Все статы в плюсе

– О-о-о, какое красивое деревце! – восхитилась Лаванда, впервые зайдя в их новый «штаб». Сакура, размером чуть ниже полуметра, радостно покачала листьями. Для цветов был не сезон. Маленькое дерево стояло на высокой табуретке в красивом черном округлом горшке. – Кактус, пихта и сакура, – с сомнением протянул Седрик, – как-то это... – Вот-вот, – поддакнул Драко, неодобрительно косясь на группу девчонок, активно восхищающихся обустройством комнаты в общем и сакурой в частности, – я Поттеру тоже самое говорил. Но вообще-то это кипарис, а не пихта. Как ты их вообще перепутал, а сакуру без цветов узнал? Седрик только плечами пожал. –Скоро Хэллоуин, – мечтательно и громко протянула Луна, – нарглы вьются по всей комнате, но не могут найти украшений. Они обеспокоены. На несколько секунд все разговоры в помещении стихли, а потом раздался неуверенный голос Невилла: – Можно у Хагрида тыкв попросить, у него их много. Если я правильно понял мысль Луны. Девчонки радостно загудели и зашушукались. – О Мерлин, – Драко закатил глаза к потолку и так и остался стоять. Сверху на него смотрела призрачная голова Пивза. Наглый полтергейст, очевидно, понял, что его заметили, и указал коротким толстым пальцем на дверь. Драко совсем чуть-чуть склонил голову, показывая, что понял, и набросал сообщение в чат. – Что тебе, Пивз? – угрюмо спросил Рон, едва они вышли в коридор и Гарри закрыл за собой дверь. – Можно и повежливее, маленький второкурсник, – Пивз два раза кувыркнулся в воздухе и застыл вверх ногами. – Вы заняли мою комнату, между прочим. – Твою комнату? – изумленно переспросил Драко, невольно оглядываясь на дверь в «штаб». – Мою комнату, мою, мою, мою! – вдруг повысил голос Пивз, – Я больше шестисот лет в ней жил! А вы пришли – и отобрали её! – Ты же мертвый, – брякнул Рон, – найди себе новую комнату. Пивз недовольно уставился на него. Вдруг его неприятный образ поплыл, широкая голова вытянулась, как и тело, приняв гораздо более человечный - и одновременно пугающий - образ. Пивз приблизился и ткнул Рону пальцем в грудь. – Сами ищите! Эта комната Высокого Клуба, существовавшего тогда, когда никаких Малфоев и Уизли с Поттерами не существовало! А я, как последний его существующий член, запрещаю использовать это помещение. Гарри, еще не отошедший от превращения знакомого полтергейста в незнакомое, нечеткое человеческое подобие, только хлопнул глазами. Рон тоже бормотал себе что-то под нос, крепко задумавшись. И только Драко сохранял невозмутимое спокойствие. – Не наглей, Пивз, – с опасными нотками в голосе произнёс он, – эта комната теперь наша. И теперь мы там будем пить чай, делать домашку и общаться, играть в шахматы и карты. – Совсем как твой отец, – недовольно фыркнул Пивз, – он сказал тоже самое лет двадцать пять назад. Правда, в итоге все равно ушел в свои подземелья. – Ну а мы – не уйдём, – оправился наконец Гарри от шока, – теперь это наша комната для наших собраний Высокого Клуба. Благодаря тебе, кстати, теперь название есть. – Банальное и странное, – невольно вырвалось у Рона. Пивз кинул на мальчика острый взгляд и снова перевернулся в воздухе. Учитывая, что привычный образ он еще не вернул, мозгом это воспринималось странно. – Нормальное, – буркнул полтергейст и принял знакомый всем обитателям Хогвартса облик. – Вы чары поставили, я дотронуться до вещей не могу. Ни до штор на стенах, ни до стульев... – Потому что мы умные и продуманные, – оскалился Драко, – а теперь, прости, нам пора. Пивз внезапно встрепенулся, издал неприличный звук ртом и буквально ввинтился в потолок. Через секунду из-за угла выплыл Кровавый Барон, задумчиво смотрящий перед собой. – Юные Поттер, Малфой, Уизли, – поприветствовал он друзей. – Здравствуйте, – почти хором ответили мальчики. Барон внимательно посмотрел на них, на потолок, на дверь в новоиспеченный Чайный Клуб и снова на потолок. Задумчиво хмыкнул и, не прощаясь, улетел туда же, куда и Пивз. – Кто-то что-то понял? – немного нервно спросил Рон. – Не-а, – беззаботно покачал лохматой головой Гарри, – пошли к нашим. *** – И после пира мы соберёмся в нашем Клубе, – щебетала Лаванда за столом Гриффиндора. Близнецы, сидящие не так уж далеко от девочки, многозначительно переглянулись и даже прекратили кидаться перечными чертиками. – Гарри такой молодец, что это придумал! И Рон, и Драко, конечно, тоже. Очень миленькая комната... У Джерри отчётливо дернулся глаз. Раз послушать про этот их «Высокий клуб», два, случайно услышать в коридоре в третий... Казалось, что все помешались на идее его брата. А прошла всего пара дней! Джерри лично слышал, как пара четверокурсников с Равенкло обсуждали, что раньше, лет шестьсот назад, этот