Если ты не живешь для чего-то, ты умрешь ни за что.

Давайте на миг представим, что во времена Второй Магической войны победил не Гарри Поттер и его приспешники, а Величайший Темный Лорд этого мира — Волдеморт. Кровопролитие закончилось, когда Поттер погиб, как выражался сам лорд: «Он погиб с честью, он погиб от моей руки и с моей милости». Когда предводитель оборонительной позиции Хогвартса был уничтожен, Пожиратели смерти дали выбор оставшимся волшебникам и волшебницам, а именно: «Грязнокровки или маглорожденные добровольно сдаются в плен и продаются в рабство, полукровкам дают выбор — сдача в плен и рабство или присоединение к победившей ячейки общества, то есть, аристократии.

— Ох, сколько жизней унесла эта битва! Друзья мои, не будьте глупцами, переходите на темную сторону, на победившую сторону! Поттер мертв, война закончена. Для вас, с позором проигравших, остается только одно: пойти в плен, стать несчастными рабами и прислуживать своим хозяевам, стать товаром. Грязнокровкам не предоставляется никакой альтернативы, а вот полукровкам мы можем предложить присоединиться к нам, аристократам и стать частью элитного общества! Ну же, друзья! –Лорд был взбудоражен предстоящими событиями и говорил совершенно открыто.       С минуту простояв в неком оцепенении, подростки начали переползать на сторону победителей. Первым вышел чистокровный Финниган, а за ним и его друзья, потом были и полукровки и опять чистокровные, а потом все повторялось. Из чистокровных не присоединились многие подростки, несмотря на то, что вся остальная семья перешла на враждующую сторону. Примером тому были Уизли — Артур и Перси сдались, а вот Джинни, Рон, Молли и Джордж, остались, так и не шелохнувшись. Грейнджер стояла дальше всех, она уже наперед знала, что ее ждет рабство, поэтому и не скрывалась. Спустя время, волшебники и волшебницы сделали свой выбор, никто никого не принуждал, всё было по собственным желаниям и убеждениям. Возле Хогвартса остались стоять в основном грязнокровки и несколько чистокровных, также многие несогласные. — В плен. С завтрашнего дня, аристократия может покупать этих «животных», — указав на оставшихся, произнес Волдеморт.       Быстро взяв в плен не особо сопротивлявшихся грязнокровок, Пожиратели смерти перенесли их в какие-то комнаты, потом происходило все так быстро, что даже не сразу можно было сообразить.       На следующий день аристократия решила оторваться во все тяжкие, они начали раскупать рабов с неимоверной скоростью.       Грейнджер попала в незнакомое ей место, рядом не было никого, только голые стены и гнилой пол. Через минуты три в комнату вошла супружеская пара, они были дружелюбно настроены и держались друг друга. Женщина дружелюбно улыбнулась Гермионе и потянулась к ней, а мужчина просто стоял сзади жены и вглядывался в черты лица Гермионы. — Кто вы? Что вы хотите? — Гермиона начала ерзать на стуле, к которому ее любезно привязали. — Не переживай, дитя, мы не сделаем ничего плохого. — начала успокаивать Гермиону женщина, гладя по голове и иногда тяжко вздыхая. — Теперь ты будешь спокойно жить, Гермиона, теперь ты не одна! — женщина поцеловала девушку в лоб, и из ее глаз брызнули слезы. Волшебница ничего не понимала, кто эти люди, что им нужно, почему женщина так похожа на нее, что вообще происходит?! — Кто вы? — спокойно задала вопрос Гермиона. — Мы — твоя семья. Меня зовут Розалия Эстони Горсей (1), а это, — указав на сзади стоявшего мужчину, сказала Розалия, — мой муж — Дориан Салливан Горсей (2). Мы твои мама и папа, дорогая. Я всё тебе объясню, но чуть позже, просто доверься нам, хорошо? — женщина не скупилась на теплоту по отношению к своему чаду, как оказалось, единственному. -Хорошо. — Гермиона и сама не знала почему, но она хотела им доверять, чувствовала кровное родство или что-то в этом роде.       Девушку немедля развязали, и женщина сразу кинулась к ней в объятья. Розалия обнимала взрослую дочь и плакала той в плечо, а Дориан просто смотрел на это, но потом обнял двух своих самых родных людей и уткнулся в макушку дочери.       Семья быстро покинула ущербную комнату в которой содержалась Гермиона и все вместе трансгрессировали в особняк семейства Горсей (3). Гермиона сразу поняла, что это дом аристократии, да и фамилия говорила сама за себя. — Это наш дом, дорогая! — приобняв за плечи дочь, произнесла Розалия, и они двинулись к главному входу. — Приведи себя в порядок и спускайся, нам необходимо поговорить. — как скороговорку произнесла вмиг похолодевшая Розалия и, приставив к Гермионе домового эльфа, вальяжной походкой отправилась в неизвестном направлении. — Молодая госпожа, меня зовут Ро, пройдемте в вашу комнату, госпожа. — услужливо сказала маленькая эльфийка и перенесла Гермиону в теперь уже ее спальню.       Комната была просторной, богато обставленной, не вычурной, сделанной с особым трепетом и заботой, в комнате было тепло и уютно, всё как и любила Гермиона (4). Была также ванная комната (5) и огромная гардеробная (6). Первым делом девушка приняла ванну, а потом всё так быстро произошло, что она даже взвизгнуть не успела. Эльфы начали хлопотать над своей госпожой, ей сделали легкий макияж, выпрямили волосы и аккуратно уложили (7), потом предстояло самое сложное- выбор наряда. Гермиона не хотела особо заморачиваться, но пришлось. Выбор пал на элегантное черное платье, это было самое подходящее, что смогла найти девушка, не привыкшая к подобной одежде: голые плечи, полуоткрытая грудь, все заужено и приталено, откровенный разрез на бедре, но хоть длина была приемлемой- чуть ниже колена, и образ дополнили замшевые лодочки на высоком тоненьком каблуке (8).       Гермиона посмотрелась в зеркало и обомлела, перед ней стояла не гриффиндорская грязнокровка, а чистокровная, можно было подумать, слизеринка. В отражении девушка увидела настоящую себя: властную, элегантную, утонченную чистокровную аристократку.       Девушка довольно улыбнулась и отправилась вслед за эльфом, как оказалось, в столовую.       Розалия только ахнула и прикрыла лицо руками, а Дориан усмехнулся, и в его взгляде читалась гордость за такое потомство. — Ты настоящая аристократка, дочь моя, гордость своих родителей! — с нескрываемой напыщенностью произнес отец. — Присаживайся, нас ждет долгий и очень серьезный разговор.

Гермиона послушно села и начался тот самый «серьезный разговор».