Кто вы, командир Пиксис?

      Глотнув вина и почувствовав расходящуюся по телу волну тепла, командующий посмотрел в ту сторону, где его должен был ждать Эрен. Еще не стемнело, так что силуэт парня, сидящего на пеньке, был отчетливо виден.       — Знаешь что, Жан, я расскажу о том, как я попал в ситуацию, подобную твоей. Только давай позовем Эрена, что он будет сидеть там один? К тому же, ему тоже будет полезно послушать.       — Эрена? Он-то здесь откуда? — заозирался Кирштейн, пока не заметил маячивший неподалеку силуэт.       — Он помог мне найти тебя, — ответил Пиксис, — а сам решил подождать в сторонке, чтобы не смущать и не мешать беседе.       — С каких это пор Эрен стал таким учтивым? — фыркнул Жан. — Но, как скажете, сэр.       — Эрен! — позвал офицер. — Иди к нам!       Когда Эрен приблизился, взгляды парней, на мгновение скрестились, но тут же остыли, только Кирштейн проворно убрал в карман дорогую сердцу коробочку.       — Присаживайся поближе, Эрен, — Пиксис снова приложился к фляжке, — я хочу рассказать Жану о своем первом бое с титанами и о потере первого боевого товарища. Думаю, что тебе тоже будет интересно послушать.       — Конечно, сэр — при слове «титаны» глаза Эрена загорелись, — спасибо, что позвали.       — Было это, ребята, в то время, — не спеша повел рассказ Дот Пиксис, — когда я был еще совсем зеленым рядовым бойцом гарнизона. Не то, что мой друг Заклай, который быстро пошел на повышение. Служили мы тогда в Шиганшине, охраняли и укрепляли стену и ворота. Титаны и тогда шлялись вокруг стен, так что с надвратных укреплений их можно было наблюдать довольно близко. Но ни о каких Колоссах мы тогда даже не слышали и были уверены в нерушимости нашей защиты.       Командующий сделал паузу, переводя дух, чем тут же воспользовался Эрен:       — А разве тогда разведки не было? Неужели никто не ходил за стены?       — Почему же не было? — ответил офицер. — Тогда разведкой как раз начал командовать, известный вам, Кейт Шадис. Тогда он еще был молодым и амбициозным. Не таким, конечно, как Смит, но все же. Как раз с них — то все и началось. Разведчики тогда ушли в экспедицию, чтобы обустроить себе базу в лесу гигантских деревьев. Как ни крути, а никто еще не видел, чтобы титаны по деревьям лазили. Так что, при необходимости, там отсидеться можно было, и припасы пополнить. Идея была чудо, как хороша, если бы не одно но. Припасы эти туда доставить надо было. И стройматериалы тоже.       — Это же очень опасно, — подал голос Жан, — ведь телеги и так едут медленно, а груженые тем более.       — Именно так, парень, — продолжил Пиксис. — Но Шадис думал, что придумал отличную тактику: бросать телеги, если нарвутся на титанов, уводить их, а потом возвращаться и продолжать путь. Ведь без людей телеги титанам не интересны. Идея была замеяательная, однако Шадис не учел одного: не каждая лошадь могла убежать от титана. Это сейчас разведчики ездят на специально выведенных лошадях, которые куда выше, сильнее и выносливее обычных. А тогда, сорок лет назад, такой роскоши еще не было.       — Экспедиция провалилась, да? — Эрен явно огорчился.       — Они почти достигли своей цели, когда, почти у самого леса, на них напала группа титанов, один из которых попросту расшвырял телеги, так что собирать их груз не стоило труда, — командующий промочил горло и продолжал: — Как убить титана тогда еще не знали, поэтому экспедицию решено было прервать и возвращаться. Вот тут-то на сцене и появляюсь я.       В тот день я и мой друг по кадетскому корпусу, Энди Николас, были в составе отряда, дежурившего над воротами. Мы как раз заканчивали чистить пушку, когда сверху раздался крик:       — Тревога!!! Разведкорпус возвращается!       — Боевая тревога! — тут же среагировал наш офицер. — Зарядить орудия! Расчетам приготовиться к стрельбе!       Тогда, заряжая пушки, мы все поглядывали в ту сторону, куда была направлена подзорная труба командира. И в какой-то момент я увидел их. Бешено погоняющих лошадей, и отчаянно пытающихся защитить уцелевшие телеги с ранеными и убитыми. Да, ребята, тогда «выбор без сожалений» еще не был известен, как официальная философия разведки. Так что командор Шадис пытался спасти всех, кого удастся. И погубил еще больше людей при этом. Потому что титаны не отставали, то и дело догоняя и хватая, кого-то из отставших или зазевавшихся.       Хуже было то, что с флангов, почуяв людей, тоже приближались титаны. Мы открыли огонь из орудий, калеча врагов, но не могли победить их регенерацию. Лишь иногда, при особо удачном попадании, титан больше не поднимался, застилая округу облаками пара. Поэтому, когда разведчики вошли в заброшенное предместье у ворот, наш офицер скомандовал:       — Операторы УПМ, к бою! Оказать поддержку разведчикам!       Пиксис вновь сделал паузу, чтобы промочить горло.       — Я слышал, что в то время УПМ использовала только разведка, разве нет? — нетерпеливо спросил Йегер.       — Да, обучение маневрированию было тогда исключительно добровольным, — подтвердил офицер, — ведь, кроме разведки с титанами никто не сталкивался. Но в нашем корпусе был Заклай, поэтому желающих научиться было множество. Опять же, дежурить над воротами ставили, как правило, тех, кто умел маневрировать. Умели и мы с Энди.       Да, нас было полтора десятка быстрых теней, метнувшихся навстречу разведчикам. Мы еще ничего не знали об уязвимых местах титанов, сталь клинков была вовсе не такой упругой, а наши УПМ не такими быстрыми и удобными, как сейчас. Поэтому все, что мы могли — это повреждать титанам глаза, ослепляя их.       Как сейчас помню, что почувствовал тогда жуткое смятение. С одной стороны, я испытывал жуткий страх, почти переходящий в ужас, перед этими гигантскими созданиями, не ведающими боли, и не щадящими никого.       А с другой стороны, я горел желанием отомстить за ту, кого я любил.       — Агнесс Веспер, сэр? — припомнил Жан недавний разговор в таверне.       — Да, — Пиксис улыбнулся и потрепал Кирштейна по пепельным волосам, заставив смутиться и зажмуриться от удовольствия одновременно, — рад, что ты вспомнил о моем рассказе, паренек.       — Одним словом, я буквально разрывался между желанием сбежать и желанием сделать хоть что-то, — продолжил офицер свой рассказ. — Однако со мной был Энди, который не испытывал таких терзаний. Энди был сиротой, его родители служили и погибли в разведке. Он и сам стремился попасть туда, но не прошел по оценкам. Поэтому, я думаю, он хотел использовать этот шанс, чтобы показать, что чего-то стоит. Я никогда не забуду его и тот бой, ставший для меня первым, а для Энди — последним.       — Дот, впереди пятнадцатиметровый, заходи слева, а я справа пойду — крикнул Николас, пролетая мимо.       Я подчинился, взлетел на крышу здания, оттолкнулся, и, всадив трос в бровь гиганта, атаковал его левый глаз, за что едва не поплатился. Мы не согласовали момент, и атака Энди на правый глаз заставила титана поднять лапы к лицу. Тогда я едва успел увернуться, но цели своей мы достигли — титан ослеп. Затем круговерть боя разделила нас, я успешно атаковал еще двух, помогая выжившим разведчикам. Однако когда повозки благополучно втянулись в приоткрытую арку ворот, для меня все едва не закончилось.       Отступая, я проявил невнимательность, и не заметил титана, выходившего из боковой улицы. Я мало запомнил об этом моменте. Только липкий ужас от широко разинутой пасти титана совсем рядом, крик Энди «Дот! слева!», сильный толчок… И обезглавленное надкушенное тело, которое я успел подхватить, и утащить с собой на стену. А еще — откушенную голову Энди, падающую вниз.       Вот так я потерял друга, с которым три года жил в одной казарме, обсуждал девчонок, делил ночные караулы, даже дрался иногда, чего греха таить. Он пожертвовал собой, чтобы спасти мне жизнь, почти как ты, Эрен, когда спасал в Тросте Армина. Только Энди силой титана не обладал…       Командующий замолчал, задумавшись о чем-то своем и глядя в одну точку на темнеющем небосклоне. Тем не менее, он успел заметить, как Жан сжал рукой коробочку у себя в кармане.       — Вы в порядке, сэр Пиксис? — Эрена обеспокоило долгое молчание офицера.       — Да, Эрен, спасибо, — ответил командующий, попутно сделав добрый глоток из фляжки, чтобы прийти в себя от нахлынувших воспоминаний. Помедлив мгновение, он потрепал Эрена по затылку, почти так же, как недавно проделал это с Жаном, почувствовав, как мальчишка обрадовался этой нежданной ласке.       — И что же было дальше? — не выдержал Кирштейн, продолжая сжимать в кармане заветную коробочку.       — Я вынес тело друга с поля битвы, ребята, — продолжил Пиксис, вздохнув. — Энди наградили посмертно, гарнизон обеспечил погребение. Все как всегда, вроде бы. Вот только я не всегда был таким старым, мудрым и уравновешенным. Я очень горевал, ребята. Для меня тогдашнего, потерять почти сразу любовь и друга было как-то слишком. Уже сама мысль о том, что кто-то отдал свою жизнь ради меня, угнетала больше, чем страх перед титанами. Горе настолько поглотило меня, что все свободное время я проводил у могилы Энди, а по ночам мне снилось его обезображенное тело, лишая сна. Думаю, что как раз тогда я и пристрастился к вину.       — Хороший способ сойти с ума, — проворчал Жан негромко.       — Ты абсолютно прав, парень, — согласился офицер. — Однако тут надо отдать должное Заклаю — он не оставил меня в тот момент, и, лишь благодаря его заботам, я не утратил рассудок, а наоборот, обрел душевный покой и научился выдержке и беззаботности, которыми сейчас обладаю.       — И как же вам удалось это сделать? — недоверчиво спросил Кирштейн.       — В этом как раз вся суть, Жан, но это будет уже другая история, — Пиксис улыбнулся в усы, вновь прикладываясь к своей фляжке.