Дышать хочу тобой

- Чон Чонгук, - тяжело вздохнув, Хосок уперся ладонями в пыльную кафедру. Упомянутый даже не отреагировал, дергая замочек на брюках «преподавателя», утыкаясь носом в белье и глубоко втягивая в себя воздух. Он стоял на коленях спиной к пустой аудитории, и пускай кабинет был закрыт и пары в крыле закончились, у Хосока коленки дрожали от страха быть застуканным. Хотя и кайф от уверенных действий своего парня был не меньшим. - Хватит. Я уже почти семь часов отработал, душ принимал вообще все десять назад, а ты… - Хосок зарылся пальцами в длинные волосы, потянул младшего вверх, чтобы встал, но какой там, когда крышу Чонгука сорвало и тараканы разбуянились. - Ну пожалуйста… Я хочу член своего папочки, - младший куснул светлую полоску кожи выше резинки белья. - Господи, за что ты так со мной?! – Хосок не смог скрыть как его бросило в дрожь от дурацкой пошлой фразы. – Делай что хочешь, садист… - Извини… ты такой сексуальный сегодня. Не мог отвести взгляд от твоей задницы всю пару, - Чонгук потерся щекой о выступающий бугорок и засиял, когда Хосок издал неопределенный скрипящий звук, наваливаясь грудью на бумажки, помогающие ему в процессе чтения лекции. Значит, уже сдался. Он потянул трусы вниз, ловя наполовину скрытую под кожей головку на язык. Член у Хосока был самый обычный – не самый крупный, темный, со шрамиками от чонгуковых зубов, отчетливо белеющих сбоку, почти ровно посередине. Чонгуку нравилось на эти последствия приступа страсти смотреть, своеобразная метка, хоть никогда не повторит, слишком уж долго потом Хосок нылся. Что там на них нашло тогда – неизвестно, но сейчас младший испытывал жажду немного другого рода. Нежную такую жажду. Он вылизал на глазах твердеющий и поднимающийся член, а затем взял ствол в рот, втягивая в себя щеки. Хосок прижал ладонь, с натянутым рукавом свитера ко рту, чтобы заглушить стоны, он никогда не был тихим и эта сторона парня Чонгука очаровывала. - Ми-вый, - он пробубнил, упирая орган во внутреннюю сторону щеки, и совсем погрузился в процесс, стремясь как можно скорее довести любимого до разрядки. Хосок откровенно скулил, переминаясь с ноги на ногу, чем безусловно мешался, но стоять ровно не смог бы под угрозой смерти. Если бы Чонгук мог усмехнуться с членом во рту, то сделал бы это, но пока получал удовольствие от развращения «домашнего мальчика» и «ботана». Мысленно поставив галочку к «минет в аудитории», он дал себе передышку, сдавливая член в ладони и оставил мокрые поцелуи на соленой мошонке. Дотерпеть бы до дома со своим стояком и не пополнить коллекцию быстрым перепихом в общественном туалете - довольно мерзкая идейка. - Ах, Гукки… - прошептал Хосок, вскидывая голову. – Еще чуть-чуть… В коридоре послышался стук швабры и шорох колесиков – уборщица лениво елозила тряпкой по кафелю, и Чонгуку пришлось дернуть Хосока за яички, чтобы не пытался вырваться и отскочить. Он поспешно вернулся к члену, обсасывая его и массируя основание, игнорируя поток тихих ругательств, половину из которых слышал впервые. Ручка кабинета дернулась, щелкая, но не поддалась. По животу Хосока скользнули капли пота и Чонгук проследил за ними взглядом, обещаясь слизать все до единого. Возня за дверью обозначала, что уборщица искала ключи, и стоило только сунуть их в скважину, как член во рту Чонгука дрогнул, выплескивая сперму. Дверь не открылась – он оставил вставленные ключи изнутри, но Хосок окончательно ослаб, стекая на пол. На прохладном камне хотелось лежать вечно. - Сука, Чонгук… - он выдохнул, когда колесики покатились к следующему кабинету. - Ммм… - младший навис над ним, надавливая на щеки и приоткрыл губы, пуская смешанную со слюнями сперму в рот Хосока. Чонгук… С-с-сука.