simple

Их любовь оказывается простой – не претендует на сюжет оскароносного фильма, не бьёт под дых, не разворачивается в душном враждебно настроенном городе, не пробивает на слезу случайных слушателей. Их любовь не знает мучительной душевной тоски, не обрастает страданиями, так, словно одно их существование определяет истинность чувств; она дышит полной грудью, говорит, когда есть, что сказать, и молчит, когда слова не нужны. Их любовь является всем, что безостановочно ищут раненые души переоценённых миллионников, всем, о чём они мечтают по ночам и ежедневно, ежесекундно упускают, будучи столь зацикленными на одном своём проблемном существовании. Их история не объясняется критериями «истинности», не говорит о зрелости душ, она просто «есть» – берёт своё начало тёплым зимним вечером; неспешными шагами по полупустым припорошенным снегом улицам, мягким сиянием фонарей, освещающих дорогу рассыпчатых кристаллов под ногами. Их история начинается с непослушного пса, ярких включённых в жизнь глаз и недосушенной иссиня-чёрной чёлки, тоненькими сосульками спадающей на глаза, – начинается так, словно само начало Вселенной было положено ради одного дня их встречи (даже если это не так). Чонгук, сбитый с ног и потерпевший неудачу в попытке удержать равновесие, ни о какой Вселенной, конечно же, не думает. Не делая резких движений, проверяет подвижность собственных конечностей и морщится, когда в правой лодыжке отдаёт резкой тянущей болью. Двигает ногой ещё раз и вздыхает – в лучшем случае, растяжение связок. С Рождеством что ли, Чонгук. - Чёрт, простите, простите, - слышит он и, открыв глаза, натыкается на обеспокоенный взгляд. Молодой парень, по самый нос замотанный в тёплый шарф и натянувший свой капюшон так, что Чонгук едва может рассмотреть его глаза и кончики светлых волос, торчащие из-под шапки, опускается на колени рядом с ним. - Вы в порядке? О боги, мне так жаль, Вы ведь в порядке? Чонгук только собирается ответить, что всё нормально, и тут же давится воздухом, когда на него запрыгивает здоровая туша белоснежного пушистого пса, того самого, что решил с ним поиграть и свалил с ног. Чонгук кашляет от неожиданности и кривится, когда его лицо крайне агрессивно начинают вылизывать холодным шершавым языком. - О боги, Шер! Шер, фу! Слазь немедленно! Фу! – Парень, до этого выглядевший просто обеспокоенным, теперь, кажется, находится в состоянии абсолютной паники и изо всех сил старается стянуть свою собаку с Чонгука. – Да что с тобой такое? Шер! Фу! Нельзя! Чонгук рассмеялся бы с комичности ситуации, если бы тяжёлые лапы не давили на его грудь, значительно усложняя дыхательный процесс. В конце концов, его собакой не испугаешь, он провёл большую часть своих детских лет в попытках уговорить и убедить родителей завести собаку. Впрочем, здесь всё решил старший брат, в один из морозных зимних дней подобрав на улице щенка и притащив его домой. Тогда они с братом впервые проявили полное единодушие, скооперировались и устроили настоящую организованную осаду родителей и, как итог, отвоевали собаку за три дня. Не сказать, что их родители были бесконечно счастливы по данному поводу, но и не ругали особо и после нескольких воспитательных лекций разрешили оставить животное. - Окей, окей, - Чонгук обхватывает любвеобильного пса руками и, садясь, спихивает его в сторону хозяина, - фуф, всё, в порядке, - он отряхивает свою куртку и, перенеся вес тела на одну ногу, подпрыгивает, поднимаясь на ноги. Мир немного едет, и Чонгук делает глубокий вдох и медленный выдох. Когда он поднимает глаза, первое, на что он натыкается, - виноватый взгляд хозяина самоеда. Ему, кажется, удалось немного успокоить свою собаку, и та теперь сидит по правую ногу, громко дышит и счастливо