библиотека, фиорелли с трюфелями, февральская морось

Пропущенный аудиозвонок в 18:21 Пропущенный аудиозвонок в 18:22 От: Акааши, 18:25 Я занимаюсь в библиотеке. Дома увидимся. От: Бокуто-сан, 18:27 сколько можно учить я скучаю От: Акааши, 18:27 Через неделю работа по Итальянскому Ренессансу. От: Бокуто-сан, 18:27 хренессансу От: Бокуто-сан, 18:27 куроо телефон отобрал От: Бокуто-сан, 18:28 я про хренессанс От: Бокуто-сан, 18:42 выходи, я внизу От: Бокуто-сан, 18:43 с меня вечер италии реально холодно, выходи *** Застывшую у мокрых скамеек фигуру Акааши замечает еще из фойе. Накрапывает мелкий дождь, и Бокуто, нахохлившись, пинает камешки носком кроссовка. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Потерянный птенец: темная парка, из-под капюшона торчат перья волос. Завидев Акааши, он моментально оживает. Делает несколько широких шагов в сторону входа. — Привет, — говорит и примирительно вскидывает руки, — правда, я очень соскучился. Ты вторую неделю в этой цитадели знаний пропадаешь. — Ты выучил слово «цитадель». Я восхищен. Карие глаза Бокуто распахиваются в немом укоре. Рот его застывает обиженным «О». Он щурится совсем немного, взяв себя в руки, смотрит выжидающе, потом нерешительно движется вперед, толкает плечом плечо. Такой простой, трогательный жест. Акааши длинно вдыхает прохладный, пахнущий озоном воздух, чуть покачивается от этого маленького толчка. Пару секунд рассматривает чистые носы своих ботинок и запачканные каплями грязи кроссовки Бокуто, джинсы Бокуто, выцветшие на коленях, болтающийся по низу парки шнурок с узлом на конце. Скользит взглядом выше, по жесткой линии нижней челюсти, наполовину скрытой воротом куртки, едва пробивающейся щетине, а когда, наконец, доходит до глаз, то только улыбается маленькой, усталой улыбкой и кивает. Лицо Бокуто расцветает.

***

Ресторанчик итальянской кухни, в который они приходят, конечно, оказывается рекомендацией Куроо. Приятное место со столиками разной величины и абсолютно не подходящими к ним стульями. С неожиданно колоритными седыми официантами и всеми теми примочками, которые Куроо Тетсуро считает крутыми. Здесь играет приятная музыка, и Бокуто нетерпеливо ерзает на стуле, пока им несут меню. Уносится в сторону уборных и возвращается с очаровательно приглаженными волосами. Выглядит одновременно довольным и сбитым с толку. Суетится, делается похожим на пса, очень-очень радостного, что хозяин пришел раньше с работы. — Ты будешь пасту или пиццу? — спрашивает. — Куроо сказал, тут крутая пицца. — Фиорелли с трюфелями, Акааши, хочешь? Он склоняется над своим меню очень низко, ведет пальцем по строчкам и взбудоражено листает до тех пор, пока не натыкается на страницу с безалкогольными коктейлями. Вносит еще порядка пяти рацпредложений, три раза спрашивает о предпочтениях Акааши, а потом несколько минут пытается позвать официанта по-итальянски. Они вместе делают заказ и обсуждают что-то по поводу списка продуктов на следующую неделю. Бокуто отпивает немного своего супер-сладкого коктейля, довольно щурится. Говорит о новом боевике, на который обязательно нужно сходить. Когда Акааши долго не отвечает, Бокуто касается пальцами его руки, лежащей на столе. Осторожно гладит костяшки шершавыми подушечками пальцев. И тогда Акааши поднимает глаза и, чуть склонив голову, долго-долго молча смотрит в ответ. Переворачивает руку ладонью вверх и чувствует щекотное прикосновение прямо по центру. Он все еще погружен в свои мысли, когда приносят пахнущий апельсинами мятный чай и — чуть позже — все-таки фиорелли с трюфелями. Акааши замечает все-все вокруг. То, как Бокуто полунастороженно следит за реакцией и начинает есть, только убедившись, что ему — Акааши — нравится. Как Бокуто очень старается говорить об Италии Эпохи Возрождения, хотя и теряет нить разговора чертовски быстро, соскальзывает с нее. Как Бокуто радуется таким простым, ежедневным вещам типа вкусной еды и дико сладких коктейлей. И как он ценит (Акааши становится немного совестно даже) время, что они проводят вместе. Акааши замечает. Просто с выражением привязанностей у него чертовски плохо. Каждое решение, каждый компромисс вчера, сегодня и, наверно, завтра — это заслуга Бокуто. И обычного «спасибо», банального, произнесенного безэмоциональным, пустым голосом, никогда не будет достаточно. Так что они просто сидят, касаясь коленками под столом, и Бокуто мешает свой коктейль трубочкой. Активно жестикулируя, рассказывает про станок, который пришлось перебрать. Иногда находит руку Акааши под столом и сжимает его пальцы очень крепко. После допивает свой коктейль в несколько глотков и просит принести счет.

***

Они выходят под февральскую морось, сворачивают в переулок, в темноту, в которой фонари то тут, то там выхватывают желтые пятна. Медленно бредут вдоль домов, цепляясь пальцами за пальцы и снова отпуская руки. Шарф Бокуто болтается почти до земли. Полы расстегнутой парки в сумерках напоминают два сложенных темных крыла. Они проходят переулок в молчании, минуют маленький мостик через канаву. И подъездную аллею к собственной многоэтажке. И, наконец, останавливаются. — Я ключи забыл, — говорит Бокуто. — Открой ты. Голос у него полупростуженный, хриплый и слегка сипит на выдохе. Хорошо знакомые интонации. Акааши ничего не отвечает, кажется, не слышит даже просьбы, занятый своими мыслями. Слегка покачивается с пятки на носок. Капли дождя впитываются в ткань его пальто, заставляют завиваться волосы. Бокуто мягко окликает его по имени, снова касается руки. — Тебе понравилось хоть? И Акааши отмирает, уловив бьющуюся в висок мысль, единственно правильную. Раз-два-три. Притирается всем телом, забирается руками под парку, ближе к теплу. Целует холодными, обветренными губами. Долго. Прижимаясь так, будто от этого зависит его жизнь. Под его ладонями, устанавливая новый мировой рекорд, суматошно колотится чужое сердце. Бокуто обхватывает его лицо как в сопливых дорамах, где с поцелуем ждут до самой последней серии. Гладит большими пальцами скулы. Кажется, улыбается в поцелуй, но Акааши не уверен и не хочет отрываться, чтоб проверить. — Я полицию вызову, а если дети это непотребство увидят! — орет кто-то с балкона соседнего дома голосом, подозрительно похожим на голос Куроо. В конце улицы бродячий кот переворачивает мусорный бак с громким мяуканьем. Дождь оказывается снегом и тает у Бокуто в волосах.