Wings

На следующих выходных Тэхён с Чонгуком должны поехать к родителям последнего. Для Тэхёна это было очень ответственное мероприятие, хоть Чонгук и сказал, что мать уже давно знает о его ориентации, а отец погиб в автокатастрофе. — Не волнуйся, — улыбнулся Чонгук. — Если ты понравился мне, то понравишься и моей маме. Чонгуку, в отличие от Тэхёна, было всё равно, что скажет его мама. Для себя он уже решил, что проживёт с этим парнем всю жизнь несмотря ни на что. Но Тэхён очень сильно боялся не понравиться маме Чонгука. Он боялся быть недостаточно идеальным для своего Гукки. Тем не менее, мама встретила парней очень гостеприимно. Тэхёну было очень трудно справляться с волнением. Он подарил Чонгуковой маме дорогое платье, пытался поддерживать разговор, и вроде нигде не прокололся. Чонгук всё время держал его за руку под столом, иногда поглаживая колено. — Мама, мы хотим заключить брак. — Говорит Чонгук, пользуясь внезапно возникшей паузой. Ложки перестают греметь в тот же момент. — Чонгук, ты в этом уверен? — улыбка сразу исчезает с лица матери. — Как долго вы вместе? — Да, я уверен, — Чонгук сказал это с каменным лицом, но после ответа Тэхёна на вопрос его матери, он растаял и улыбнулся. — А ты, Тэхён? — мать всё же лелеяла надежду на то, что её сын женится на девушке. — Я хочу прожить с Чонгуком всю оставшуюся жизнь. — Он обнял его рукой, мягко улыбнувшись. — Я не даю своё благословение. Я слишком мало знаю о Тэхёне. Может, если бы ты познакомил нас раньше, всё было бы по-другому. Но сейчас я не могу тебе доверять, Тэхён, прости. Чонгук резко вскочил с места. В его глазах замелькали живые огоньки. — Почему ты не можешь принять то, что я люблю парня? — Чонгук очень разозлился. — Как можно быть такой эгоисткой? Я знаю, что ты хочешь внуков, но неужели тебе не важно моё счастье? Я хочу быть с Тэхёном! Мы с ним поженимся, и будем жить счастливо! Всё время, которое Чонгук с пристрастием отстаивал своё мнение, Тэхён тянул его за руку и пытался успокоить, но Чонгук не слушал ни его, ни свою мать. — Ч-чонгук… В ту же секунду он вышел из дома, оставив Тэхёна и свою маму на кухне. Парень растерялся. Только что из-за него поссорились мать и сын. Он, в отличие от Чонгука, понимал, что мама хочет ему только добра, и её мнение является объективным. Так что Тэхён побежал на улицу вслед за женихом. Он стоял совсем недалеко от входа в дом и курил. — Выбрось это немедленно! — Нахмурился Тэхён, увидев в его руках сигарету. Чонгук только нахмурился в ответ, пуская очередное колечко дыма. — И без тебя хреново было, не нагнетай. Тэхён вздохнул. Он просто обнял Чонгука, и ему пришлось выбросить сигарету, чтобы прижать своё солнце ближе. — Тебе нужно попросить прощения у матери, — сказал Тэхён ему в плечо, и Чонгук тут же попятился назад. — Я не собираюсь этого делать! — нахмурился он. — Гукки, неужели ты не понимаешь? — Тэхён по-прежнему чувствовал себя виноватым. — Мама не хочет тебе плохого. Подумай сам, откуда ей знать о том, насколько мы близки? По сути, мы начали встречаться неделю назад, ну максимум месяц, если брать за начало тот день, когда я устроился к тебе на работу. И сейчас ты привозить меня к своей маме и говоришь, что собираешься прожить со мной всю оставшуюся жизнь. Конечно, она растеряется. И не удивительно, что она отказала. Она ведь совсем меня не знает, а понять человека за полчаса очень трудно. Ты должен её понять, Чонгук. Ему было трудно это признать, но Тэхён был прав. Чонгук немного смягчился, но не хотел признавать то, что он не прав. — И что ты мне предлагаешь? Расстаться с тобой? Ждать ещё целый год, пока вы узнаете друг друга лучше? Теперь уже не выдержал Тэхён: — Ты потерял отца, а