home sweet homicide

Саймон проснулся, вздрогнув, но не спешил открывать глаза. Медленно выплыл из бессознательного состояния полностью, понимая, что даже с закрытыми веками становится все светлее. Сперва уши были будто бы заткнуты бирушами, потом через них начали просачиваться редкие звуки. Чуть позже, эти звуки начали перемещаться в пространстве, Саймон примерно даже мог понять, где находятся хозяева этих голосов. Кожа понемногу начинала чувствовать жестковатое больничное белье. Возвращались обычные чувства и ощущения, например, головная боль. Она стала вполне обычным уже явлением для юноши. Неприятно шелушащаяся тонкая кожа на кончиках пальцев тоже ожила, руки Саймона дернулись, а пушистые светлые ресницы задрожали. — Позовите доктора Андерсона! — этот звук изрядно шарахнул по ушам, Саймон зажмурился на него, нахмурившись пуще прежнего в сторону громкой медсестры. Шея неимоверно затекла, он попробовал размять ее, но сил было чрезвычайно мало. — Где я? — Он хотел спросить это в полный голос у оставшейся рядом с ним медсестры, но выдал лишь тихий шепот, сопровождающийся присвистыванием и хрипами. — Ты в больнице, Саймон, — за медсестру ответил вошедший в палату доктор. Ричард Андерсон был человеком чрезвычайно приятным. Внешне он будто господом создан был для того, чтобы быть детским врачом: суровый, но теплый взгляд, мягкие каштановые волосы, широкие плечи, он будто был ходячим определением для слова «надежность». Дети никогда не боялись и шли к нему на руки в первую же минуту знакомства, а их родители никогда не сомневались в нем, как в специалисте, хоть Ричард и был довольно молод для своей профессии. Саймону с первого взгляда он и показался самым надежным из всего его окружения. Глаза мужчины в белом халате светились спокойствием, движения и слова его были уверенными. Этому человеку хотелось верить, поэтому Сай немного подался навстречу. — В больнице? — о боже, родители говорили об этом месте! Непонятные эксперементы на людях, стволовые клетки, клонирование… — Мне нужно домой! — Тебе нельзя домой, — мягко, но непреклонно заявил доктор. Саймон отполз назад, насколько только мог, возможно, снаружи это выглядело как просто легкое шевеление. — Почему нельзя? Вы будете ставить опыты на мне? — Доктор выглядел ошарашенным, но тут же покачал головой и мягко улыбнулся. — Нет, ничего такого. Ты просто еще слаб, но как только наберешься сил, мы тебя сразу же отпустим. И мы не ставим ни на ком опыты. — Как это не ставите? — Саймон нахмурился. Родители же не могли лгать ему? — Вот так вот. Для этого есть, например, подопытные мышки, — мужчина присел на кровать, — на людях редко опыты ставят и точно не у нас. — Точно? — Саймон правда пытался держаться того, чему его учили родители, но этот человек почему-то внушал доверие и спокойствие. — Абсолютно точно. Каждому из людей здесь ты можешь доверять. Ладно? — Ладно, — парень вздохнул. — Хочешь есть? — Немного, — на самом деле голодный желудок чудовищно сосало, из-за этого Саймон сконфуженно улыбнулся. — Хорошо, я скажу, чтобы тебе что-нибудь принесли, — мужчина завозился и слез с кровати, поправляя халат, — мне нужно идти, но прямо над твоей кроватью есть две кнопки: синяя для того, чтобы вызвать сестру, если тебе что-то понадобится, и красную, чтобы вызвать меня, если случится что-то очень-очень важное. Хорошо? — Да, хорошо, — Саймон вздохнул и остался один в комнате. Покряхтев, он присел и принялся с любопытством вертеть головой вокруг. Прямоугольная комната со стенами цвета слоновой кости, шторы чуть темнее, лишь узкая полоска света пробивается через них, на улице кто-то шумит, но не агрессивно. Кажется, это смеются дети. Телевизор висит выключенным напротив койки. У Саймона дома телевизора не было, но как-то давно они были в гостях, и Саймон там смотрел телевизор. «Теперь у меня будет свой?» Саймон повернул голову, разглядывая темно-зеленые цветы в коричневых горшках и кучу приборов рядом с ним. Как раз в тот момент, когда ему захотелось нажать одну из кнопок на приборе, в комнату зашла медсестра. — Стой! — немного резко прикрикнула она. — Это нельзя выключать! — Почему? — Саймон нахмурился. — Эта штука… помогает набраться тебе сил, — она пожала плечами. Саймону она понравилась. Девушка была круглолицей, с аккуратным милым носиком, и очень улыбчивая. — Меня зовут Нэнси, и если тебе что-то понадобится, я всегда буду приходить к тебе. Ну, вечером будет другая девушка… — она замялась, — в общем, днем я всегда буду приходить к тебе! — А почему вечером будет другая? — Саймон нахмурился. — Потому что мне надо когда-то спать, верно? Улыбка на лице девушки заставила и губы Саймона разойтись, обнажая зубы. Давно он так искренне никому не улыбался. Но вся сущность Нэнси заставляла его улыбаться до ямочек на щеках. — Я принесла тебе поесть, — оживилась девушка, указывая на поднос на тумбочке рядом, — мне придется тебя кормить до тех пор, пока ты не станешь достаточно сильным, чтобы держать что-то в руках и не дрожать. Ты же не против? — Наверное, нет, — Саймон неопределенно пожал плечами, тихонько улыбаясь. Мир, наполненный другими людьми, казался уже не таким страшным, как его описывали родители. Парень искренне надеялся, что все остальные люди такие же как Нэнси и доктор, но… не такие, как его родители. Они заставляли его страдать, когда был другой мир. Что же из этого правильно? Нэнси ушла с пустыми тарелками, оставив телевизор включенным, а Саймон тяжело задумался над всем, что с ним происходит, попутно пытаясь смотреть какие-то яркие шоу по ТВ.