клуб был престижен и популярен – и если сейчас будет также, то участие в нем может помочь при карьерном росте в Министерстве. Мол, раньше членство в «Высоком клубе» показывало образованность и все такое. Даже Гермиона заволновалась и думала о вступлении. Даже спросила у Лаванды, что для этого нужно. «Нужно быть другом Гарри, – пожала тогда плечами Браун, – и иметь хорошие или нейтральные отношения с другими ребятами. Чтобы ссор не было». Гермиона подошла к заданию основательно – узнала имена всех членов клуба, проанализировала свои отношения с ними (с доброй половиной она даже словом не перебросилась), потом узнала отношение Дина и Джерри к этой затее, и активно готовилась «подавать прошение в этот клуб». Хорошо хоть не сегодня. *** Сегодня в штабе «Высокого клуба» было весело – во-первых, детям пришлось оттирать комнату от какой-то слизи, разлитой, вероятнее всего, Пивзом. Седрик умело превратил это в соревнование – слизь убиралась далеко не всеми заклинаниями, и почти сразу приобретала иммунитет к уже использованным. А едва ребята справились со слизью, сработало какое-то заклинание, перевернувшее комнату вверх дном. Длилось оно до тех пор, пока последний из «потерпевших» не решился сделать шаг, оторвав ногу от пола, ставшего потолком. Седрик и Гарри стояли специально максимально долго, пытаясь еще и подготовиться к следующей возможной проказе. И та действительно не заставила себя ждать – едва всё вернулось, как было, с потолка посыпался перуанский порошок тьмы с каким-то закрепляющим порошком. Полчаса под визги и крики волшебники играли в «салки в темноте», спотыкаясь о пуфики и путаясь в занавесках. Все тот же Седрик, после того, как самолично чуть не уронил на пол горшок с Сакурой, поставил вокруг растений мягкое отталкивающее силовое поле. А когда напоролся на стол, то и его накрыл похожим заклинанием. А когда порошок развеялся, оказалось, что из комнаты невозможно выйти – дверь не открывалась. Настала пора страшных хэллоуинских историй. Ребята уселись на пуфики, вызвали домовиков и попросили принести чай с остатками сладостей. *** - Это случилось давным-давно, когда Мерлин уже умер, а такого же сильного волшебника не могли найти, - рассказывала Луна, изменив мечтательный и отстраненный тон голоса на совершенно другой – вкрадчивый и тихий. Уже это напрягало нервы больше, чем всякие истории. – Мерлин был тем, кого боялись даже самые страшные твари, а с вестью о его смерти в Англии начали происходить ужасные убийства… Рон поёжился. Слушать об убийствах от одиннадцатилетней милой и чудаковатой девочки было очень... не очень. Кинув быстрый взгляд на компанию, мальчик понял, что не один он ощущал себя странно. За окном уже потемнело, и последние красные лучи закатного солнца терялись в тяжелых облаках. «Что-то мне неспокойно», - написал Рон в чат и почти сразу же получил краткий ответ от Гарри: «Мне тоже». А спустя еще пару секунд друг отправил тревожное сообщение: «Мне кажется, я слышал чей-то шёпот» «Я не смог разобрать его, он словно был слишком далеко, или какая-то преграда глушила звук» «Но он то уходил, то возвращался» «Я не слышу ничего», - моментально откликнулся Драко, и Рон написал тоже самое. Однако, пусть им и было всего по двенадцать лет, мальчишки разучились быть наивными в таких тревожащих моментах – если проигнорировать в Барьере высокого уровня простой шорох, то можно было и «умереть». «Плохо», - только и написал Гарри, и его друзья увидели, как он демонстративно вслушивается в рассказ Луны. Девчонки тихо взвизгивали на особо страшных моментах – маги вообще редко увлекались подобным, и даже не очень качественная страшилка могла их впечатлить. Гарри и Рон натренировали нервы во время обучения в маггловской школе, а потом запугали Драко историями так, что он совсем перестал бояться «выдуманных рассказов». Но, стоило признать, иногда у кого-то из Клуба фантазия поворачивалась так, что становилось действительно жутко. - Скоро отбой, - сказал Седрик сразу, как Луна закончила свою страшилку, - и нам следует разойтись по гостиным. - А разве дверь откроется? – Невилл поежился, представив, что будет, если они останутся ночевать здесь, никого не предупредив. Простым снятием баллов тут не отделаешься. Седрик демонстративно хмыкнул и позвал в воздух: «Дикки!». Почти мгновенно и с громким хлопком перед ним появился домовой эльф, услужливо замерший в ожидании просьбы – Седрик мог обращаться к эльфам, как староста, но не все его приказы выполнялись. Именно поэтому в Хогвартсе приказы старост назывались «просьбами» – эльф может их выполнить, а может и отказаться. - Дикки, пока мы отмечали тут Хэллоуин, кто-то запер дверь, - мягко обратился к эльфу