виляет хвостом в сторону Чонгука. - Вы не представляете, как я перед Вами виноват, мне очень-очень жаль, не понимаю, что случилось с Шер, обычно она так себя не ведёт, - тараторит парень, - Вы в порядке? Может быть, стоит поехать в больницу, у меня… - Подождите, - с тихим смешком перебивает Чонгук и аккуратно переносит вес на вторую ногу, проверяя лодыжку, та вновь отдаётся болью, и Чонгук всерьёз задумывается, не лучше ли будет проверить её состояние прямо сейчас или когда окажется дома. - Всё плохо, да? – Тихо спрашивает хозяин собаки и, сделав шаг к Чонгуку, подносит к его лицу три пальца. – Сколько пальцев я показываю? - Семь, - отвечает Чонгук и, увидев, что парень напротив готов расплакаться, качает головой, - три. Всё в порядке, правда, просто будьте осторожней. Хозяин собаки хмурится и повыше натягивает съехавший шарф. Чонгук, вообще, не понимает, как он способен разговаривать, когда едва ли не до ушей в него замотан, и слабо улыбается в ответ. - Вы упали и ударились головой, это может быть очень опасно. Вам нужно съездить в больницу. Чонгук недолго молчит и кивает на фонари: - Завтра схожу, идёт? Парень переминается с ноги на ногу, дёргает за поводок уставшую стоять на месте собаку и оглядывается вокруг. - Я не совсем хорошо знаю этот район, но если Вы мне скажете, нужно ли Вам что-то, я могу сбегать до аптеки… - Ничего не нужно. - А что с ногой? Чонгук приподнимает бровь и пожимает плечами. - Вы на неё не опираетесь, - поясняет парень, - я знаю, как это выглядит, Вы на неё не опираетесь. Болит? Боль тупая или резкая? Не жжёт? Чувствуете себя как, голова не кружится, в глазах не темнеет? Чонгук улыбается и поправляет чёлку, длинную, бесконечно лезущую в глаза, да ещё и высохшую дурацкими сосульками, - потащил же его чёрт на улицу с недосушенными волосами. - Вы врач? Парень напротив вздрагивает, и его взгляд становится немного рассеянным: - Совсем нет, я, скорее, танцор, и довольно часто сталкиваюсь с травмами такого рода, поэтому если Вы опишите мне симптомы, мы сможем предпринять что-нибудь действенное, хотя бы снять болевой синдром. Ну, раз уж в больницу Вы всё равно не собираетесь. - Раз Вы настаиваете, - хмыкает Чонгук и, высмотрев скамейку, хромает к ней. Сустав, по ощущениям, не сломан, а вот связки могли пострадать, только для того, чтобы это проверить, нужно, как минимум, снять обувь, что без опоры делать чревато. - Вы подождёте? Чонгук садится на скамейку, поправляет куртку и смотрит на следующего за ним парня с собакой. - Можете взять любую мазь с нестероидными противовоспалительными средствами и обычный эластичный бинт, я ставлю на растяжение и микро-разрыв связок, но это не смертельно, должны понимать. Парень приподнимает бровь, и Чонгук думает, что, наверное, впервые встречает обладателя настолько выразительных глаз, он словно способен передавать все свои эмоции одним лишь взглядом. - А Вы… - Будущий врач, - заканчивает Чонгук и указывает направо, - по правой стороне примерно через два дома будет круглосуточная аптека. Скажите продавцу, что Вы – друг Чон Чонгука, и Вам сделают скидку. - Чон Чонгук – это Вы? - Приятно познакомиться, - кивает Чонгук и молча наблюдает, как парень кивает, повторяет, что ему необходимо и, попросив обязательно его дождаться, удаляется вместе со своей неугомонной собакой в нужную сторону. - Даже не представился, - едва слышно бормочет Чонгук и выдыхает облачко пара. Он только стягивает с ноги кроссовок, когда телефон в кармане вибрирует и, достав мобильный, Чонгук заверяет маму, что всё в порядке, он просто вышел подышать свежим воздухом. Потому что порой кажется, что кислорода вокруг не осталось – учёба натуральным образом сводит его с ума. Не то чтобы он не знал, на что идёт, когда поступал