Будь ты уже здоров!

      Юнги надеялся никогда не встретить своего соулмейта. Потому что, ну серьёзно, он не хочет испытывать всё возможное дерьмо, которое может произойти от встречи с его родственной душой. Его родителям ещё повезло. У мамы Юнги появлялась сыпь на лице, что было не очень красиво, но зато мама говорит, что отец точно полюбил её не за красоту. А у отца при виде мамы начинали болеть давно сросшиеся переломы. И это ещё цветочки. Юнги не хочет знать, что случится у него. Поэтому он лучше будет держаться подальше от социализации. Единственный его друг — это Намджун, но он в последнее время ведёт себя очень странно.       Сейчас идёт последняя пара этого дня, а Ким сидит и весь чешется, чем дико бесит Юнги и ещё добрую половину потока.       — Ты можешь угомониться? — грозно шипит на него Юнги. — У тебя что, чесотка?       — Скорее Соулмейт. — с глупой улыбкой говорит Намджун. И Юнги не считает его ямочки милыми, вовсе нет. — По крайней мере, раньше такого не было.       — И кто это может быть? Ты никогда не чесался на этой паре, значит этот человек не здесь. — Юнги, на всякий случай, сканирует аудиторию на признаки проявления странной херни. Но все, в отличии от Намджуна, сидят спокойно.       — Я думаю, это тот милый очкарик, с которым я столкнулся сегодня в кафетерии. — если бы Намджун не был другом Юнги, тот бы точно блеванул от сахарного голоса и глаз-сердечек друга.       — Ты не ходишь в кафетерий. — резонно замечает Юнги. Намджун ненавидит столовскую еду, а тем более кофе. Ким считает это оскорблением чувств учащихся и их желудков.       — И зря. — Намджун особенно сильно впивается ногтями в кожу и раздирает её до маленьких кровавых царапин.       — Оно и видно. — Юнги болезненно морщится. Именно поэтому он не хочет встречать своего соулмейта. Он не хочет покончить жизнь самоубийством, разодрав себе кожу и перерезав вены ногтями. — Иди ты уже в мед кабинет, достал чесаться!       Юнги не хочет встречать своего соулмейта, и все эти сопливые парочки, которые пережили болезненное нахождение своей родственной души, не переубедят его. Намджун устало плюхается рядом с Юнги на скамейку во дворике. Его руки замотаны бинтами, а ногти на руках коротко подстрижены.       — Тебе только специального ошейника не хватает. — пытается пошутить Юнги.       — Очень смешно, хён. Но зато, я скоро стану самым счастливым.       — Ага, если выдержишь долгие пять минут рядом со своим соулмейтом. Ты хоть знаешь, как его зовут?       — Ким Сокджин с актерского. — мечтательно тянет Намджун. Юнги буквально видит слюнку стекающую с его подбородка при воспоминаниях о красавчике всея университета.       — И что у него за недуг? — спрашивает Юнги. Он хочет знать о всевозможных болезнях, чтобы в случае чего, быть готовым ко всему. А ещё он хочет составить рейтинг от самого просто к смертельному. Пока что самое простое это падение в обморок. Лежишь себе в отключке пять минут, пока твой соулмейт стоит рядом с тобой и мучается другой странной хренью, а потом ты просыпаешь и уже всё хорошо. Мечта. А самое худшее, пока что, недуг Намджуна.       — Не знаю. Я не успел понять. Он просто сорвался с места и убежал. — грустно отвечает Намджун. — Никогда не видел, чтобы люди так бегали. Даже наш крутой спортсмен Чонгук не бегает так быстро.       — Ого. Это отстойно, чувак. — Юнги сочувственно хлопает Намджуна по плечу.       — Почему? Думаешь ему очень плохо? — в страхе распахивает глаза Ким.       — Не знаю. Выглядит так, как будто он просто слинял от тебя, испугавшись.       Уголки губ Намджуна стремительно ползут вниз, и Юнги хочет ударить себя по лицу. Он никогда не отличался тактом. Но прежде, чем он успевает как-либо исправить эту ситуацию, во дворике появляется никто иной, как Ким Сокджин. Девушки тут же стреляют в него глазками и хихикают. Намджун не сдерживается и начинает чесать свои забинтованные руки. Джин мило улыбается дамам, а потом его взгляд останавливается на Намджуне. Сокджин стремительно бледнеет, разворачивается и убегает. Намджун подрывается за ним, продолжая чесать свои руки.       И Юнги не нужны такие мучения. Мин наклоняется к сумке, чтобы достать учебники и попытаться подготовиться к завтрашней паре, как неожиданно его голова кружится и он неловко заваливается на бок на скамейке. Кто-то рядом мило чихает. Юнги вначале подумал, что к ним в институт пробрался котёнок.       — Ты в порядке? — обеспокоено спрашивает высокий голос. — Апчхи!       Юнги молится на то, что это пошёл дождь. А не то, что кто-то чихнул на его лицо! На его прекрасное лицо! Юнги морщится и садится. Голова кружится, но не сильно. Возможно, он забыл сегодня позавтракать. А ещё, мало вероятно, что он ел что-либо вчера вечером. Так что это не удивительно. Незнакомец вновь чихает и сдавленно извиняется.       — Я в порядке. А тебе стоит одеваться теплее. — Юнги и хотел бы нагрубить, но перед ним стоит милый Пак Чимин с танцевального, за которым сталкерит и пускает слюни практически весь универ. Юнги не входит в их число. Вовсе нет. Просто он пару раз останавливался перед окном студии и смотрел на танцоров. Не только на Пак Чимина! Иногда только на Чимина. Но не всегда!       Чимин снова чихает в рукав своей толстовки.       — Да будь ты уже здоров, что с тобой не так?! — не выдерживает Юнги. Этот парень очень милый, но он продолжает стоят здесь и заражать своими микробами всех вокруг.       — Хён, ты ещё не понял? — Чимин слезящимися глазами смотрит на Юнги. И снова чихает. Юнги вздыхает. — Мы соулмейты. — Чимин радостно улыбается и опять чихает.       Краска стремительно наползает на лицо Чимина и тот начинает бессвязно извиняться, останавливаясь только, чтобы чихнуть в рукав толстовки. А Юнги брезгливо стирает салфетками чужие слюни с лица.       — Лучшая передача микробов другому человеку — это поцелуй. Так что, пожалуйста, пообещай, что твои слюни больше не окажутся на мне таким образом. — ворчит Юнги. — И мы не соулмейты, просто ты, трахея, заболела. Со мной же всё в порядке.       — Но ты упал на скамейку. — немного неуверенно тянет Чимин и снова чихает. Юнги дёргается. Но Чимин больше не повторяет своих ошибок. — С тобой точно всё в порядке? Нигде не болит?       — Плохо желать другому человеку зло, Чиминни. — вяло тянет Юнги. — И со мной всё в порядке, просто голова немного кружится от голода. Студенты ведь редко едят. — слабо усмехается Юнги и прикрывает глаза, чтобы перестать видеть карусель. Хотя это не помогает. Теперь кружится темнота вокруг Мина. Наверное, всё-таки стоит пойти поесть.       — Прошло почти пять минут. Сейчас и узнаем. — тихо говорит Чимин и снова чихает. Его голос приглушённый из-за ткани толстовки, но Юнги различает в нем грусть. Неужели он нравится Чимину? Паку-ходячий-милый-секс-Чимину? Невозможно!       Неожиданно карусель останавливается и Юнги шальными глазами оглядывается по сторонам. Чимин перестаёт чихать. Мир останавливается для этих двоих. А потом на лице Чимина появляется яркая улыбка.       — Я же говорил, хён.       Юнги сидит с открытым ртом и не может поверить своему счастью. Он легко пережил пять минут со своим соулмейтом и даже не умер. Но самое главное — его соулмейт Пак Чимин. Не кто-нибудь, а сам Пак Чимин! Ради него Юнги мог бы пережить что угодно на самом деле. Но всё-таки хорошо, что он отделался малой кровью. Как и сам Чимин. Им крупно повезло.       — Я люблю тебя. — хрипло говорит Юнги, и не моргая смотрит на Чимина. Теперь в открытую. Теперь он сможет смотреть на него всю жизнь. И узнавать всю оставшуюся жизнь. Ведь Чимин удивительный. Щёчки Пака краснеют, Чимин отводит взгляд и тянет смущённо «хён». И Юнги готов вечно слушать этот прекрасный голос.       Тем временем в мужском туалете, умирая со стыда, сидит Сокджин и закрывает пылающие щёки руками. По другую сторону кабинки стоит Намджун и старательно чешется.       — Осталась минута. Потерпи, пожалуйста. — мягко просит Намджун.       Сокджин что-то невнятно бормочет в свои руки и его живот опять скручивает спазмом боли. Ну почему именно диарея должна была произойти с красавчиком Кимом при встрече с любовью его жизни? Как сильно упала репутация Джина в этот момент. Ким буквально рыдать от этого готов. А Намджун продолжает стоять за дверью и никак не комментирует звуки, доносящееся из кабинки.       И вот наконец проходят самые долгие пять минут в их жизни. Намджун разодрал свои бинты. А Сокджин, красный как рак, выходит из кабинки и молча направляется мыть руки.       — Мы никому об этом не скажем. — говорит Намджун и неловко целует Джина в щёку.       — Определённо. — хрипло говорит Сокджин и несмело улыбается Намджуну. — Спасибо.       Намджун тут же улыбается в ответ и Сокджин готов признать, что ради этих ямочек можно было и потерпеть пять минут.