Our love is not a crime.

      Ивана Ракитича нельзя было назвать конфликтным человеком. Но, так или иначе, он был тем, кто, увидев явную несправедливость, начинает потихоньку, но довольно уверенно, подпитывая весомыми доказательствами, противостоять этой самой несправедливости в упор. Он будет идти тернистым путем дискуссии, выводя человека на чистую воду. Людей частенько интересовало, откуда у Ивана такое природное умение: приходить в какой-то коллектив и переворачивать в нем ситуацию с ног на голову. Но, откровенно, он и сам не знал, отчего ему никогда не сиделось на месте, когда кто-то что-то делал не так, как этого хотелось Ивану. Не подумайте, что Ракитич был избалованным ребенком и всеми правдами и неправдами добивался каких-то личных прихотей. Иван видел глубже: может хватит затыкаться и отсиживаться, когда кто-то ведет себя, словно пуп земли, ни в коем разе им не являясь?

***

      Люди в аудитории гудели сегодня с новой силой: все переговаривались, перешептывались и что-то бурно обсуждали. Кто-то штудировал учебники, кто-то доедал завтрак, а кто-то просто спал на парте, мирно посапывая… Будучи в университете на прошлой неделе, Иван краем уха слышал, как все обсуждали нового преподавателя, который должен был выйти на должность в этот понедельник. А сейчас, когда новая неделя уже началась, напряжение среди обучающихся выросло в несколько раз. Иван подоспел почти к самому началу пары, он зашел в аудиторию, подметив, что на часах оставалось пять минут до начала занятий. Ракитич быстро прошел к своему месту в дальнем углу помещения, где уже расселась пара-тройка человек, с которыми он даже еще не успел познакомиться. Ну, ничего, это не так важно. Сейчас его целью было узнать у кого-нибудь, почему все так на ушах стоят при упоминании нового препода. Ракитич фыркнул, когда вновь услышал, как двое парней общаются на, пожалуй, самую волнительную тему последней недели. Иван медленно подошел к ним, оперся руками на стол и, хоть и заинтересованно, но преспокойно заговорил: — Просвятите, о чем все так увлеченно толкуют? Какую такую скандальную личность принесло в наш универ? — ровным тоном проговорил Иван, отведя взгляд в сторону входной двери.       Иван Ракитич, между прочим, был первокурсником. Уточняется это потому, что держался он совсем не как оные новобранцы, поступившие в самое старое высшее учебное заведение Хорватии. Ракитич сразу дал понять, что не хочет распыляться: когда ему нужно учиться — он будет все силы вкладывать в это, когда ему захочется пообщаться с сокурсниками — он сам завяжет диалог. Уточняется и этот момент, так как Иван сразу же отшил нескольких дам, предложивших ему позаниматься вместе во внеучебное время.       И, нет, Иван не был козлом или кем-то, кто денно и нощно дрочил учебники в целях быть лучшим студентом, чье фото висит на доске почета. Он просто не хотел того, что было в школе: ты начинаешь распыляться, начинаешь хлопотать направо и налево, искать поддержку или кого-то, на чьи плечи можно было бы взвалить собственные проблемы. Только вот жизнь забыла уточнить, что в универе всем до лампочки. Выкручивайся сам. Бери быка за рога и рви задницу ради маломальской успеваемости, ради субординации или ради хороших отношений с потоком. Или скатись, обещая себе любимому, что все наладится. — Короче говоря, это некто Лука Модрич. Аспирант из Задарского университета. Тот еще гондон, — прыснул парень, сидящий ближе к Ивану. Он буквально развалился на парте, а под его локтями лежал учебник по дискретной математике. Было заметно, что ему этот предмет не особо-то пришелся по душе: на первой же странице были нарисованы какие-то каракули, подозрительно напоминающие члены и перековерканные фамилии других студентов, тех, кого Ракитичу посчастливилось запомнить, хотя сам он к этому не сильно стремился. — Да, он валит, как нехуй делать, — добавил второй парень, откинувшийся на спинку стула с закинутыми на парту ногами. Поведением он не особо отличался от первого, только внешне: имел большую родинку на лбу и очень лохматую шевелюру.  — Он как гребаный стервятник, — к их разговору подключилась девушка, сидящая на ступеньку выше, — да-да, прямо пожирает туши тех, кто испустил дух после пересдачи, — вкрадчиво произнесла она, загребая рукой копну волос, открывая взору вполне милое личико девочки, тихо радующейся тому, что попала на бюджет в числе первых. Не то чтобы это было такой сложной вещью, просто все привыкли так думать. — То есть, по-твоему, мы — падаль? — обиженно отозвался парень с родинкой. Было похоже, что он и вправду обиделся. Иван был почти уверен, что ему приглянулась эта девчонка, но сейчас он был увлечен не ей, а беседой, так что он просто мысленно сделал пометку и вновь встрял в разговор: — А с какого перепугу он оказался у нас? — фыркнул Ракитич, скрещивая руки на