в медицинский ВУЗ, но в реальности это оказалось хуже всех его представлений и страшных рассказов знакомых. Чонгук буквально живёт своей учёбой, спит в обнимку с конспектами и порой на полном серьёзе может почувствовать запах собственных палёных мозгов. Последние три года обучения Чонгук вроде как немного выпадает из социальной жизни, и поэтому, когда через пять минут ему звонит старший брат, как и он, порой подрабатывающий в аптеке их родителей, и спрашивает о дружбе с Ким Тэхёном, Чонгук откровенно подвисает. - Да не знаю я его, - Чонгук, игнорируя тупую тянущую боль, пару раз сгибает стопу в разных углах и, удостоверившись, что перелома нет, выдыхает, - может, кто-то из бывших одноклассников. - Из ума выжил? – Ворчит брат и повторяет, - говорю же, Ким Тэхён, какой нафиг одноклассник? Этот парень – любимчик моей девушки, сечёшь? У неё его фотографий на телефоне больше, чем наших с ней, вместе взятых. Только что заходил со здоровой собакой, замотанный по самые уши, но, мне кажется, я его даже в маске Дартвейдера узнаю. - Ох, - Чонгук выдыхает и откидывается на спинку скамейки, - круто было бы пересмотреть «Звёздные войны», сто лет уже не устраивали кино-марафон, да? - Ты меня, вообще, слушаешь? - Я не знаю, кто это, - протянув руку и ловя снежинки в открытую ладонь, произносит Чонгук, - правда. - Поздравляю, в Сеуле ты такой единственный, - недовольно отзываются на том конце провода, и Чонгук фыркает, - всё, кладу трубку, и даже не думай мне звонить, пока не способен объяснить, откуда ты, чёрт побери, знаешь Ким Тэхёна. - Вообще-то, это ты мне звонишь. - Ничего не знаю, пока. Его брат на полном серьёзе сбрасывает звонок как какая-то разобиженная неженка, и Чонгук тихо смеётся, глядя на экран мобильного, когда к нему подбегает запыхавшийся хозяин самоеда со своей собакой. Он держит в руках небольшой пакетик с эмблемой их аптеки и улыбается, кажется, одними глазами. - Вы не Ким Тэхён, случайно? Чонгук спрашивает импульсивно и как-то в лоб, но вины за собой не чувствует, он ведь представился, будет справедливо, если он тоже узнает имя случайного знакомого. Только тот не выглядит обрадованным вопросом, его взгляд мгновенно тускнеет, словно из него батарейки вытащили, и правой рукой парень стягивает шарф до уровня шеи, открывая лицо. Чонгук молчит, в ожидании ответа; пробегается глазами по ровной линии носа, аккуратным розовым губам и ухоженной коже, замечает несколько проколов в правом ухе и возвращается к глазам. Парень оказывается неожиданно-красивым – возможно, наиболее красивым из всех людей, которых видел Чонгук за последние годы, время от времени выныривая из своих учебников, но едва ли эта красота способна лишить его дара речи и спровоцировать кратковременное замыкание в голове. В конце концов, в мире много красивых людей. - Нет, не Вы? Парень напротив качает головой, тяжело вздыхает и протягивает пакетик со своими покупками: - Смысл спрашивать, если и так знаете. Чонгук хмурится и встряхивает головой, скидывая с глаз чёлку: - Я спрашивал, если бы знал? - Ну, теперь это очевидно, - хозяин собаки пожимает плечами и возвращает шарф на место. Чонгук оглядывается на пустынную улицу, - ему кажется, что они ходят по кругу. Это немного странно, и этот парень тоже странный, но всё же Чонгук не чувствует к нему неприязни. - Можно попросить об одолжении? – Продолжает незнакомец, и Чонгук возвращается к его глазам. – Пожалуйста, не пишите об этой ситуации в сети, Шер хорошая и никогда ни на кого прежде не накидывалась, это случайность, а в сети могут раздуть из этого ситуацию критического масштаба. Если хотите, моя компания выплатит Вам компенсацию или, как минимум, оплатит лечение. Я дам Вам контакты своего менеджера, хорошо? Чонгук заторможено