Shoto Todoroki finds himself

Тодороки ополоснулся на скорую руку, просто для того, чтобы смыть запах пота и секса, написал Бакуго «Иду в комнату Мидории» и вышел в коридор. Если Катсуки захочет присоединиться – он придёт. Шото не хотел заставлять парня, если тот был не в настроении. Тодороки также помыл и взял с собой фаллоимитатор, который он прикреплял к столику, так, на всякий случай. Омега был… слегка ошарашен кучей Всемогущих, смотрящих на него с плакатов, но всё равно зашел в комнату и включил настольную лампу, вместо верхнего света, задернул занавески и нашел коробку, о которой говорил Изуку. Внутри лежали две игрушки для мастурбации, одна из них была матовая, открытая с двух сторон, а вторая прозрачная, довольно большая, могла вместить член альфы вместе с узлом, как раз та, что использовал Деку на видео, а также маленький розовый вибратор из того же видео. Они были чистыми, но все равно сильно пахли владельцем особенно те, что Мидория использовал буквально пару часов назад чтобы снять для него, Шото, то видео. Тодороки, не думая, кинул прозрачную игрушку на кровать, стягивая штаны с бельем, надел розовый вибратор на палец, опуская руку вниз, к коленям, и уткнулся носом в покрывало Изуку, совсем близко к мастурбатору. Пытаясь быть как можно тише, Шото кусал края одеяла альфы, утопая в сильном запахе его комнаты. Они не так давно переехали в общежитие, но Мидория уже обосновался в комнате. Каждый сантиметр каждой стены, каждая задротская фигурка, каждый постер, покрывала, одеяла, простыни и подушки пахли им так сильно, что никто бы не усомнился в том, кто их владелец. Он, наверное, целыми днями сидел здесь и тер шею, чтобы вся комната пропиталась его запахом. Шото настолько погрузился в прекрасный запах своего альфы, что даже не заметил два тихих щелчка двери, пока не почувствовал теплое тело, прижимающееся к нему сбоку.       – Веселишься? – самодовольно спросил голос, пробившийся через густой туман в голове Тодороки.       – В-вы, ннгх… Вы это всё спланировали… – простонал Шото, всё еще поглаживая себя.       – Не совсем так, – хихикнул Бакуго. – Когда ты спросил про игрушки Деку, я просто послал ему небольшой видео-запрос. У меня целая папка на телефоне с подобным. Мидории и правда нравится думать, что он моя… наша, личная порнозвезда.       – Ох... – Шото уткнулся лбом в покрывало, нажимая на сладкое местечко, показанное Деку, его бедра дернулись выше. Бакуго усмехнулся, смотря на своего парня.       – Мне так нравится видеть тебя такого нуждающегося, такого отчаянно требующего. Хочу посмотреть, как ты будешь отсасывать мне и трахать себя одной из тех игруш… ах! – грязные разговорчики Катсуки замолкли под напором Тодороки, который столкнул омегу на пол и сразу же навалился сверху, целуя. Бедра Бакуго лежали на коленях Шото и, если бы первый был полностью раздет, именно Тодороки играл бы роль альфы. Они медленно целовались, как вдруг Катсуки резко поменял их местами, садясь тому на бедра, наклоняясь до того, как Шото начал бы сопротивляться, и вжался округлой задницей в пах Тодороки.       – Тише, малыш, – Катсуки тяжело дышал, его губы припухли. – Давай не будем торопиться.       – Хочу отсосать тебе, – выдохнул Шото, слегка краснея от своих слов.       – С удовольствием, но сначала я хочу попробовать штуку с зеркалом, – быстро сказал Бакуго, поднимаясь на ноги, снимая зеркало Изуку со стены и кладя его на пол перед кроватью, стащил с себя одежду и сел так, чтобы зеркало было между его ног. Тодороки снял рубашку, бросая ее куда-то в сторону и уселся на зеркало, пытаясь найти хорошее место, чтобы прицепить туда дилдо. Он поднял глаза, смотря на довольное выражение лица Бакуго и его полностью вставший член. Пенис Катсуки был немного короче его собственного и намного тоньше, чем зверь в штанах Мидории, но на то они и омеги. Это было ожидаемо. Он был розовым и подергивался, когда Шото дул на головку. Тодороки высунул язык, слизывая капельку, блестевшую на кончике, и оба парня застонали. Шото из-за вкуса, а Бакуго от ощущений. Тодороки держал головку во рту, пытаясь прогнать из головы туман, вызванный запахом Бакуго и резиновым членом в заднице. Катсуки гладил его по голове, подбадривая и наставляя.       – Д-да, детка, сожми губки, используй язык, не бойся-а-а~! Боже, у тебя, наверное, врожденный талант! Подборок Шото был полностью мокрым от слюны, когда он оторвался, чтобы подышать, положив голову на бедро Бакуго.       – Слушай, можно я кое-что попробую? – тихо спросил он, затаив дыхание.       – Я весь во внимании, детка, – Бакуго немного откинулся на кровати. Тодороки тут же провел языком по бедру Катсуки, оставляя на коже мокрую, холодную дорожку.       – Ах-хаах~! – бедра Бакуго напряглись, а глаза закатились, стоило ему почувствовать холод на разгоряченной коже. – Блять, да! Сделай это, – стонал он, зарываясь в мягкие волосы Шото. Омега тут же сосредоточился, делая язык холоднее полости рта, и придвинулся ближе к Бакуго, мягко вылизывая ствол. Он отстранился, целуя маленький треугольничек блондинистых волос ледяными губами, поглаживая член теплой рукой. Бакуго уже почти лежал на кровати, опираясь на локти и открывая Тодороки все больше и больше мест для исследований. Омега спускался по шву вниз, лизнув местечко теплым языком, чувствуя вкус мокрой дырочки. Блондин уже полностью лежал на спине, опираясь ногами о края кровати и раздвигая колени, чтобы Шото было удобнее. Тодороки прижался холодным языком ко входу и Бакуго вскрикнул, его спина выгнулась, а руки вцепились в волосы Шото. Омега моргнул, отстранился и довольно хихикнул.       – И что это было?       – Вот же блять… – ругнулся Бакуго, но сейчас это звучало даже мило из-за того, что его голос был на октаву выше обычного. – Не… не отвлекайся, половинчатый.       – Да нет же! – настаивал Тодороки. Его щеки были красными, он старался не забывать двигаться, насаживаясь на дилдо, и доставлять Бакуго удовольствие одновременно. – Я что настолько хорош, да?       – Блять, да! – огрызнулся Бакуго, отчаянно краснея. – Это ахуенно, и ты тоже ахуенн-н-аах! – Тодороки нагло перебил его, лизнув холодным языком. – Ч-черт! Ты хоть предупреждай!       – Катсуки, я собираюсь вылизать тебя холодным языком, а потом трахнуть горячими пальцами, – спокойно «предупредил» его Шото, снова возвращаясь к прерванному занятию. Бакуго прикусил язык, стараясь задавить высокие вскрикивания. Он положил на лицо руку, пряча глаза и закинул ногу Тодороки на плечо, прижимая его ближе. Шото скользнул языком внутрь, пробуя Бакуго на вкус и вдруг осознал, что может убить омегу прямо сейчас. Не совладать со льдом и проткнуть его насквозь или же поднести горящую руку близко к капелькам пота, стекающим по лбу и груди Катсуки, стонущего его имя. Он, наверное, даже не заметил бы этого, пока не стало бы слишком поздно. Конечно же это были только мысли и Шото бы никогда… просто ощущение подобной власти над кем-то было захватывающим. Он выкинул подобные мысли из головы, проникая внутрь двумя почти горящими пальцами, сосредоточенно следя за тем, чтобы температура не перешла грань, а пальцы не воспламенились. Бакуго ударил ногой основание кровати Мидории, выгнул спину и ахнул, закатывая глаза. Тодороки поцеловал его в бедро, смотря как смазка течет по руке.       – Так много… – вдруг заметил Шото. – У тебя течка?       – Н… нет… – задыхался Бакуго, его глаза были открыты лишь слегка, он полусидел на кровати. – Это всё ты виноват, малыш. Всё из-за тебя. Боже, ты такой ахуенный… – Тодороки тут же вжал его в кровать, целуя и сплетая их языки, прижимая члены друг к другу влажными телами. Бакуго оторвался от омеги, тяжело дыша. – У меня идея, – сказал он. – Возвращайся на зеркало. Тодороки тут же в предвкушении слез на пол. Бакуго оседлал его бедра, спиной опираясь на кровать, и обвил руками шею Шото.       – Вставь их обратно, – простонал блондин. – Пальцы. Сделай их горячими для меня. Шото тут же исполнил просьбу, бедра Бакуго дернулись и сжали талию Тодороки. Омега начал двигаться, немного приподнимаясь и насаживаясь обратно, что делать было довольно трудно, учитывая вес Катсуки, который сидел сверху. Он вдруг почувствовал давление на члене и опустил глаза. Во мраке комнаты, Шото видел, как Бакуго насаживал на их члены прозрачную игрушку Мидории. Она вмещала в себе оба их пениса, прижимая их друг к другу. Катсуки двигал рукой, поглаживая их члены. Омеги потерялись в быстром ритме, не забывая насаживаться на пальцы и дилдо. Тодороки стонал так громко, что вскоре Бакуго заткнул его глубоким поцелуем. Они кончили вместе, отрываясь от губ друг друга и вжимаясь носами в шеи, чтобы заглушить стоны. На несколько секунд время замерло. Тодороки упирался лбом в плечо Катсуки, а тот прижимал его к себе рукой.       – Вы испортили меня… – прошептал Шото слегка хриплым голосом. – Вы оба. Не могу поверить, что на это ушло всего два месяца… Бакуго тихо засмеялся.       – А ты хотел, чтобы кто-то другой портил тебя? Ты теперь наш, половинчатый. И никуда ты не денешься, – сказал блондин, прижимаясь к губам Тодороки своими, словно ставя на нем печать, а Шото вдруг снова почувствовал себя странно… точно такое же чувство, как когда Мидория назвал его своим. Он прикрыл глаза, признавая. Да, он теперь их, а они его.