груди. — Ну, по слухам, в Задаре его чморили все, вплоть до преподавательского состава, а жена стала ходить налево… Он психанул и перевелся в место покрупнее. Может из-за травли, а может зарплату хотел получше… — почти что горько произнесла девушка, понравившаяся Ивану. Она грустно улыбнулась и уткнулась в тетрадь, показывая всем видом, что больше ничего особо не знает на эту тему. Спустя мгновение Иван моргнул, и, кивнув этим двоим парням в сторону настенных часов, поспешил вернуться на свое место. Ему не терпелось увидеть нового преподавателя, интригующая история которого засела у него в голове. Не то чтобы Иван собирался вникать в жизнь этого неизвестного мужика, просто, наверное, это как-то разбавляло рутину университета, в котором почти никогда не происходило ничего настолько значимого, достойного недельного обсуждения и обсасывания этого со стороны всех и вся.       Иван в который раз взглянул на часы, минутная стрелка зависла на двенадцати. Вот-вот дверь должна была распахнуться и впустить в аудиторию предмет разговоров, заставляющий людей то ли смеяться, а то ли готовиться к худшему. Парень, у которого жизнь действительно пошла по пизде, становится их новым математиком? Было похоже на то, что никто с потока не сдаст сессию. Можно было заказывать билет в одну сторону до родных городов и махать платочком одному из лучших заведений страны. Наконец послышался скрип дверной ручки, и в кабинет зашел мужчина. В аудитории зазвенела тишина, был слышен только шум дороги, на которую выходили окна.       Он был невысокого роста, это сразу бросалось в глаза, особенно с дальних рядов, одно из мест на которых занимал Иван.       «Да он же мальчик-с-пальчик. Первый повод задирам начинать свой цирк.», — подумал Ракитич, прикусив нижнюю губу.       Одеждой мужчина особо не отличался от других преподавателей: черные брюки и пиджак, белая, явно накрахмаленная рубашка, и темно-бордовый галстук. Через плечо у него была перекинута кожаная сумка-планшет. На вид ему было не больше тридцати, скорее даже двадцать шесть или двадцать семь, приблизительно так. Он был русым, волосы средней длины, но их явно было больше, чем у всех его новых коллег. Весь преподавательский состав был стрижен очень коротко, они все были в возрасте, и это также отличало Луку Модрича от остальных учителей.       Аспирант засеменил к кафедре, попутно стягивая с себя сумку, доставая из нее учебник, который заботливо был обернут в обложку.       «Что ж, похоже, он чистюля. Хотя, в общем-то, здесь все учителя такие.» — мысленно делал выводы Ракитич.       Кто-то из студентов продолжал сидеть, как вкопанный, кто-то щелкал ручкой, что откровенно раздражало Ивана, кто-то только вспомнил, что началась пара, и в спешке доставал учебники, ручки и прочую канцелярию. Модрич, бросив сумку на стул, положил свой учебник на поверхность стола, и, даже не взглянув в сторону парт, развернулся к доске и взял новый, длинный мел. Он принялся писать тему занятия.       Через несколько секунд на доске появилось:       Комбинаторика и вероятность. Основные комбинаторные понятия.       Его почерк выглядел отрешенно и замкнуто. Впрочем, как и он сам.       Затем его голос пронзил аудиторию: — Глава вторая, страница шестнадцать, — он звучал ни низко, ни высоко, ни громко, ни тихо, он просто звучал. Просто отдавался эхом в большом пространстве. Господин Модрич лишь указал главу и номер страницы, но уже давал понять:       «Вам пиздец.»       Иван все так же задумчиво всматривался в нового преподавателя, пытаясь с первых минут его пребывания на паре узнать больше. Ракитич был убежден, что именно те черты человека, которые мы подмечаем при первой встрече, они наиболее четко оседают в памяти. — Кто напомнит нам понятие сочетания элементов из множества A по k? — в лоб задал вопрос Модрич. Он рубит с плеча, так как не знает, что в этой группе довольно мало одаренных людей, стремящихся к вершинам не то что математики, даже просто экономики, которую изучают. — Никто? — Модрич поджал губы и несколько раз моргнул, — Возможно, вы подскажете мне, в чем заключается принцип включения-исключения?       Тишина. — В таком случае, вам лучше подготовиться к следующему занятию, — произнес Модрич, развернувшись к доске, — Зачет по дискретной теории вероятности.       Послышались раздраженные, где-то даже шокированные вздохи, кто-то начал материться, кто-то шептать на ухо, в общем и целом, Модрич подогрел интерес к своей персоне не с лучшей стороны.       «Зря…» — думал Ракитич. «Теперь ему придется попотеть, чтобы не находить каждое утро свой стол в куче гадких записочек.»       Но… Ракитичу впервые стало интересно, как будет вливаться в этот ритм новый человек. Какими бы ни были разного рода слухи, Ивану уже было не так скучно, как ранее.       И он с нетерпением ждал следующей пары по математике.