кивает, но потом до него доходить смысл сказанного, и он отмахивается от протянутой визитки: - Вы, видно, не поняли. Я на самом деле не представляю, кто Вы такой, и у меня нет никакого желания писать в интернете о чьих-либо собаках, поэтому можете не переживать. - Вы знаете моё имя. - Парень в аптеке – мой брат, он позвонил и завалил меня вопросами про «Ким Тэхёна», - Чонгук пожимает плечами и осторожно откручивает крышечку мази, - вот я и решил уточнить. - Воу, - выдыхает парень, и Чонгук едва ли слышит его голос за слоями шарфа. – То есть… Чонгук поднимает голову, смотрит на стоящего истуканом парня и неугомонную собаку, теперь рвущуюся к бумажному пакетику из аптеки, лежащему на скамейке рядом с ним. - Я представления не имею, кто Вы такой, - заканчивает Чонгук и, чуть морщась, принимается обматывать лодыжку эластичным бинтом, - так что, расслабьтесь, что ли. Парень качает головой, подходит ближе и падает на скамейку рядом с Чонгуком. Его собака тут же тянет со скамейки тот самый пустой бумажный пакетик и, весело виляя хвостом, принимается рвать его на мелкие части. Парень молчит секунд десять, затем резко поворачивается, хватает Чонгука за ладонь двумя руками и заглядывает в глаза. - Ты, реально, меня не знаешь? Чонгук впадает в небольшой ступор с такой резкой перемены тона, кладёт бинт на скамейку и неожиданно для самого себя стягивает с лица парня шарф. Тот чуть откланяется, но ничего не говорит и утыкается взглядом куда-то в сторону. - Ты перешёл на дружеский стиль общения, но я не против. Сколько тебе, двадцать два, двадцать три? Мы, наверное, одногодки. – Чонгук наклоняет голову, смотря во вновь «ожившие» тёмные глаза напротив, коротко хлопает парня ладонью по его холодной руке и добавляет: - И да, я «реально» понятия не имею, кто ты, чёрт побери, такой. - Спасибо, Господи, - тихо выдыхает парень, смеётся и протягивает руку, - Ким Тэхён. - Чон Чонгук, - отвечая на рукопожатие, вновь представляется Чонгук и улыбается. - Тебе нужно забинтовать ногу, иначе она посинеет от холода, Чон Чонгук, - спрятав руку в карман, улыбается Тэхён и вскакивает со скамейки. - Пока холод даже полезен,- отзывается парень, но возвращается к заматыванию пострадавшей ноги. - Так ты – врач, Чонгук? - Через несколько лет, - кивает он и поднимает взгляд, - а ты? Тэхён неопределённо пожимает плечами и, присев на корточки, обращает внимание на своего пса: - Актёр, певец, модель… так, всего понемногу. - Здорово, - дружелюбно, но без особого энтузиазма отзывается Чонгук и осторожно запихивает пострадавшую ногу в кроссовок, что становится почти невыполнимой задачей из-за нескольких слоёв эластичного бинта. Чонгука, честно сказать, не слишком впечатляет ответ нового знакомого. Его не то чтобы не интересуют айдолы и актёры… хотя, нет, не интересуют, Чонгук не может вспомнить, когда в последний раз смотрел что-то кроме учебных фильмов и американских сериалов, время от времени играющих фоном просто ради разрядки мозгов. Что уж говорить о корейской музыкальной сцене, которой, кажется, конца и края нет. - Да, только, Чон Чонгук, можно просьбу? - Что? - Не ищи информацию в интернете… обо мне, - Тэхён заканчивает, не глядя на него, а по-прежнему продолжая заниматься своей собакой, - пожалуйста. Здорово иногда встретить человека своего возраста, который не смотрит на тебя так, словно знает вдоль и поперёк: твою биографию, вкусовые предпочтения и планы на будущее. - А многие знают? - Многие считают, что они знают. Чонгук качает головой: - Да я и не собирался ничего о тебе искать, - он поднимается и внимательно смотрит на Тэхёна, который упорно не отводит глаз от своей собаки, - так мы собираемся встретиться ещё раз? - Было бы здорово, да? - Думаю, да, было бы круто.

