Он был для него богом

      — Верховный шаман, — резкий голос прорезает тишину юрты. Ресницы названного дрогнули, являя взору сероватые глаза. Шаман находит взглядом говорившего.       — Я вроде просил не тревожить меня, пока я не разрешу.       Перед ним мальчишка в серых одеждах, но с невероятно ярким макияжем. Тэб поднимается со своего места. Десяток потревоженных амулетов на шее легонько стучат друг о друга, звенят и создают понятную одному хозяину мелодию. Он берет посох, украшенный перьями и разными символами, опирается на него, глядя на мальчика.       — Но также Вы говорили без промедления нести письмо, если его принесет большая птица с ярким оперением, — оправдывается мальчишка.       Кокочу-Тэб щурится. Какой дерзкий парень, но он прав. Письмо от большой птицы с ярким оперением значило письмо из Долины, в которой он не был уже несколько десятков, а то и сотен лет. Мальчик вкладывает письмо в вытянутую руку Шамана, вновь обращая внимание на браслеты на ней. Что спрятано под этими браслетами, знал только Тэб и показывать никому не собирался.       Он собирается вскрыть письмо взятым с пояса кинжалом, аккуратно и точно, но обращает внимание, что оно не запечатано. "Странно", — думается ему, когда ловкие пальцы подцепляют бумагу. Шаман поджимает губы. Засохшее красное пятно — очевидно не что иное как кровь. Нарочито спокойно он открывает сложенный пополам листок. Там всего пара строк, написанных торопливо, и с первого раза разобрать не получается, но когда смысл написанного доходит до Тэба, тот медленно оседает на стоящую рядом лавку, устремив свой взор в пол.       "Мы проиграли. Матар пал, защищая своих людей. Он все еще надеялся, что ты вернешься".       — Верховный Шаман, с Вами все в порядке? — голос у мальчика обеспокоенный. Шаман качает головой, вздыхая.       — Ничего, просто новости от старого друга, иди, — приходится грозно глянуть на мальчишку, чтобы он наконец оставил Шамана в покое, выскочив из юрты. Тэб поднимается, меняет благовоние и вновь садится на мягкий ковер, кладя посох на колени. Он прикрывает глаза, и губы его трогает улыбка, когда на плечи ложатся тяжелые руки.