Сказка - ложь

Сказка – ложь…

И мы пойдём туда, где нас не ждали…

      – Может, хотите чаю? – щелчок пальцев – и передо мною на столе возникает дымящаяся кружка. Моргаю, смотрю на кружку, на собеседника, опять на кружку и задаю мучающий меня вопрос:       – Простите, а вы точно ангел?       Собеседник смущён и ошарашен, он давится чаем, долго кашляет. Я сижу молча, размышляя, стоит ли предложить помощь. Но он уже откашлялся, и теперь тяжело дыша, поправляет галстук. Но тот упрямится и не хочет ложиться, как положено. Увлечённо наблюдаю за этой борьбой, наконец, сдавшись, ангел вовсе срывает своенравную ткань, и та вспыхивает, рассыпаясь мелким золотым пеплом.       – А что, простите, вызвало ваше недоверие?       – Понимаете, вас несколько иначе описывают. Хитон, нимб там…       – Ну, знаете, – собеседник улыбается, – нимб я выключаю – глаза болят при дневном свете под этакой лампой сидеть, потом за фиолетовыми пятнами ничего не видно. А что до хитона, так то когда описывалось? Две тысячи лет назад так и ходили, а сейчас… Ну, кто будет серьёзно относится к крылатому мужику в ночнушке? Вынуждены соответствовать времени, – пожимает плечами.       – Извольте, а как же меч? – вспоминаю я.       – Такой же анахронизм.       На стол с лязгом ложится пистолет.       – Прошу полюбопытствовать, – говорит собеседник, невзначай поворачивая машинку воронёным стволом ко мне, – автоматический пистолет Стечкина, конечно, немного модернизированный, по умолчанию стреляет серебряными пулями калибра девять миллиметров, но по желанию владельца может работать на любом боеприпасе. Заряжать не надо, патрон сам возникает в стволе, – ангел любовно погладил деревянную накладку рукояти.       – Восхитительно! – соглашаюсь я, аккуратно отодвигаясь в сторону. – А что до моего дела?       – О, простите, одну минутку, – он скрывается под столом, шуршит чем-то и возвращается с толстой папкой.       Пытаюсь прочитать, что на ней написано: большая надпись «Дело №», далее некое астрономически огромное число, мои фамилия, имя, отчество и… Я не удерживаюсь от удивлённого возгласа «Ого!», ибо дальше на папке значится: «Том пятьсот тринадцать тысяч сто семьдесят четвёртый».       – Ну, а что вы хотели, – разводит руками собеседник, – мы ведём ваше дело с сотворения мира.       Он раскрыл папку и не глядя пролистал несколько страниц.       – Знаете, таких беспокойных подопечных, как вы, у меня больше нет. Вот зачем, ответьте, зачем, вы изобрели каменный топор в воплощении номер три тысячи двести шестьдесят один? А в воплощении номер сто тысяч девятьсот тридцать два на кой вам понадобилось колесо? Вот плохо вам без него жилось?       Я лишь пристыженно опускаю голову.       – Можно привести в вашу защиту тот факт, что вы триста десять раз спасали мир. Вот, например, в предпоследнем воплощении вы построили большой адронный коллайдер, тем самым открыв неисчерпаемый источник энергии, и остановили готовую начаться атомную войну за ресурсы. И всё бы здорово, но уничтожали мир вы триста одиннадцать раз. Вот зачем, зачем вы опять построили этот коллайдер? На этот раз он взорвался, и образовавшаяся чёрная дыра поглотила-таки планету!       Я поёжился, вспоминая последние события своей жизни, и вздохнул.       – Короче, – ангел явно подошёл к основной мысли, – хватит вам шататься по мирам, ели вы будете сидеть на одном месте, так сказать, не изменяя адрес прописки после каждой смерти, мне будет легче за вами присматривать.       Я замер, пытаясь сообразить, что же это он такое сказал и чем это, собственно, мне грозит.       – Простите, – наконец уловив суть, прошептал я дрожащим от возбуждения голосом, – это я теперь, как в книгах, бессмертный герой и всё такое?       – Ну-ну, не всё так просто. На героев, особенно бессмертных, у нас предлинная очередь, а вот на злодеев – существенный дефицит, – заметив моё ошалевшее от такого предложения лицо, он поспешил подсластить пилюлю, – зато бессмертный, и память сможете сохранить.       Что-то мелодично пискнуло, и ангел достал из кармана пиджака золотистый сенсорный смартфон, лишь бросив взгляд на экран, он радостно воскликнул:       – Вот как раз появилась вакансия, замечательный вариант, рождаться не надо, зачем вам эта морока, сразу будете взрослым состоявшимся мужчиной. Кстати, в комплекте огромное состояние и роскошный особняк в средневековом стиле! Соглашайтесь, не прогадаете! – улыбаясь бесконечно приветливой и искренней улыбкой, он протянул мне руку.       Я нёсся меж миров. Впереди, как символ надежды, сияла звезда, а пояс приятно оттягивал украденный у ангела АПС.       В себя я пришёл от жуткой головной боли. Слегка открыл глаза и тут же пожалел об этом – свет резанул, выбив град слёз. «Вот и свершилось», – услышал я вдруг. Протёр глаза и смог, наконец, разглядеть, что рядом со мной стоит довольно полноватый молодец, воздев руку с чем-то маленьким и блестящим. Он, любуясь в своё отражение на лезвии меча, пафосно глаголет:       – Вот и свершилось, сгинул-таки супостат!       Я тихо застонал, каждый звук издаваемый юнцом, словно раскалённая спица, впивался в мозг. А, ну да, видимо, он меня, то есть того, кто был до меня, замочил. Как тут самочувствию не испортится! Замочил, значит, супостата – обидно. Медленно поднимаюсь, слегка покряхтывая.       Этот чудак всё так же продолжает разглагольствовать:       – Нет больше поганца, вредителя, душителя, малых детей похитителя, юных дев совратителя, нетути его, а кто его победил?       – Действительно, – спрашиваю, – кто?       Парень медленно поворачивается, бледнеет, зеленеет и пытается ударить меня мечом по голове, вернее бьёт, но тот жалобно звеня, отскакивает, а в черепе гудит огромный колокол.       Ощупываю, ага, на голове моей оказывается корона, от удара молодецкого меча вроде бы не пострадала, что ж, славно.       – Выходи, Кощей, на честный бой, – верещит поганец препротивным голосом. Фух, разобрались, я, значит, теперь Кощей. Что ж, солидно. А маленькое и блестящее в его руке – видимо, обломки моей иголочки.       – Хорошо, – говорю я и достаю пистолет, – кому там хотелось злодея?

Эпилог

      Столица празднует и веселится. По главной улице ровным строем идут закованные в чёрную броню воины с лазерными мечами, за ними под восторженный рёв толпы ползут бронепечи разведки, а замыкают колону тяжёлые ударные бронеизбушки. Их титановые когти оставляют глубокие следы на мягком от жары асфальте. Наполняя воздух запахами масла и солярки, сверкая отполированным металлом, они вышагивают в такт бравурному маршу. Разрезают воздух и уходят ввысь, оставив за собой облачный узор реактивного выхлопа, ступы первого отборного авиакрыла имени Бабы Яги. Шныряют в толпе репортёры, стараясь ухватить самый сочный план, и даже моя Василиса потихоньку снимает парад на своё блюдечко. А вдали, у самого горизонта, виднеется огромный комплекс почти достроенного коллайдера.