*

С Тэхёном – легко. Чонгук не знает, насколько этот парень знаменит, но тот факт, что старший брат третий день подряд не может угомониться и перестать атаковать его вопросами разной степени глупости, говорит за себя. А всё из-за того, что Чонгук один-единственный раз забывает закрыть дверь своей комнаты на замок, и по закону подлости брат выбирает именно этот момент, чтобы вломиться к нему и увидеть, что младший общается по скайпу – о боги! – с самим Ким Тэхёном. - Его девушка вроде твоя фанатка, - пожимает плечами Чонгук и зевает. Написанные на бумаге слова уже расплываются и пляшут перед глазами, но Чонгук не готов сдаться так быстро: он хлопает себя по щекам, трясёт головой и думает, какова вероятность того, что он запомнит хоть немного материала, если прочитает последнюю лекцию ещё несколько раз. Через две с лишним недели промежуточный экзамен по инфекционным болезням, и на сей раз он действительно не особенно уверен в своих силах. - Тебя сейчас прямо за столом отрубит, иди спать, - Тэхён на экране ноутбука улыбается и зевает вслед за Чонгуком. – Время почти три часа ночи. - В Корее, а у тебя? - В Германии восемь вечера, - отвлёкшись на какой-то посторонний шум, с заминкой отвечает Тэхён и часто кивает кому-то за камерой. Чонгук откладывает лекции и несколько мгновений наблюдает за Тэхёном: как тот следит глазами за кем-то в комнате, отвечает одними губами, вероятно, потому что не хочет отвлекать обычно погребённого под своими учебными записями Чонгука, и показывает большой палец вверх. Чонгук подпирает голову рукой, наблюдая за ним, и коротко улыбается, когда Тэхён возвращает ему своё внимание. - Прости, это был менеджер, утром репетиция перед концертом. - Вы, ребята, правда, популярные, да? – Чонгук произносит это больше в шутку, но Тэхён вдруг ощутимо грустнеет и принимается крутить кожаный браслет на руке. - Точно. Мы популярные, - он кивает и поднимает взгляд, - за последний год фанклуб вырос в несколько раз. Ты ещё не слышал нашу музыку? Чонгук вновь зевает и качает головой: - Прости. Точнее, я, может, и слышал что-то… - Что ты извиняешься? Это же я нашёл одного из немногих людей в Сеуле, кто, вообще, не смотрит телевизор и не следит за музыкой. Ты своего рода уникум. Чонгук тихо устало смеётся, его на самом деле так и подмывает кинуть тетрадью в экран своего ноутбука. - Это ты просто никогда раньше не встречал студентов медицинского университета. - Мне всегда казалось, что нам тяжелее всего морально, - тихо говорит Тэхён и неопределённо обводит пространство вокруг себя руками, - физически это не так утомляет, правда, больше действует на психику. - Популярность? - Постоянное внимание к тебе… словно, я не знаю, каждый день – твой день Рождения. - Что изменилось? - Просто, - Тэхён обхватывает себя руками и откидывается на спинку кресла в своём гостиничном номере, - смотрю на тебя и понимаю, что тебе не легче. Кажется, все вокруг находятся под давлением, разница лишь в обстоятельствах этого давления: если это не вспышки фотокамер и досужие мнения, каким тебе лучше быть, то это двухметровые стопки учебников и наставления, кому и что ты в этой жизни должен, это постоянные ожидания и страх их не оправдать. - Поверь, это всё необходимо для контраста. - Контраста? – Тэхён фыркает и наклоняется ближе к экрану. – С чем? - С хорошими вещами и хорошими людьми в твоей жизни, - Чонгук убирает свои записи в папку и захлопывает толстый учебник по инфекционным болезням. – Возвращаетесь, как и планировали? - В конце месяца, у нас ещё три концерта. Чонгук кивает и задумчиво смотрит на Тэхёна. - Знаешь? - Что? - Все твои гостиничные номера одинаковые. Тэхён пару секунд молчит, смотрит на Чонгука своими чёрными глазами, золотистыми бликами отражающими мягкий свет настольной лампы, и начинает тихо смеяться. - Не поверишь, это самое большое разочарование моей жизни, - он качает головой. – Иногда я просыпаюсь и не понимаю, в какой стране нахожусь. Чонгук улыбается и касается ладонью шеи: - Возвращайся уже. В Сеуле жара и ты – единственный достойный повод выбраться на улицу, помимо учёбы. Тэхён закатывает глаза и дергает рукой, чуть не роняя с края стола свой телефон. - Я бы не поставил тебя в один ряд с учёбой, но в моей жизни не много факторов, способных вытащить меня на улицу в чёртову июльскую жару, - продолжает Чонгук. - Какая честь. - Не кривляйся, - он импульсивно тянется рукой к экрану и одёргивает себя на полпути. – Я скучаю. Тэхён громко вздыхает, ерошит волосы: - Пара недель, Чонгук. - Да знаю я, но это не значит, что я не хочу подопнуть тебя под задницу, чтобы придать ускорения. - Расписание составили в прошлом году. - И это я знаю, - отзывается Чонгук. - Я тоже скучаю. - Просто позвони, как прилетишь, хорошо? – Чонгук машет телефоном в руках и вновь зевает. – И я на самом деле собираюсь спать. Чонгук на пару секунд зависает на слабо улыбающемся парне, лениво машущем ему рукой, и почти сразу отключается, выходит из скайпа, выключает ноутбук. За время их общения он осознаёт, что совершенно не любит долгие бессмысленные прощания. Даже если они не так часто могут видеть друг друга рядом не через экран монитора, Чонгук чувствует, что они по-настоящему вместе, а долгие прощания только наводят на него тоску. У них с Тэхёном всё хорошо. Лучше, чем было у Чонгука с кем-либо другим, и лучше, чем он когда-либо мог себе представить.

