Black tea

Жарко. Самый разгар лета. На окнах домов переливались лучи пестрого заката, а на улицах невозможно было дышать. Вечер. Люди лениво возвращались домой после очередного рабочего дня, проведённого в удушливом офисе. Он был одним из них. Вон тот зеленоглазый парень, раздражённо отдёргивающий тёмный галстук, поправляющий непослушные волосы. Какое сегодня число? Когда настанет его заслуженный отпуск? Он потерял счёт времени, застряв в серых, монотонных буднях. Гул машин, прохожих, улицы, городская суета — всё это стало для него слишком обыденным. Йегер возвращался домой, стараясь забыть о неприятностях на работе и прочих мелочах, что так портили нервы. Заслуженный работник месяца, пример для подражания, подстилка босса, лицемер с фальшивой, никогда не сходящей с лица, улыбкой. Или же просто тот, кого застукали в кабинете с главным менеджером. Парень уже подходил к своему дому, когда уловил лёгкий аромат чая. Оглянулся по сторонам. Напротив, через дорогу, расположился маленький прилавок — оттуда и доносился запах. Магазинчик примостился в полуподвальном помещении. Странно, что он нашёл себе место в таком немноголюдном переулке, как этот. Небольшой ларёк на углу дома, с огромными зашторенными окнами и каменными ступеньками, ведущими к деревянной двери. При входе, в горшках плелись рябые цветы, а вверх по стене расползался дикий плющ. Над тканевым навесом горела световая вывеска с каллиграфически выведенной надписью «le rose». Дверь распахнулась, в ней появился продавец, как понял зеленоглазый. Пальцами он убрал за ухо чёрную, грубо подстриженную чёлку и затянул потуже пояс коричневого фартука. Эрен остановился на пару секунд, будто вовсе никуда и не собирался идти, и устремил свой взгляд на заинтересовавшего его мужчину. Продавец, почувствовав, что на него пялятся, покосился в сторону Йегера. Их взгляды пересеклись, от чего по телу Эрена пробежал лёгкий холодок — настолько ледяным был взгляд этого мужчины. Повесив на дверь табличку «закрыто», тот удалился обратно в магазин. Подул прохладный ветер, который вывел парня из лёгкого ступора. Снова стало жарко. И Эрен, посмотрев на часы, — рановато ещё для закрытия — пошёл домой.

***

«Чёрт бы побрал этого стажёра. Как можно быть настолько криворуким?» — думал Аккерман, взглядом испепеляя трясущегося от страха перед ним молодого парнишку. — Й-я это уберу… — несмело выдавил тот. — Ты за это заплатишь, идиот. Этот чай стоил, как вся твоя стипендия, — взгляд мужчины был намного суровее, чем обычно. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел то на криворукого парня, то на последствия его криворукости. В ответ на ругательства, стажёр лишь тяжело вздохнул и покорно направился за веником. На полу лежали осколки стеклянной баночки, в которой, до недавнего времени, был дорогой, теперь уже рассыпанный по всему магазину, чай. Но аромат здесь стоял… божественный. Качество продукта полностью оправдывало его цену — помещение наполнилось сладкими нотками горных трав, запах которых распространился даже за пределами стен лавки. Это был любимый чай Аккермана. «Никакой ответственности. Вторая банка за месяц. Да легче уже найти обезьяну и научить её работать. Дешевле обойдётся», — подумал мужчина, когда под его каблуком хрустнуло стекло. Он решил закрыть магазин сегодня пораньше — хватит с него нервотрёпок. Леви вышел на улицу. Прохладный ветер всколыхнул льняные винтажные занавески, когда дверь отворилась. К концу дня солнце потеряло свою мощь, дав всему живому остыть и вдохнуть полной грудью. «Не так жарко, как вчера», — заметил Аккерман. А ещё он заметил парня по другую сторону дороги, остановившегося напротив него.