ಊಊಊ

Парни приняли душ в ванной Изуку, пользуясь его шампунем и гелем для душа. Пока Бакуго был в ванной, Шото быстро прибрался в комнате, повесил зеркало на стену, предварительно оттерев пятна, сложил игрушки в коробку и стащил из шкафа пару вещей с сильным запахом для него и Катсуки. Мидория взял его белье, поэтому Тодороки здраво рассудил, что может взять пару его рубашек. Они вышли из комнаты чистые и свежие.       – Ты же помыл игрушки? – спросил Бакуго, когда они подходили к омежьей части общежития. Шото покачал головой:       – Нет. Я просто хотел, чтоб Изуку почувствовал и увидел, чем мог заниматься с нами, вместо своего фильма. Бакуго неприлично заржал.       – Ты само зло во плоти! Я так хочу увидеть его лицо утром!

ಊಊಊ

      – Что случилось, Деку? – спросила Урарака. – Ты плохо спал? Над головой Изуку кажется кружилось настоящее черное облачко, а сам он простонал. Он глаз не сомкнул за всю ночь, а всё из-за тяжелого запаха возбуждённых омег, который пропитал его комнату. Мидория ведь даже подумать не мог, что запах так сильно впитается, а когда он попытался снять напряжение игрушками, то сразу понял, что его мальчики уже наполнили их своей спермой, причем смешанной! В похотливом помутнении он вылизал игрушку дочиста, пока надрачивал себе, думая лишь о том, чтобы позвать омег к себе. Конечно же, дежурный никогда бы не пустил их, особенно ночью, но, как говорится, попытка не пытка.       – Мм? Доброе утро, Бакуго-кун! – поздоровался с омегой Иида. – Должен сказать, что ты сегодня великолепно выглядишь!       – Скажи спасибо глицерину в моей коже, утра и тебе, – сказал Бакуго, постучав по груди альфы рукой, а после по спине Деку тетрадью.       – Он кажется в хорошем настроении сегодня, как счастливая домохозяйка после ночи с любимым мужем, – заметила Очако. – Это он тебя так затрахал, да? Домохозяйка, фартучек, фартучек на голое тело. Муж, бизнес, костюм, секс в костюме с домохозяйкой в фартучке. Мысли Изуку перепрыгивали с одного на другое.       – Нет… – пробормотал он, голосом полным сожаления. – Я был в кино на этом тупом боевике. Фильм был ужасен! В класс вошел Тодороки. Он погладил Мидорию по голове, любезно желая альфам доброго утра, и прошел к парте Катсуки, который говорил с Киришимой и Каминари о новом ресторанчике, в который можно сходить после уроков.       – Ну хотя бы твои омеги подружились, – протянула Урарака.       – Ага… – вздохнул Деку, наконец отрывая голову от парты, смотря на Катсуки и Шото, улыбающихся друг другу. – Я… счастлив.