*

Чонгук порой жалеет, что не может наплевать на всё, без спроса завалиться к Тэхёну домой, залезть к нему в кровать и вырубиться часов на двадцать, как минимум. Сожаления эти не горькие и не длительные, Чонгука не ломает и не выворачивает. Потому что, вообще-то, у Чонгука – всё здорово, он немного не успевает за сменой цвета волос Тэхёна, зато успевает сдать на отлично все свои экзамены и получить два очень хороших предложения на прохождение учебной практики, успевает путать пальцы в этих жёстких измученных многократными покрасками волосах, тянуть Тэхёна на себя и смеяться, зажимая его в тёмных переулках, которые на самом деле совсем не переулки и совсем не тёмные. - Хочу в горы, - выдыхает Тэхён и медленно ведёт рукой по рубашке Чонгука, словно пересчитывает пуговицы. – Когда ты свободен? - А ты? – Чонгук обхватывает его руку своей ладонью, легонько сжимает и переплетает их пальцы; свободной рукой поправляет капюшон Тэхёна. – Моё расписание не такое забитое, парень. - Не скажи, - Тэхён улыбается краешками губ и молчит. Позволяет себе не торопиться и не бежать, когда они проходят одну, вторую улицу, Тэхён не утыкается взглядом в тротуар, не прячет взгляда от редких прохожих. Он идёт спокойным прогулочным шагом, мурлычит себе под нос какую-то мелодию и вдыхает полной грудью. Чонгук не знает, изменился ли он столь же ощутимо за последнее время, но он отчётливо видит все эти изменения в Тэхёне. Он перестаёт обматываться шарфами, не боится выходить из дома без пары солнцезащитных очков, не кипишит и не тараторит. Тэхён становится уверенней, но эта уверенность не бросается в глаза, не граничит с наглостью или неуважением, Чонгук видит в ней приятное душевное спокойствие, Чонгук этим восхищается. - Ты живой магнит для людей, - Чонгук говорит это, когда мимо них проходит девушка и едва не сворачивает голову, всё продолжая смотреть на Тэхёна. - Должно быть, она меня знает, - Тэхён пожимает плечами и тянет Чонгука в сторону детской площадки. – Хорошо бы, если бы она не работала в СМИ. - А иначе? – Чонгук позволяет тащить себя на буксире и падает на жёсткое сидение обычной дворовой качели. Тэхён опускается на соседнюю, минуту напряженно о чём-то думает и, потянувшись, хлопает Чонгука рукой по колену: - Ничего, - он качает головой. – Ничего, Чонгук, она может работать где угодно, и это ничего не меняет. - Уверен? Она может прийти домой и накатать статью о том, что видела тебя в сомнительном районе в сомнительной компании, да ещё и без охраны. - Мы не в аэропорту, чтобы охраной пользоваться, - бормочет Тэхён, а потом вдруг начинает смеяться. – Погоди, «в сомнительной компании»? Да ты себя в зеркало видел? Запакованный в рубашку по самое горло, в очках, с портфелем – на твоём фоне это я выгляжу «сомнительной компанией», но никак не наоборот. Чонгук улыбается, встаёт с качели и, подойдя к Тэхёну, наклоняется, чтобы поцеловать его в макушку. - Не расскажешь, как твоё собеседование? – Тэхён смотрит на него снизу вверх и обнимает руками за талию, не давая отстраниться. - А вот это может вызвать скандал. - Ой-ёй, - Тэхён закатывает глаза и тыкается подбородком в живот Чонгука. – Я семь лет в этой индустрии, как ты думаешь, каков мой порог восприимчивости к статьям жёлтой прессы? - Я не знаю, - Чонгук проводит рукой по его волосам и заправляет отросшую чёлку за ухо, - мне кажется, что ты должен реагировать довольно спокойно, но, на самом деле, я не знаю. Это всего лишь мои выводы на основании наблюдений за твоим поведением. - То есть, если я скажу, что плачу и бьюсь в истериках после каждой негативной статьи о себе, ты мне не поверишь? - Почему? Поверю, - Чонгук ведёт пальцем по брови Тэхёна и спускает руку к его шее, - когда это говоришь мне ты, первоисточник, какие ещё