***

Йегер устало шагал домой, размышляя о чём-то своём. Он слишком устал. Когда он уже отправится в долгожданный отпуск? Когда он уже, чёрт возьми, уволится? Ещё один бесполезный и однообразный день, проведённый в возне с нудными документами. Такой же, как вчера, такой же, как завтра. И Эрена это устраивало, — как думал парень — если он до сих пор ничего не изменил. Когда он только-только пришёл на своё рабочее место, он грезил надеждами на карьерный рост, но, проработав год с копейками, парень понял, что, помимо монотонной работы, стал частью гадюшника, в котором сотрудники лишь плели интриги и распускали сплетни. Дойдя до своего старенького четырехэтажного дома, Эрен вспомнил о прилавке, который заприметил ещё вчера. Почему бы не заглянуть? Открыто. Здесь его встретила уютная атмосфера, чистота, и, конечно же, сладкое амбре трав. Пол тихо скрипнул, когда парень ступил внутрь, тем самым привлекая внимание продавца. На полочках стояло большое количество стеклянных баночек с этикетками, внутри которых были разные сорта чая. На стенах висели небольшие картины маслом, обрамлённые в дорогие винтажные рамки, пара фотографий, на которые парень не обратил внимания, а в углу, слева от входа, стояла деревянная этажерка с книгами. Справа, возле окна, расположился маленький деревянный столик, накрытый скатертью в цвет занавескам, и пара миниатюрных стульчиков. Немного осмотревшись, Эрен перевёл взгляд в сторону кассы. За ней он увидел того самого черноволосого мужчину. Продавец смотрел на Йегера таким же холодным взглядом, как и вчера. — Здравствуйте, — его голос такой же ледяной. — Добрый вечер, — парень улыбнулся, предполагая, что таким образом ему удастся снять с мужчины эту холодную маску, но Эрену это, как ни странно, не удалось. — Вы завариваете чай? — Нет. — Может, сделаете исключение? — не переставая давить улыбку, спросил Эрен. Мужчина вальяжно поправил воротник тёмно-синей рубашки и затянул потуже пояс фартука, ответив: — Нет. Эрен тяжело вздохнул, но пока не намеревался сдаваться: — Но у Вас же здесь стол и пара стульев… — он указал на мебель, расположившуюся у окна. — Предметы декора, — всё также безразлично ответил продавец. Ну, парень пытался. Окинув мужчину недовольным взглядом, покупатель заказал двести грамм зелёного чая. В ответ темноволосый лишь коротко кивнул и закопошился у прилавка. Йегер тем временем, облокотившись о прилавок, огляделся: в помещении пять на пять метров кафе и вправду не сделаешь. «Предметы декора… ну-ну», — подумал парень, когда его взгляд пал на декоративный столик. Немного засмотревшись, Эрен не заметил, как его окликнули. Продавец протянул ему бумажный пакет с чаем, и парень, поблагодарив за покупку и улыбнувшись, заплатил и отправился домой.