Седрик, - не мог бы ты помочь? Эльф вытаращил глаза, пробормотал что-то вроде «нехорошо» и щелкнул пальцами – и вслед за этим действием послышался еще один щелчок, но уже дверного замка. - Дикки сообщит директору Дамблдору, сэру, - произнес домовик высоким голосом и исчез с хлопком. Ребята стали расходиться – сначала ушли гриффиндорцы и равенкловцы, а спустя пару минут хаффлпафцы последовали за ними. Потом отбыла часть слизеринцев, по просьбе оставив Гарри, Рона и Драко одних. - Хорошо, что Седрик у нас староста, - вздохнул Рон, падая на яркий желтый пуфик. – А то я уже начал думать, каким заклятьем буду вышибать дверь… Драко согласился с ним, выбирая себе пуфик зеленого цвета – он был истинным слизеринцем, и проявлял свой «патриотизм» даже в мелочах. Гарри нервно ходил из стороны в сторону, задумчиво хмурясь и словно общаясь с кем-то. Впрочем, Рону и Драко было ясно, что их друг переписывается с Ако, и речь идет о вещах весьма неприятных. Наконец, их диалог закончился, и Поттер остановился перед Роном. - Ты следишь за Джинни? – Прямо спросил он, вогнав друга в кратковременный ступор. - Я? Слежу? Не то чтобы… - Брось, - поморщился Гарри, - ты наблюдаешь за ней хоть иногда? - А, - облегченно выдохнул Рон, - да, конечно. Ей нравится в Хогвартсе. - А как ее поведение? Оно сильно изменилось? Рон крепко задумался. - Нет, - наконец ответил он, - совершенно точно нет. Все в рамках нормального: редкие расстройства из-за плохих оценок, радость от новых заклинаний… За Джерри ходит хвостиком. Но я ожидал этого, ну, знаешь, она говорила о нем все то время летом, что я был рядом. - Мне тоже показалось, что она ведет себя довольно типично для детей ее возраста. Рон и Драко недоуменно переглянулись. Такого Поттера, спокойного и задумчивого, ужасно серьезного и взрослого, они видели крайне редко. И это заставляло внутренне подобраться, настроиться на неприятности. - Ако, как вы помните, сообщил мне, что в этом году судьба готовила нам встречу с василиском, - начал Гарри, - но я не уточнял подробностей, опасаясь завязнуть в этом. Сейчас, возможно, я слышал его голос, пока он полз по трубам в стене – Ако сказал, так было в истории, которую он знает. Но проблема в том, что василиска должен был кто-то пробудить и направить, а в его истории этим человеком стала Джинни под действием Темных чар, - мальчик внимательно посмотрел на побелевших Рона и Драко. – Как вы могли понять, у нас этого не произошло – поведение Джинни не поменялось, а значит, василиска контролирует кто-то другой. Вопрос: кто? - В Хогвартсе обучается по сорок – пятьдесят учеников на курсе, курсов семь, плюс около пятнадцати взрослых, - начал размышлять Драко, пока Рон был в подавленном состоянии, - мы можем почти со стопроцентной уверенностью исключить слизеринцев и наших ребят с Клуба, ведь с последними мы находимся рядом слишком часто, чтобы не заметить подозрительных движений, а у первых слишком хорошо вдолблены в голову правила безопасности, включающие в себя «с любой потенциально опасной проблемой или подозрительной активностью иди к декану». Резко изменивший свое поведение однокурсник – это подозрительно, даже если эти изменения происходили летом. - Но мы не можем исключить их полностью, ведь неизвестно, как действуют эти Темные чары и когда их наложили – вдруг в самом начале лета? И изменения покажутся друзьям вполне естественными и плавными? - Проблема в том, что мы знаем, что это за чары – точнее, зачарованная вещь – и даже кому она принадлежала. - И кому же? - Твоему отцу, Драко. Драко нахмурился и задумался. Сейчас был не тот момент, когда следует отрицать все обвинения и истерить, кляня друга в недоверии к его семье. - Лето… Отец сбыл Горбину из лавки в Лютном кучу темной гадости в середине этого лета, готовясь к налету авроров. Мог он продать и искомую нами вещицу? - Я не знаю, - после недолгих размышлений признал Гарри, - это была собственность Воландеморта, но твой отец вполне мог посчитать ее бесполезной – она не выглядела ценной, никаких видимых и очевидных функций не выполняла… - Что это за вещь хоть? – перебил Рон, переварив новости. - Дневник, - после недолгих колебаний ответил Гарри, - выглядит совсем как маггловский, в черной толстой обложке. Я вот что понять не могу - почему в истории Ако мистер Малфой подбросил дневник Джинни, а у нас - нет? Неужели просто потому, что узнал о твоей, Драко, дружбе с Роном? - Мне тоже это интересно, хотя я страшно рад, что с Джинни все в порядке, - и мальчики посмотрели на Малфоя. - Я напишу отцу и спрошу об этом дневнике, - решился Драко, - а сейчас надо идти в гостиную – отбой через две минуты. Если пойдем через тренировочный барьер, то должны успеть.