The New Tangled

- Криденс? - Валентина прикрывает за собой входную дверь, которая имеет обыкновение захлопываться слишком громко, если ее не придерживать. В доме, некогда слишком большом для одинокой женщины, ныне слишком большом для женщины и молодой девушки, стоит полная тишина. Это заставляет мисс Грейвс напрячься. Сейчас в МАКУСА полный завал, они не успевают перебирать все бумаги и открывать-закрывать дела. Все департаменты буквально зашиваются в работе, и никто не может понять, в чем конкретно дело. Конец декабря обычно не самый сезон для всевозможных преступлений, потому что даже самые мелкие хулиганы являются людьми, и им тоже надо праздновать Рождество. Что же происходит сейчас - совершенно непонятно, но все будто с цепи сорвались, и по этой причине она приходит домой не раньше половины девятого. К этому времени Криденс всегда дома. Она не любит гулять по темным улицам, потому что те вызывают не самые приятные воспоминания о ее прошлом, о том, как она стояла почти ночью, под дождем без зонта и заглядывала в глаза каждому прохожему, буквально умоляя его взять листовку с глубоко религиозным содержанием. Мистер Ковальски, у которого девушка работает помощницей, отпускает ее ровно в шесть, когда закрывается пекарня. Валентина снимает тяжелое шерстяное пальто, поправляет прическу перед зеркалом и смотрит на часы. Маленькие створки открываются, и из них вылетает райская птица, заливаясь красивой мелодичной трелью и оповещая о том, что уже девять часов. Еще двадцать минут, и мисс Грейвс начнет волноваться. Она никогда не ограничивала Криденс в ее действиях, отпускала гулять днем и вечером, по паркам, по магазинам, театрам и музеям. Но дело в том, что Бэрбоун всегда предупреждала ее, если куда-то уходила. Возможно, она пропустила записку? Мисс Грейвс проходит на кухню, где мерно гудит холодильник. На столе нет записки, но зато стоит тарелка, прикрытая белым полотенцем, со свежей выпечкой из пекарни мистера Ковальски. Валентина откусывает от булочки с вишневой начинкой и задумчиво смотрит в окно. Примерно в тот же момент ей кажется, что она слышит сдавленный всхлип. - Криденс? - громко произносит она. - Милая, ты дома? Ответом ей служит тишина, но Валентина решительно направляется в просторную гостиную, включает там свет и видит такое, отчего у нее, аврора старой закалки, буквально подкашиваются колени. Криденс сидит на полу около кресла, сжимая в одной руке ножницы, а в другой - косу. У нее всегда были длинные роскошные темные волосы, вившиеся очаровательными кудряшками и даже в таком виде доходившие ей до поясницы. Валентине нравилось причесывать свою девочку по утрам, вплетать ей в косу разноцветные ленты или же собирать волосы в разнообразные замысловатые прически. Девушка поднимает на Валентину затравленный взгляд. Она резко разжимает руки, и ножницы ударяются о дощатый пол с глухим стуком, а волосы, все еще собранные в косу и закрепленные в конце черной ленточкой, мягко ложатся около ее коленей. Со стороны мисс Грейвс кажется, словно это черная змея, полоз, подобралась к ее девочке. Подобное созерцание только кажется долгим, на деле же занимает не больше двух секунд. Валентина сразу же падает перед девушкой на колени и берет ее ладони в свои, только сейчас замечая, что ее руки, от запястья до локтя, изрезаны тонким лезвием, а из ран, местами слишком глубоких, выступает кровь. - Криденс, что ты... - шепчет она, но не договаривает, потому что слова встают поперек горла. Девушка выдергивает свои ладони, отворачивается и заходится новым приступом рыданий. Валентина все еще не может понять, что произошло. Зачем она добровольно отрезала свои прекрасные волосы, а затем - или это было до? - изрезала свои руки, на которых и так оставались шрамы от пряжки ремня Мэри Лу. Ей больно смотреть на эту хрупкую фигурку, вздрагивающую от всхлипов, облаченную в длинное черное платье, ту самую одежду, от которой девушка никак не могла избавиться, ведь ей постоянно казалось, что мачеха придет за ней и заберет обратно в церковь. Мисс Грейвс встает и быстро идет на кухню, возвращается и вновь садится перед девушкой, но уже мягко берет ее пальцами за подбородок и вынуждает смотреть на себя. - Криденс, - в ее голосе нет ни намека на грубость, но все же он звучит так, что девушке сразу становится понятно: лучше подчиниться, - смотри на меня. Дыши глубоко, слышишь? Криденс кивает, хотя ей тяжело это сделать, прикрывает глаза и делает первый глубокий вдох, чувствуя, как в голове немного проясняется. - Вот так, моя девочка. Моя хорошая... - Валентина придвигается ближе к ней, обнимает ее и нежно гладит по спине, ощущая, как девушка не перестает дрожать. - Все будет хорошо. Я тут. Криденс отстраняется первой. Она делает жалкую попытку улыбнуться, но ее губы, словно сломанные, не подчиняются, и стирает слезы с опухших и покрасневших глаз. - Дай, пожалуйста, руки, - Грейвс держит в руках вату и стирает ей кровь с порезов, после чего, проведя ладонью над бледной кожей, замечает, как все раны затягиваются, а самые мелкие исчезают насовсем. - Вот так, - она наклоняется и по очереди целует оба запястья девушки. - Как ты, милая? Девушка завороженно смотрит на свои руки. На то, как Валентина исцеляет ее, почти не касаясь ее кожи. Ей действительно становится несколько легче, и она сама бросается в объятия женщины, едва сдерживая слезы. Она понимает, что ей не стоит плакать - на мисс Грейвс блузка из тончайшего шелка, и она будет выглядеть ужасно, если окажется вся в мокрых пятнах от слез. - Я... я нормально, - ее голос все еще срывается, поэтому она делает глубокий вдох, стараясь его контролировать. - Теперь нормально. Спасибо вам. Валентина замечает, что Криденс изо всех сил старается не смотреть на пол, ведь там лежат и ножницы, и ее обрезанная коса. Она помогает девушке подняться, сажает ее в кресло, а сама быстро убирает все с пола, и только потом позволяет себе оценить нанесенный ущерб. Ее волосы, некогда такие длинные, торчат неровными обрезками. Видимо, Криденс пыталась остричь их по максимуму коротко, и заметно, что еще немного - и она бы задела кожу головы. Все это выглядит удручающе и печально, но Грейвс ничего не говорит девушке, зная, что той надо собраться с мыслями и высказаться. Она садится на подлокотник кресла и берет руку Бэрбоун в свою. - Мэри Лу всегда говорила, что у девушки должны быть длинные волосы, - тихо начинает она. - Что современная мода на короткие стрижки отвратительна. Она делает девушек похожими на парней, а так быть не должно. Недаром нам даны именно длинные волосы. Валентина понимающе кивает. - Я устала от всего этого. Устала от того, что она до сих пор, подобно призраку, ходит за мной и говорит, что мне делать и как одеваться. Это очень... тяжело, - она смотрит на Валентину, и ее подбородок начинает дрожать так, словно она снова собирается заплакать. - Я ведь теперь страшная, да? - Криденс. Ты очень красивая девушка, и короткая стрижка ничуть не портит тебя. Если это поможет тебе избавиться от призрака, то все в порядке, это полностью твое дело! Завтра мы можем сходить с тобой в парикмахерскую, где тебя постригут аккуратнее и сделают прическу. Хорошо? Криденс едва не светится от счастья. Ей до сих пор трудно поверить в то, что она нашла человека, который делает ее по-настоящему счастливой. Который уважает ее желания и считается с ними, помогает ей даже в самых обычных делах. - Хорошо. А потом... можно мне брюки? Валентина негромко смеется. Ей хочется сказать, что, конечно можно, признаться в том, что она сама давно хотела выкинуть эти страшные длинные темные платья, которые скрадывали ладную фигурку девушки, портили ее, превращали в серую мышку, хотя она была самым красивым цветком. - Разумеется, моя хорошая. А теперь пойдем выпьем чаю и ляжем спать.