***

Леви не часто запоминает внешность людей. А особенно ситуации, в которой он их встречает. Но он может узнать того или иного человека за каким-то элементом, сразу бросившимся в глаза и впечатавшимся в память мужчины: будь то криво завязанный галстук с Микки Маусом или очень пышные брови. Кстати о бровях: когда Аккерман впервые встретил Эрвина Смита, он не запомнил с первого раза имя, от чего стал называть нового знакомого «бровастым». А их общую очкастую знакомую, соответственно, — «четырёхглазой». А когда Ханджи потеряла глаз из-за несчастного случая, шутки на время прекратились. Зато потом кличка «трёхглазая» добавила ей особую изюминку. Эрвин был единственным человеком, которому Аккерман поистине доверял. — И как долго ты собираешься от неё бегать, Леви? — Смит сидел на деревянном, до сих пор не покрытым лаком столиком, от которого пахло сосной. Ремонт был в самом разгаре: голые стены, кое-где уже поклеены обои, весь пол в газетах и ремонтной пыли, на прилавке разбросаны строительные инструменты, а в центре всей этой картины — весь измазанный в краске и с куском обоев на щеке — Аккерман. Им было лет по двадцать, когда новоиспечённый хозяин будущего магазина накопил достаточно денег, чтобы выкупить помещение и открыть свой бизнес, заодно обретя жильё в виде каморки там же. Он тогда буквально жил на работе. — Хорошо, а что мне с ней делать? На свидание пригласить, что ли? А когда дело дойдёт до секса, просто сказать, что у меня не встаёт, потому что она не в моём вкусе? — Леви возмущённо посмотрел на блондина, когда размотал очередной рулон обоев фисташкового цвета. — Не перегибай палку. Просто откажи ей. Подумаешь, поцеловала… — «Подумаешь, поцеловала», — перековеркал слова друга парень, — ты её просто не видел. Я себя и так виноватым чувствую, потому что обманываю её, а если сделаю ей больно — сам себя возненавижу. Петра, — Леви положил одну руку себе на бедро, а другой, держащей валик, начал артистично размахивать, — она как непорочный цветок… — Ты с монашкой дело имеешь, что ли? — Эрвин насмешливо приподнял бровь, не дав брюнету закончить выступление. — Не пори чушь. Отказывать девушкам для тебя не впервые, справишься и в этот раз. — О! — пропустив мимо ушей слова Смита, воскликнул Леви, которого осенила гениальная, на его взгляд, идея, — Ты можешь прикинуться моим парнем? — Вообще с ума сошёл? Я не собираюсь участвовать в твоих любовных похождениях, тем более в роли твоего парня. В ответ на это Аккерман лишь притворно надул щёки, всем видом показывая, что обиделся на друга. Блондин насупил брови, скрестив на груди руки. Конечно же Леви не всерьёз всё это говорил и делал, а лишь дурачился, но Эрвин в очередной раз этого не понял. И лишь по громкому смешку и закатанным глазам друга, Смит осознал, что опять не уловил сарказм в его голосе. И только он хотел что-то возразить, как Аккерман бросил ему рулон обоев, со словами: — Хватит прохлаждаться, Мистер-бровастый-непонимающий-шуток. Был единственным, до тех пор, пока не погиб в аварии. С того времени за столиком сидеть было некому. Ханджи забегала иногда на чай, но это случалось не чаще чем раз в полгода — после похорон она переехала в другой город. И Леви остался наедине с собой и с местом, ежедневно поминающим каждым своим уголком о лучшем друге. Аккерман вспомнил об Эрвине снова, когда посмотрел на парня, сидящего за тем самым столиком. Посетитель купил рассыпной чай и удалился, а через некоторое время пришёл обратно, в охапку с чайным сервизом на две персоны, термосом и другой мелочью для чаепития, которое он, видимо, собрался устроить. Зеленоглазый подошёл к этажерке и задумчиво оглядел книги. Он выдвинул пальцем одну из них, подхватив и добавив в свой «набор». Окинув взглядом продавца, парень примостился за столиком, заварил чай в обе чашки и оценивающе пролистал книгу, предварительно напялив на себя нелепые очки. На следующий день зеленоглазый снова пришёл распивать чай, заварив на двоих, в то же время, с той же книгой в руках и с той же лёгкой ухмылкой на лице. И на следующий день тоже.

***

Каждую ночь он вскакивал с кровати, громко вскрикивая и тяжело дыша. В его глазах затаился тихий ужас, сопровождающий его долгими годами. Сердце каждый раз громко колотилось внутри, норовя разбить рёбра и выпрыгнуть наружу. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Парень пытался успокоиться и подавить приступ панического страха. Подавить так, как учила его доктор Ханджи. Эрен переехал сюда из маленького городка довольно недавно — полгода назад, не больше. Нет, не на обучение. На реабилитацию. Несколько лет назад парень потерял своих родителей: обнаружил их убитыми в собственном доме. Этот момент раз за разом всплывал в сознании парня, вызывая переживания интенсивного страха, беспомощности и крайнего ужаса. Эрен больше не мог спать спокойно — он не мог заснуть вообще, боясь, что кошмар повторится и сегодняшней ночью. Тёмные синяки надолго залегли под его ярко-зелёными глазами, а бластеры с успокоительным и антидепрессантами лежали в карманах каждого предмета одежды. Несколько лет парень и не пытался выбраться из длительной депрессии, ставшей обыденным состоянием, но как-то его направили к новому психотерапевту, недавно появившемуся в городке. «Он из столицы, он точно поможет», — говорили коллеги. Эрен же на этот счёт ничего не думал — очередной врач, повторяющий одно и то же: «Жизнь на этом не заканчивается, они бы не хотели видеть тебя отчаявшимся», — парню было абсолютно всё равно. Каким было удивление парня, когда перед его глазами появилась одноглазая женщина, больше походящая на сбежавшего пациента психбольницы, чем на психотерапевта. Её подход был вовсе не таким, как у местных врачей. Переехав в другой город и устроившись на работу, Эрен снова ощутил себя живым человеком, способным чувствовать что-то помимо отчаяния. Как жаль, что ночные кошмары не остались в прежнем городке.

