Все статы в плюсе

— Поздравляю, миссис Поттер, у вас двое чудных мальчиков. Здоровы, многовероятно, что магически одарены. Позвать отца? — Улыбающаяся целительница отдала детей молодой матери, усталой и измученной долгими родами. Но глаза ее светились внутренним огнем, когда она смотрела на своих детей, когда она рассматривала маленькие сморщенные лица, которые были удивительно похожи, и когда глядела в карие и зеленые глазки. — Да, прошу вас. Джеймс, наверное, там уже с ума сошел, — Лили улыбалась, с нежностью думая о своем беспокойном муже и о Сириусе, который поддерживал его там, за дверью в коридоре. Было очень жаль, что Ремус не присутствовал — но его последнее полнолуние четыре дня назад прошло удивительно тяжело. Питер тоже не пришел в больницу, будучи занятым делами Ордена Феникса. За стенами больницы Св. Мунго шла война, и ее было не приостановить рождением детей. Дверь палаты отворилась, и внутрь ворвался беспокойный ураган имени Джеймса Поттера — он так нервничал, что споткнулся у самой кровати, схватился за тумбочку и чуть не упал на Лили — их лица оказались совсем близко, и девушка поцеловала мужа в нос. — Будь аккуратнее, прошу тебя, — с укоризной произнесла она. — Прости, но мне кажется, что за эти тринадцать часов я просто сошел с ума, и меня не держат ноги, и я не могу думать ни о чем… — Так это же твое обычное состояние, Сохатый, — усмехается Сириус и прикрывает за собой распахнутую дверь. Джеймс немного расслабляется и смеется. Лили, обнимающая двоих сыновей и не способная передать мужу на руки одного из них, многозначительно указывает взглядом на того, что ближе к Джеймсу, и произносит: — Возьми его. — Я? — Испуганно выдыхает он и видит, как его самый дорогой человек на свете закатывает глаза. Со стороны Сириуса доносится плохо сдерживаемый смех, но Джеймс не обращает на это никакого внимания. Он протягивает руки и поднимает сына медленно и аккуратно, страшно боясь сделать что-нибудь не так. Маленький комочек счастья Джеймса шевелится, завернутый в белые пеленки, и радостно улыбается беззубым ртом. Мужчина не может оторвать взгляда от мутных зеленых глаз. — Привет, — тихо говорит он, — я тебя так долго ждал… — Ну же, назови его, — торопит Лили и не скрывает своей улыбки. — Я, — растерянно тянет Джеймс и оборачивается к другу, — я не думал об этом. Я думал, их назовешь ты, Лили. — Ну уж нет, выбери имя хотя бы одному своему сыну, — смеется девушка, — и тогда я, так уж и быть, скажу тебе, что второго малыша я назвала Джереми! Со стороны Сириуса доносится лающий смех. — Если у тебя проблемы, Джеймс, то я знаю кучу звездных имён! — О нет, спасибо, — трясет головой Поттер и тоже улыбается. — Может быть, Чарльз? Красивое имя. Так звали моего дядю… — Ни за что! — вдруг восклицает Сириус трагичным тоном и выставляет перед собой руки. — Если ты назовешь его так, то разобьешь мне сердце! Твой дядюшка Чарли меня просто терпеть не мог! А второй сын Молли Уизли, Чарли, специально пролил на меня горячий чай! А вдруг все Чарли не любят Сириусов? Я этого не переживу! — Да, точно, — соглашается Джеймс, — я тоже не переживу, если один из моих малышей тебя возненавидит. Лили качает на это ребячество головой, но молчит, с интересом ожидая решения любимого мужа. — Тогда, может быть, Гарри? В честь отца Лили, — он смотрит на жену выжидающе, и та слабо кивает. — Это хорошая мысль, Джеймс. Но поколения Карлусов, Чарльзов и Альфредов, Джорданов и Генрихов Поттеров просто не вынесут этого имени, — говорит она с сожалением. — Тогда пусть будет Гарольд, — радостно заявляет Сириус и хлопает один раз в ладоши, словно подводя итог. — Гарольд Джеймс Поттер! — Мне Гарри больше нравится, — страдальчески вздыхает Джеймс, но признает, что портреты предков превратятся в самых настоящих людей и забьют его до смерти, если он назовет сына таким простым именем. — Но Гарольд — это тоже круто. Сириус, кого ты… — Я буду крестным Гарри! Хочу быть крестным Гарри! Ведь я его назвал! — Мы назвали его вместе! — возмущается Джеймс, но Сириус не слушает его, начиная придумывать подарки на все праздники на годы вперед. — Ладно, а Ремус тогда станет крестным Джереми. Ты же не против, Лили? Лили качает головой отрицательно, и не в первый раз за многие годы жалеет, что так и не смогла помириться с Северусом. Он бы стал замечательным крестным