Изуку, заставляя его только сильнее краснеть.  — К-киришима-кун? — ПоМидория, обескураженный действиями одноклассника, стал запинаться.       Эйджиро шумно сглотнул. И про себя отметил, что Изуку не сопротивляется. Деваться некуда Киришима собрался духом и просто продолжил то, что начали его собственные непослушные руки. Он аккуратно поцеловал Мидорию за ухом, получив в награду тихий вздох, опустился к шее, оставляя быстро исчезающие следы укусов. Изуку вздрагивает от каждого касания, предусмотрительно зажав рот рукой. Киришиму, кажется, уже не остановить. Рука сама собой опускается, расстегивая пару нижних пуговиц рубашки, пальцы проводят по коже внизу живота. Кисть пробирается выше под рубашку, а сам Эйджиро нежно покусывает покрасневшее от смущения ухо Изуку. А когда там нужно выходить? Люди понемногу наполняют транспорт и Киришиму только сильнее вжимает в одноклассника. Мидория поворачивает к нему лицо и мягко целует. Хотя какая, впрочем, разница? Языки сплетаются, рука Киришимы опускается ниже пояса. Он, не задумываясь, поглаживает пах Изуку сквозь строгую ткань школьных брюк, а тот в ответ тихо стонет в губы. Надеюсь, никогда       Мидорию из забвения вырывает записанный голос женщины, оповещающий об остановке. К сожалению, о той самой остановке. Он нехотя вырывается из объятий Эйджиро.  — Киришима-кун.  — Мм?  — Пора выходить…