Дышать хочу тобой

Музыка гремела так, что грохот барабанов собирался вынести мозг через уши, заглушая визг толпы. Звуки гитары иногда из красивых переливов срывались на вульгарный визг циркулярной пилы, посылая неприятные импульсы по телу. Хосок скакал вместе со всеми, срывая голос криками поддержки, веселая атмосфера всегда легко овладевала им. Чонгук был рядом, подпевая любимой рок-группе, умудряясь танцевать под гроул вокалиста, напоминающий озвучку демонов во второсортных ужастиках. Разгоряченный, потный и возбужденный, он взмахивал головой в такт, отчего его отросшие волосы растрепались в живописный беспорядок. Музыка переполняла его, просясь на выход, и ему не требовался алкоголь, чтобы быть на волне со всеми. Пускай через полчаса кто-то в толпе перепьет, кто-то подерется, а кто-то упадет и получит пару смачных пинков под ребра; сейчас они равно, почти как единое целое. Чувствуя, что сейчас взорвется, Чонгук, схватив Хосока за руку, потащил его от сцены в сторону, припирая к стене. Парень выглядел так аппетитно, раскрасневшись, с мокрыми прядями, налипшими на лоб, что он не удержался, сдергивая майку с плеча и впиваясь в него зубами. Чонгук не щадил его, крепко сжимая челюсти, так, что под следами капилляры начали лопаться. Хосок застонал, наверняка от боли, он забрался под белую, с неживописными потеками от пролитого пива, футболку, вжимая ногти и соскребая слои нежной кожи, желая оставить вздувшиеся красные метки. Они пользовались темнотой помещения с толком, что даже всполохи дешевой светомузыки не раскрывали их действия, хотя все были чересчур заняты происходящим на сцене. Вокалист сунул руку себе в штаны и недвусмысленно задергал бедрами, вызывая бурную реакцию публики. Какая-то женщина попыталась залезть на сцену, размахивая лифчиком. Толпа бесновалась, визжа и смеясь. Чонгук взял чуть выше, целясь к бледной тонкой шее, и присосался ненадолго, оставляя метку для следующего укуса. Когда он вонзил зубы, Хосок дрогнул и прильнул к нему, не оставляя и миллиметра между их телами. Он скребнул ногтями по исполосованным ребрам, и только получив свободу, схватил зубами ключицу. Чонгук вскрикнул, не ожидая, что будет так больно, у него даже глаза заслезились. Колени ослабли, но он обхватил шею Хосока ладонью, сдавливая, чтобы уменьшить хватку зубов. Старший отстранился резко, ударяясь затылком об стену и прикрыл глаза, высовывая язык наружу. Замычав, Чонгук сжал руку сильнее, даже в нынешнем освещении видя, как наливается красным лицо напротив из-за очевидного удушья. Он обхватил губами высунутый язык, обсасывая и прикусил его, пока не почувствовал привкус крови во рту. Хосок забрыкался, вырываясь и хватая губами воздух, он стер с подбородка тонкую ниточку окрашенной слюны. Схватив Чонгука за волосы, он потянул его вниз и, зажав голову, придавил пальцами веки парня. Высунув язык, Хосок скользнул кончиком языка по глазному яблоку, впитывая в себя виктимный скулеж. Сейчас у них не было ведущего, они боролись за каждое движение, подчиняя и подминая под себя. Чонгук с трудом выбрался из захвата, заламывая обе руки за спину парня, и вжался пахом в обтянутые джинсами ягодицы. Обездвиженный, Хосок чувствовал трение сзади, которого сейчас было критически мало, он сдирал щеку о стену от каждого движения. Запястья выскользнули из потных рук, и Хосок мгновенно воспользовался этим, чтобы развернуться и влепить звонкую пощечину распоясавшемуся парню. Младший на мгновение замер и засмеялся, подставляя лицо под новый удар. У него в ушах зазвенело от точных шлепков, выбивающих дух. С каждым разом пощечины становились слабее, пока старший не выдохся. Усмехнувшись, Чонгук сунул в рот Хосока средний палец, двигая им вглубь, до рвотного рефлекса, и прильнул ртом к челюсти, вылизывая её.

***

- Чон Чонгук, - прохрипел Хосок, у которого был сорван голос и раскалывалась голова. – Я все понимаю, но вот этого я не понимаю! Он ткнул пальцем в засос, красовавшийся на скуле. Леопард, как он есть, с пятнами от укусов, синяками от пальцев, и прочими следами, просто повсюду. - А у меня, кажется, яйца фиолетовые, - уныло пробубнил Чонгук с опухшими щеками. Изнутри они были просто в хлам и болели ужасно. - … - Хосок вздохнул. – Ну иди, иди поцелую…