***

На следующий день Криденс сидит в кресле и отчаянно жмурит глаза, слыша, как мастер щелкает ножницами над ее головой. Она понимает, что в любом случае хуже уже не будет, а мисс Грейвс вряд ли бы доверила ее неумелому человеку. - Вот и все, юная леди. Можете открывать глаза, - парикмахер сдергивает с нее накидку, и она, немного подумав, все же смотрит на себя в зеркало. Ее волосы уложены красивыми холодными волнами, прикрывая часть лба. Пробор становится косым. И они так блестят от всевозможных гелей, что ей тяжело поверить, что это действительно ее волосы. - Тебе нравится? - Валентина откладывает в сторону журнал. Да, веяния моды кому-то могут показаться слишком радикальными, но сейчас у них нет иного выбора. К тому же, с этой прической девушка выглядит совершенно иначе. - Встань, солнышко. Криденс неуверенно встает и смотрит на себя в зеркало. Модные хлопковые брюки, белая блузка и несколько ниток с бусами на шее, а теперь еще и прическа. Ей кажется, что на нее из зеркала смотрит совсем иная, молодая и красивая девушка, которая не знакома с ней предыдущей. - Мне очень нравится, - одними губами шепчет она и осторожно, опасаясь все разрушить, касается своих волос. Возможно, подобные перемены окажутся только к лучшему?