для Джерри, она уверена в этом. Джеймс уже больше ни капли не нервничает, и только сияет, как самое настоящее солнце, и улыбается, когда идет спросить у целителя дату выписки жены и сыновей. *** Джеймс носится по детской, то и дело спотыкаясь о плюшевых оленей и собак, и собирает все погремушки в кучу для Питера. Он распахивает шкаф, и по лбу его едва не бьет детская метла. Мужчина фыркает, вспоминая реакцию Лили на этот подарок Сириуса, и запихивает ее подальше. Шкаф ломится от количества детской одежды и игрушек на вырост, но погремушек, пирамидок и кубиков, которые он ищет, там нет. — Спасибо, Пит, что согласился. Если они начнут плакать или вести себя плохо, то тут же посылай Патронуса! Мы с Лили тут же вернемся… — Прекрати, Джеймс! — взмахнул руками Питер Петтигрю и вздохнул, поправляя бинты на левой руке. В прошлой стычке с Пожирателями Смерти его ранили темномагическим проклятьем, и выздоровление шло медленно. — Как эти солнышки могут вести себя плохо? Не волнуйся, все будет хорошо. Я пригляжу за ними. Джеймс кивнул, но беспокойство все еще грызло его. Срочное собрание Ордена Феникса застало его и Лили врасплох, и им пришлось позвать Питера. Хвоста отстранили от собраний Ордена на время выздоровления, и от скуки он согласился посидеть с Гарри и Джерри. Питер не обиделся за то, что его не выбрали крестным ни для одного ребенка, и любил просто проводить с Гарри и Джерри время. Но Джереми Поттер рос довольно капризным и крикливым ребенком, отчего Питер, не знающий как совладать с его истериками, предпочитал играть с гиперактивным Гарольдом. Проще было подстраховать Гарри на метле или смотреть, как он ползает везде, куда проберется, чем успокаивать Джерри. Джеймс наконец заставил себя расслабиться и улыбнуться другу. Он спустился по лестнице вниз, позвал жену и исчез с Лили в камине. Питер Петтигрю остался один наедине с двумя маленькими детьми, один из которых постоянно что-то делал, а второй смотрел и начинал реветь, если ему что-нибудь не нравилось. Питер аккуратно переступил игрушечного волка, приближаясь к детской кроватке. Большие любопытные глаза на маленьких личиках следили за каждым его движением. Оба мальчика стояли в манеже, держась ручками за деревянную решетку, и погремушки были откинуты в сторону. Дети знали дядю Питера и знали игру, в которую тот любил с ними играть. Питер в прыжке превратился в крысу — его анимагическую форму, — и приземлился на матрас к детям. Началась игра «поймай любимого дядю и сдави его в объятиях». Идиллию в доме прервал хлопок аппарации. Петтигрю тут же выпрыгнул из манежа, на лету превращаясь в слегка полного молодого мужчину со светлыми волосами и добрыми серыми глазами. Выскочив за дверь и не забыв достать палочку из поясного крепежа, Питер сбежал по лестнице, готовясь к обороне. Но этого не понадобилось — в гостиной стоял всего лишь Альбус Дамблдор, необычайно серьезный и чем-то озабоченный. — Здравствуй, Питер, — тут же начал Дамблдор, не давая Питеру ничего спросить, — сегодня идеальное время — Самайн, и Воландеморт, по некоторым причинам, слабее, чем в другие дни. Приведи его сейчас. Питер вздрогнул, с ужасом смотря на Дамблдора. Сейчас? Но он же совсем не готов! И где авроры или орденовцы? Кто будет убивать Воландеморта — неужели сам Дамблдор? А если ничего не выйдет? Если Воландеморт окажется сильнее? Что, если он доберется до детей? — Сейчас, профессор? — переспросил Питер. — Конечно, мальчик мой. Когда ты вернешься с ним, ловушка уже будет готова. Но нам нельзя терять времени, иди же. Питер отрывисто кивнул и аппарировал с места, чтобы предстать перед своим вынужденным господином и открыть ему тайну дома Поттеров. Петтигрю в который раз пожалел, что согласился когда-то на уговоры Альбуса Дамблдора, согласился стать шпионом и согласился ничего не говорить об этом друзьям для большей достоверности. И согласился на этот чертов план, потому что интуиция вопила Питеру, что все плохо. Спустя всего пять минут Воландеморт беспрепятственно вошел в почти пустой дом Поттеров — он тоже не любил терять время зря. Где-то наверху слышалась возня детей и больше ничего. Дамблдора не было. И никаких авроров, никаких орденовцев тоже не было видно — и Гоменум Ревелио Воландеморта подтвердил их отсутствие. Сердце Питера ухнуло вниз. Нет, нет, авроры сейчас прибудут… Или они