***

Как-то раз, засидевшись допоздна, посетитель, составлявший компанию Леви уже на протяжении нескольких недель, заснул прямо за столом. Парень уткнулся носом в книгу, положив одну руку себе под лоб, а другой держась за чашку давно уже остывшего чая. Зеленоглазый, спина которого медленно вздымалась и опускалась, громко сопел. На улице было темно — часов десять. Прилавок должен был закрыться уже давно, но хозяин потерял счёт времени, пожалев горе-посетителя и не став выводить того из царства Морфея. В магазине тихо, и лишь небольшие настенные часы, висящие за прилавком, тихо отбивали ритм в такт сопению. Леви никогда не признается, что нашёл эту картину умилительной и при виде её даже улыбнулся. Он наблюдал за парнем несколько минут, пока считал деньги в кассе, и размышлял, будить того или нет. «Хоть бы книгу мне не обслюнявил», — подумал Аккерман. Вдруг зеленоглазый начал ворочаться и издавать странные звуки. Что с ним? Ему что-то снится? Аккерман, не отрывая взгляда, отложил деньги на прилавок и направился к посетителю. Звук скрипящих деревянных досок и шагов по ним громко раздался по помещению. Мужчина нервно сглотнул, когда приблизился к парню вплотную. Обеспокоенный поведением посетителя, Леви протянул к нему руку, но не успев и дотронутся, отдёрнул её назад. Зелёные глаза распахнулись, а из уст вырвался громкий, хриплый вскрик. Парень подскочил на стуле, разлив чай на стол и книгу. Брызги попали на его персиковую рубашку; Леви вовремя отскочил. — П-прошу прощения, — собравшись впопыхах, парень оставил брюнета в недоумении. Проходил день за днём, на улице было по-прежнему ужасно жарко, и только под вечер, когда солнце начинало пересекать черту горизонта, становилось легче дышать. Скоро похолодает. Его не было уже почти месяц. Его, того самого посетителя, распивавшего чай за декоративным столиком. Это из-за того случая? Леви не понимал, почему он об этом думал, и, тем более, почему его это волновало. Разговоры с тем парнем ограничивались лишь заказами чая и только. Нет, Аккермана не «тянуло» к этому парню, как главного героя во многих дешёвых романтических фильмах, — ему было грустно смотреть в сторону столика и никого за ним не видеть. Давно никто не составлял брюнету компанию, и это было прискорбно. А этот парень, так внезапно появившийся в его жизни, так внезапно и исчез из неё. Всё ли с ним хорошо? Отворилась дверь. Глухо скрипнул пол, когда на него ступила тонкая женская нога, обутая в черную лакированную туфлю на шпильке. К прилавку медленно проплыла фигура, одетая в строгий тёмный костюм. — Здравствуй, дорогой! — женщина бросила на стойку свою массивную сумку, — не ждал меня уже, да? — Тебя то не дождёшься, то ты появляешься в самый неожиданный момент, — Леви взглянул на свою старую знакомую. — Что, клиенты закончились и ты приехала меня лечить? Середина недели, Ханджи, ты в своём уме? — понятие «в своём уме» и эта женщина — две противоположные вещи. Зое выровняла свои покосившиеся на бок очки и поправила волосы, завязанные в хвост на макушке, а затем вытащила из своей огроменной сумки бутылку какого-то дорогого алкоголя. Леви тем временем направился к двери и повесил табличку «закрыто», попутно сняв с себя фартук и откатав рукава на чёрной рубашке — работа на сегодня закончена. — Я отправилась в отпуск. Мне уже давно пора. — Я бы сказал поздно. — Прекрати язвить. Прошло всего несколько минут встречи, а ты уже травишь свои шутки. Леви пожал плечами в ответ, выудив из-за прилавка чашки и усевшись за столик, поманив к себе рукой Ханджи. Они не виделись больше года. Обычно приезжала лишь Зое, потому что Леви банально не знал, куда она уехала. Вот так просто пропала в один день — и всё. Оставила записку, в которой попрощалась с Аккерманом, и уехала в другой город. Конечно же, Леви звонил ей, и не раз, но женщина брала трубку изредка, и чаще всего их разговоры сводились одному и тому же — к словам об эгоистичности Ханджи и бросанию трубки. Ей было тяжело пережить потерю мужа, безусловно, но Леви это далось не легче. Оставив его одного, Зое подорвала их отношения. Кое-как женщина пыталась сгладить углы своими внезапными