теперь хочешь потерять мать? Ты себе даже представить не можешь, как тяжело жить без родителей! Я прожил две таких жизни, так что, поверь мне, я знаю, о чём говорю! Пусть тебе уже за двадцать, нельзя отрекаться от родительской поддержки. И если ты не собираешься просить прощения, то это сделаю я, потому что мне за тебя стыдно! Тэхён влетел в дом, громко хлопнув дверью. Зайдя в кухню, он почти сразу бросился в ноги Чонгуковой маме, пьющей таблетки. — Простите его! — Громко вскрикнул он. — Чонгук поступил очень глупо, да. Это любовь вскружила ему голову, это я во всём виноват! Не обижайтесь на своего сына, умоляю, не вините его. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, после появился Чонгук. Он тоже упал рядом с Тэхёном и слёзно начал просить прощения у матери. — Дети, встаньте, — сказала женщина притихшим голосом. Чонгук с Тэхёном тихо встали. — Чонгук, я благословляю вас. Она сказала это с очень болезненным видом, и Чонгук поначалу не мог поверить в услышанное. — Ты серьёзно? — Если Тэхёну удалось убедить тебя попросить у меня прощения, то, думаю, он будет хорошим мужем. Чонгук мгновенно повеселел. Он на радостях начал обнимать маму, а потом и Тэхёна. Последний очень радовался тому, что всё-таки всё прошло удачно. Вечером они встречаются с Джином в какой-то уютной забегаловке со скатертями в красно-белую клетку и мягкими бордовыми диванчиками. — Зачем вы меня сюда позвали? — сказал Джин, глотнув немного тёплого зелёного чая. — Я хочу взять твоего брата в мужья, если так можно сказать. — Джин чуть не подавился чаем. — Вашей бабушки, к моему сожалению, нет в живых. Так что я буду просить одобрения у тебя. Быстро соображающий Джин сразу схватил нить разговора. Он улыбнулся, отставив стаканчик с чаем в сторону. — Да, пожалуйста! — Тэхён очень удивился. — Мне лишние проблемы не нужны. Это же надо постоянно следить за ним, за его питанием, сном, крышей… Это всё так утомляет, — он наигранно надул щеки. — Хах, а если серьёзно? — спросил Чонгук. Тэхёном уже почти закипел от злости. Совсем не смешная шутка. — Если серьёзно, — он сделал глоток из стаканчика, — то я уже взял с тебя слово, что ты будешь заботиться о моём пиздюке, — он потрепал брата по голове. — Так что, конечно, я даю своё согласие. Мой брат в надёжных руках, и я рад, что мне больше не придётся о нём беспокоится. Тэхёна очень тронула эта фраза. Что-то в этом роде обычно говорит отец дочери, когда отдаёт её замуж. Он был почти наверняка уверен, что Джину было трудно отпускать младшего брата. Тэхён вступает в брак, это серьёзное решение. Теперь Джин будет приезжать гораздо реже, может, и сам обзаведется семьей и готовить будет уже для кого-то другого. Тэхён будет скучать по тем счастливым временам, когда они виделись несколько раз в неделю и могли проводить вместе так много времени. Через две недели они наконец-то нашли ресторан, который понравился Тэхёну. Он уже вымотал Чонгука, который устал искать хороший ресторан. Но выбор парня оказался очень странным. — То есть ты убил целых две недели для того, чтобы найти вот это? — нахмурился Чонгук при виде большого помещения, в котором кроме столов, стульев, окон и люстры не было ничего. — По-моему это отличное место, — улыбнулся Тэхён. — А украсим мы его сами. Я говорил с администратором, он сказал, что они предоставят нам цветы, ленты и шары для украшения. Чонгук не мог понять Тэхёна. Неужели он действительно хочет сам всё здесь украсить? — Я же не говорил, что мы будем украшать зал, — хитро улыбнулся Тэхён. Он послал Чонгука домой, а сам остался. Через полчаса долгих уговариваний и ещё полчаса, потраченного на сборы и поездку на автобусе, сюда приезжает Намджун. Он недоумевает, почему