там, наверху, спрятались от обнаруживающих чар… — Хвост, за мной. Сегодня ты получил честь увидеть, как твой господин окончательно станет бессмертным. Питер лишь кивнул и поднялся по ступеням наверх. Дверь в детскую отворилась взмахом палочки Воландеморта, и Петтигрю увидел все тех же Гарри и Джерри, все так же сидящих в манеже. И никаких чар, никакой засады, никакой ловушки. Питера сковал страх, и пальцы его нервно дернулись. Воландеморт, желая насладиться своим триумфом, заметил это и на всякий случай лишил Питера возможности двигаться. Он не мог моргнуть, не мог сказать ни слова, он едва мог дышать; все, что он мог — это смотреть, как ненавистный Темный Лорд убивает малышей. Смотреть и молить Мерлина, что бы он не дал этому случиться. Дети прекратили играть и посмотрели на вошедших. Джерри рассмеялся было, увидев любимого дядю, однако смех быстро сменился плачем, что так не любил Питер. Джереми Поттер почувствовал давящую ауру Воландеморта, его нескрываемую жажду убийства, и теперь он лишь желал, чтобы неизвестный в капюшоне ушел. Гарри, наоборот, поднялся с места, облокотился на деревянные перила манежа и смотрел на неизвестного, чуть приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Том Реддл еще с приюта ненавидел детский плач, громкий, ужасно раздражающий и проникающий прямо в мозг через стены, одеяла и подушки. Но еще больше он не любил, когда на него беззастенчиво и нагло смотрят. Глаз Воландеморта дернулся, когда он увидел, как маленький зеленоглазый Поттер поднял кулачок и стал наматывать на него слюни. И делал он это, не отрывая взгляда от Темного Лорда. Поэтому Воландеморт резко поднял волшебную палочку, направил на лоб зеленоглазого паршивца, — «кажется, его зовут Гарольд», — и произнес слова Смертельного заклятья. Однако, вопреки всяким ожиданиям, зеленый луч впитался в тело мальчика и не нанес ему никакого вреда. Следующая попытка тоже необходимого результата не принесла. Тогда Воландеморт решил несколько изменить цель и убить второго мальчика, а после разобраться с феноменом первого. Тем более что бесконечный плач начинал его бесить. Гарри весело рассмеялся, слюнявой рукой потянулся к очередному зеленому лучику, перехватив его совсем близко у лба брата. В том месте, куда должна была попасть Авада, у Джерри появился легкий порез в виде стилизованной молнии, и мальчик расплакался еще больше, чем прежде. Магия вокруг него загудела, готовясь разразиться неконтролируемым детским выбросом. Воландеморт выругался, но вновь навести палочку на Джерри не успел — от Гарри внезапно разошлась зеленая вспышка, и словно все три луча Авады обратились против своего владельца. Темный Лорд, чувствуя приближающийся конец, кинул в манеж Бомбарду, и это было последним, что он сделал. Щиты, установленные на манежик, активировались, и Бомбарда отразилась в потолок. Защиты от непростительных не существовало, а вот от остальных заклятий — вполне. Предсмертное взрывное проклятье Воландеморта вместо детей разнесло крышу, и ударная волна прошла по детской, совершенно не задев манежа с детьми. Питеру Петтигрю не так повезло: прежде чем он смог сдвинуться с места, осколком зеркала ему оторвало палец, а еще тысячей других осколков разрезало одежду, обратив ее в лохмотья, и сильно изранило тело. Питер, видя, что на него сейчас упадет шкаф, кинул дополнительные защитные чары на манеж и обратился в крысу. После пересечения чар Фиделиуса Петтигрю аппарировал в свое убежище (с защитой манежа активировался и антиаппарационный барьер), — обустроенное в тайне даже от друзей, — и вырубился прямо на полу. А на следующий день Питер очнется и узнает, что его объявили предателем Поттеров, слугой Воландеморта и, вдобавок, мертвым. Узнает, что все, кто будет заподозрен в служении Воландеморту, тотчас отправятся в аврорат, а при наличии Темной метки — последует немедленная отправка в тюрьму Азкабан с последующим рассмотрением дела. Питер, злой на Дамблдора как собака, решит не соваться в магический мир. *** Джеймс, сидя на собрании Ордена, вздрогнул, и глаза его расширились в ужасе. Он оглянулся на Лили, уже находящуюся в полуобморочном состоянии. Джеймс резко вскочил со стула, опрокинув его, и бросился к камину. За спиной он услышал удивленные возгласы и голос Лили: «Фиделиус!», отвечающий разом на все вопросы. Сириус подскочил