посещениями, как сейчас, но попытки изредка увенчивались успехом. Ханджи села напротив Леви, захватив по дороге книгу с этажерки. Пока брюнет разливал виски по чашкам, женщина начала листать страницы, быстро пробегая по строкам. Не отвлекаясь от чтения, Зое взяла в руку кружку, поколотив в ней жидкость. — Хоть ты не обляпай мне эту книгу, — Леви сделал глоток алкоголя. — Хоть я? — Ханджи перевела удивлённый взгляд на Аккермана. Мужчина мысленно поругал себя за то, что обмолвился, предварительно не подумав об этом. Ему не хотелось говорить о том посетителе с Ханджи, потому что психоаналитик по профессии — психоаналитик и по жизни. — Поподробнее с этого момента, — женщина отпила немного виски, поморщившись от этого, и сцепила пальцы в замок, подперев руками подбородок и уставившись на мужчину. Леви тяжело вздохнул. Ханджи заулыбалась. — Да ничего особенного, просто один посетитель пролил чай на эту книгу. — Он пил здесь чай? — вздёрнув брови, переспросила та. — Это странно? — Нет, просто мне трудно представить кого-то, помимо Эрвина, распивающего чай здесь, — сделав акцент на последнее слово. — Если у меня немного посетителей — это не значит, что у меня их вообще нет. — Это же здорово, что у тебя кто-то появился! — Ханджи, ради бога… — Леви прикрыл глаза и устало потёр переносицу, осознав, что сейчас его ждёт тирада от «трёхглазого» мозгоправа. — Как его зовут? — сверкая глазами, а точнее одним, не унималась Зое. — Да я без понятия, — отчеканил Аккерман. И как эта женщина работает с душевнобольными пациентами? Ей самой нужна помощь. Ханджи ещё что-то расспрашивала, на что Леви ответа, конечно же, не знал. Почему, неделями находясь в одном помещении с человеком, нельзя было даже его имени узнать? Аккерман и сам не знает ответ на этот вопрос. Может быть, потому что хозяин воспринимал этого посетителя как очередного человека, недостойного его внимания? Или как обычного потребителя, десятки которых он обслуживал каждый день? Каким Аккермана видят окружающие люди? Холодным, жёстким, безэмоциональным и безразличным. Но если он не показывает свои эмоции, то это не значит, что он ничего не чувствует. И может быть, если бы он не был таким равнодушным, он бы знал причину отсутствия этого парня. Ханджи сдалась после второй кружки виски, шумно выдохнув носом и откинувшись на спинку стула. Её щёки уже порозовели от количества выпитого спиртного. На Леви это никак не сказалось — у него хорошая переносимость алкоголя. Женщина перевела взгляд в сторону прилавка и заметила пару фотографий, что висели на стене. Она встала и, немного пошатываясь и громко цокая каблуками, подошла к ним ближе. — Удивительно… Ты их сохранил… «Неужели сейчас расплачется», — подумал Леви, наблюдая за знакомой. На фотографиях, которые сейчас рассматривала Ханджи, были изображены трое друзей: в центре стояла темноволосая девушка, улыбающаяся во все тридцать два зуба, с причудливыми очками на пол-лица, одетая в растянутую старую футболку; справа от неё был высокий блондин с голым торсом, отличительной чертой парня были густые тёмные брови; а слева от девушки стоял хмурый брюнет с грубо подстриженной чёлкой, поправляющий воротник рубашки-поло в момент запечатления. Они стояли на фоне огромного спортивного стадиона. Девушка обнимала двоих парней, искренне надеясь, что никогда не забудет этот момент. Последний учебный год в старшей школе. — Сколько лет… А я и не помню, чтобы такое было, — вытерев слезу, молвила Ханджи. — Эрвин здесь такой… ах… — по её щекам покатились слёзы. Она никогда не позволяла себе плакать у кого-то на глазах, но действие алкоголя взяло над ней верх. — Прекрати реветь, Ханджи, он мёртв, и этого не изменить, — слова Леви показались женщине несколько грубыми, но она ничего не ответила, так как понимала его правоту. — Прекрати жалеть себя и его. Прекрати это делать каждый раз, когда о нём вспоминаешь, просто сядь и допей со мной этот чёртов виски! — мужчина сорвался на крик, ударив кружкой по столу. Зое всхлипнула, но не посмела и слова в ответ сказать. — Ты прав, Леви… Нельзя всё время скорбеть о нём, — женщина села за столик, утирая слёзы. — Плесни мне ещё виски.