именно его попросили украсить зал, он же вовсе не творческий человек. Тэхён сказал, что дизайнерские навыки тут совсем не обязательны, сказал, что его старший брат работает дизайнером и ему просто нужна помощь. — Привет, — широкоплечий шатен в нежно-розовой толстовке обернулся и дружелюбно улыбнулся. Намджун потерял дар речи. Сладкие губы-вишни первыми привлекли внимание. Они блестели, будто смазанные маслом, и Намджуну безумно хотелось коснуться налитых вишен. Его почти сразу поразили большие глаза. В них черными кругами отражался целый космос, а в этом космосе — маленький застенчивый Намджун. — П-привет, — он протягивает руку и млеет от того, насколько у незнакомца мягкая кожа и приятный персиковый запах. — Меня Сокджин зовут. — Джин… Какое красивое имя… Кажется, Намджун когда-то читал книгу про принца Джина. В реальности он оказался прекраснее, чем в сказке! — Меня — Намджун. Оч-чень приятно, — Намджуну удалось поддержать разговор, но Джин оказывается слишком прекрасным, чтобы рядом с ним можно было спокойно дышать. Они знакомятся немного ближе, и Джин даёт Намджуну первое поручение. Парень ужасно волнуется, как бы всё не испортить. У него трясутся руки, когда прикрепить цветок к ленте не получается, а спрашивать Джун боится. Не хватало, чтобы Джин ещё подумал, что он тупой. Полная безвыходность… Джин подходит к нему только через полчаса, когда сам заканчивает украшать первый десяток стульев. — Я с-сломал семь шпилек, — он уже даже успел их посчитать. Намджун посмотрел на него такими невинными глазами, что Джин не мог на него злиться. — Можешь, пожалуйста, показать ещё раз, как это делается? Джин терпеливо садится рядом с ним и вновь начинает объяснять. Он ужасно не любит нерасторопных людей, но Намджуну можно помочь. Джин уходит, и Намджун понимает, что всё время, которое парень пытался объяснить ему, как правильно крепить цветы к лентам, он глазел на его шикарные волосы, зачесанные назад. Теперь ему нужно кровь из носу разобраться с этим делом, иначе всё закончится очень плохо. Он старается как можно быстрее выкинуть из головы Джина, и наконец-то концентрируется на своём занятии. Он справляется быстро, но когда Джин проверяет работу, Намджун не замечает на его лице улыбки. Он просто даёт ещё одно задание и уходит. Намджун снова пристально за ним следит, и так и не замечает, как разливает банку клея. — Да ты, блин, можешь хоть что-то сделать, и не испортить это? — хмурится Джин. Случилось самое худшее, что могло произойти — Намджун его разозлил. — Вот тебе деньги, — он достал мятую купюру из кармана и силой запихнул в руки Намджуна, — иди в магазин, и купи клей. Надеюсь, хоть с этим ты не напортачишь. Джун шел по улице совсем один. Ему было гораздо холоднее, чем утром, но он не мог не идти. Все его мысли были заняты тем, как загладить свою вину. По дороге в магазин он видит булочную и решает, что неплохо было бы перекусить. Он покупает Джину яблочный штрудель, а сам себе ничего не берёт. Возвращается он уже в приподнятом настроении. — Джин, прости меня, пожалуйста, — он протягивает ему пакет с клеем и штруделем. — Что это? — Джин достаёт выпечку, и Намджун неловко краснеет. — Ты говорил, что любишь яблоки, так что я решил купить тебе яблочный штрудель. Джин улыбнулся. Он любил поесть, так что здесь Намджун угадал. — А ты не такой дурак, каким кажешься, — говорит он, когда они сидят в стороне от украшений. — И вовсе я не дурак, — как хорошо, что Намджуну не приходится смотреть на Джина, иначе он сейчас был бы краснее лент для украшения. — Но разве я могу нормально мыслить, когда рядом со мной такая принцесса? Проходит две секунды, прежде чем Джин давится штруделем. — Как ты меня назвал?