следом. Исчезнув в зеленом пламени камина, Джеймс появился у себя в доме в Годриковой Лощине. Внизу все было в порядке, однако Сохатый, не задерживаясь, бросился по лестнице наверх, в детскую. От него не отставали Лили и Сириус с палочками наизготовку. Перепрыгнув через упавший шкаф, хрустнув осколками стекла под ногами и черепицей крыши, Джеймс подбежал к манежу. И шумно выдохнул от облегчения, опускаясь на пол, ведь оба сына спокойно лежали и спали. Единственное, что вызывало беспокойство, это наличие у Джерри на лбу свежего воспаленного шрама в виде молнии. Рядом уже стояла Лили, ощупывая Джереми, а Гарри занимался Сириус. В детскую быстрым шагом вошел Дамблдор, тоже вытащивший палочку из крепления и готовый ко всему. Но не тому, что оба ребенка выживут! Опешив на мгновение, Альбус Дамблдор облегченно улыбнулся — о таком подарке судьбы он и мечтать не мог! Воландеморт был мертв, дети выжили и не пострадали так уж сильно — это превышало все его надежды! — Лили, Джеймс, все в порядке с мальчиками? — Директор школы Чародейства и Волшебства приблизился к молодой семье и кинул несколько диагностических чар на детей. — Д-да, профессор, — слегка запинаясь от пережитого страха, ответила миссис Поттер. — Что насчет того, что здесь произошло? — Я считаю, что к вам пришел Воландеморт. И вот доказательство, — Дамблдор указал на пепел неизвестного происхождения и чужую волшебную палочку. Трогать улики он благоразумно не стал. — Джереми же, — тут он внимательно посмотрел на девушку и двоих мужчин, — остановил его. Я считаю так потому, что у Джерри наблюдается слабое магическое истощение, в воздухе чувствуются последствия магического выброса, а еще этот шрам… в виде вполне очевидной руны. — То есть, Джерри — это все же Избранный из Пророчества, профессор?.. — ошарашенно спросил Джеймс, по-новому глядя на сына. — И он убил Воландеморта? — Многое указывает на то, что он Избранный, Джеймс, — обтекаемо ответил Дамблдор. — Но я не считаю, что Воландеморт мертв. Я думаю, нам стоит спуститься вниз и дать объяснения аврорам, которых я вызвал в спешке. В особенности, как Воландеморт сумел попасть в дом, скрытый Фиделиусом? — здесь Дамблдор посмотрел на Сириуса Блэка, про себя извиняясь перед ним — он-то прекрасно знал о том, что хранителем является Питер. Поттер заметил этот взгляд и поспешил развеять «сомнения» профессора. — Профессор, это не то, что вы думаете! Хранителем тайны был Питер! Мы сказали всем, что это Сириус, чтобы отвести подозрения… Пока Бродяга отвлекал внимание, Питер прятался, чтобы никто не сумел… — Я понял, Джеймс, — мягко остановил Поттера Дамблдор и обратился к Сириусу, — прости меня, Сириус, но ты понимаешь, что я подумал… Кстати, а где тогда Питер? Мне казалось, вы оставили следить его за детьми? Альбуса Дамблдора действительно интересовало местонахождения Питера. Ох, лишь бы с ним ничего не произошло… Лили, Джеймс и Сириус застыли. Перепугавшись за детей, они совсем забыли о Питере! — Мы найдем его, ладно, — вздохнул Дамблдор, увидев растерянные лица молодых людей. — А сейчас стоит все же спуститься и дать объяснения аврорам… И, наверное, прессе. Глядя в спину Сириуса Блэка, Дамблдор легко и быстро взмахнул палочкой, посылая едва видную нить заклинания «Отторжение» на Гарри. Лили и Джеймсу следует сосредоточиться на Джереми, пусть он и не является Избранным — но мальчик обладал весьма подозрительной магией у его шрама, и Дамблдор предположил, что это некое темное посмертное проклятье. Не зная его свойств, можно лишь окружить Джереми заботой и вниманием, пока не выясниться, чем является это проклятье. *** Никто, ни Поттеры, ни Блэк, ни Люпин, никто не хотел верить в предательство друга, доброго и милого Питера, с которым они дружили вот уже сколько лет! Однако все факты говорили против него; и в конце концов друзья сдались. Джереми был благополучно объявлен тем, кто победил Воландеморта, и журналисты назвали его Мальчиком-Который-Выжил. Дамблдор окунулся в судебные дела Визенгамота, помогал поддерживать порядок в освобожденной стране, в свободное время пытался разобраться со шрамом Джереми. А потом и зимние экзамены в школе подступили, и сборы Международной Конфедерации Магов… Времени не хватало ни на что. А Гарри… А к Гарри, оплетенному слишком сильным заклятьем Отторжения, проявляли все меньше внимания.