***

Снова. Снова. И снова. Эрен не мог развидеть увиденное много лет назад, не мог справиться со своим подсознанием, в котором всё реже, но так же ярко, всплывал мутный взгляд убитой матери, лежащей в неестественной позе в кровати, насквозь пропитанной кровью, и безжизненно рухнувшее тело отца в коридоре, подле запятнанной стены. И вот снова. Перед глазами та же картина. Но сегодня он проснулся не у себя дома, в жёсткой кровати и весь в холодном полу, а в чайном магазинчике, уснув за столом. Как же неприятно на душе… Эрен опрокинул чашку чая и испортил книгу, напугал хозяина и стыдливо сбежал. Ему было позорно возвращаться в это заведение. Спустя несколько месяцев, когда осень начала тихо подкрадываться к большому городу, когда палящее солнце всё чаще закрывали серые тучи, когда прохожие сменили свои футболки на тёплые кофты, весь день шёл мелкий дождь. Этот день скрашивали лишь разноцветные зонтики, что мелькали на мокрых улицах. Зеленоглазый парень спешно переходил дорогу, прикрывая голову сумкой, — зонт он, конечно же, не взял и в этот раз. К концу дня дождь только усилился, что заставило парня буквально бежать домой. Тёмные туфли наполнились водой, а брюки были по колено в грязи, длинные волосы Эрена намокли и потеряли объем, а пряди, выпавшие из хвостика на затылке, прилипли к щекам, рубашка прилегала к телу, просвечивая рельефный торс, — парню как всегда не везло. Йегер добежал до дома и поспешно начал искать ключи. Навеса над входом не было, поэтому парень спрятался под ближайшее дерево. Перерыв всю сумку, он так и не обнаружил нужной вещицы. «Чёрт возьми, неужели забыл», — пронеслось в голове парня. Благо жил он вместе со старой дамой, у которой снимал комнату, так что можно было не беспокоиться о безопасности квартиры. Выругавшись, Йегер осмотрелся в поисках более комфортного места для того, чтобы переждать дождь. «le rose» — то, на что Эрен смотрел в течение минуты, прежде чем принять решение: заходить или нет. Похлюпав по лужам, парень спустился по знакомым каменным ступенькам и открыл дверь.