могут быть варианты? Это всё равно ты, даже если такое поведение идёт вразрез с какими-то моими представлениями. Тэхён фыркает, прячет лицо в рубашке Чонгука и легонько качает головой. - Ты странный, в курсе, да? – Бурчит он в плотную ткань рубашки и ойкает, когда Чонгук щипает его за руку через толстовку. Их отношения складываются как-то так – они разговаривают: рассказывают друг другу, что им нравится, что они не любят, чем восхищаются и о чём мечтают. Однажды Чонгук полчаса ждёт Тэхёна в кинотеатре, после чего просит его заранее предупреждать или вовсе переносить встречу, если нет возможности приехать вовремя, потому что терпеть не может опоздания и бессмысленную трату времени. Тэхён однажды обжигается, оставив заказ еды на Чонгука, и после три дня кряду мучается от боли в желудке, потому что Чонгук, в отличие от него, любит острую еду. Также Чонгук любит проливные дожди и после того, как они попадают в один из таких, а Чонгук совсем не торопится домой, стоя наполовину под крышей автобусной остановки, наполовину под дождём, простывает не он, а чуть намокший Тэхён, обладающий куда более слабым иммунитетом. Они разговаривают и прислушиваются друг к другу – так много и мало одновременно. Тэхён больше не опаздывает, если он понимает, что не успевает вовремя, он просто переносит их встречи, а Чонгук на случай непогоды таскает в своём рюкзаке зонтик и старую чёрную толстовку. Он заказывает им с Тэхёном разные блюда, стараясь избегать особенно острых приправ, и не обижается, когда Тэхён не может присутствовать на его выпускном с пятого курса, потому что у него своё расписание, которое он при всём желании не может подвинуть. - Ты на самом деле ничего обо мне не искал, да? За всё это время? – Тэхён касается этой темы нечасто и начинает смеяться, когда Чонгук выразительно приподнимает бровь, мол, давай, продолжай свою мысль. Они находятся на съёмной квартире Тэхёна, и Чонгук благодарен всем богам, что он, наконец-то, съехал из общежития от компании, потому что сам Чонгук ещё не в том финансовом положении, чтобы съезжать от родителей. - Тебе неинтересно или ты делаешь вид, что тебе всё равно, что обо мне говорят люди? - Ты искал что-нибудь обо мне в интернете? – Чонгук, сидящий на кровати, стаскивает с носа очки и откладывает толстый медицинский справочник, который уже с концами перекочевал в квартиру Тэхёна. Тот качает головой. – Почему? Тэхён, кажется, без дальнейших разъяснений понимает, о чём ведёт речь Чонгук, и качает головой. - Потому что всё, что я хочу о тебе знать, я могу спросить у тебя самого. - Точно, - хмыкает Чонгук. – Первоисточник. И даже если ты вдруг решишь спросить моих знакомых, что они обо мне думают, ты услышишь мало стоящих вещей. Кому-то я не нравлюсь, кому-то я нравлюсь, кто-то не нравится мне. Всё крайне субъективно. Я составил о тебе своё мнение самостоятельно без чьих-либо подсказок и рассказов. Так что, ты жалеешь, что в нашу первую встречу попросил ничего о себе не искать? - Дело не в этом, - Тэхён, сидящий на полу возле кровати, поддаётся вперёд и берёт руки Чонгука в свои. – Ты можешь услышать обо мне случайно, тебе могут рассказать что-то неприятное или излишне личное. Я не хочу, чтобы тебя это задело. Чонгук вздыхает, вытаскивает свои ладони из тёплых пальцев Тэхёна и съезжает с кровати к нему на пол. - Год назад брат сказал мне, что ты встречаешься с какой-то девушкой из своего агентства, через несколько месяцев он прислал мне статью о том, что тебя поймали на свидании с твоим стилистом, и было ещё что-то о том, что ты устроил скандал на съёмочной площадке и отказался сниматься. Мой брат считает своим долгом информировать меня обо всём, что с тобой происходит, - он улыбается и продолжает: – только я и так знаю, с кем ты встречаешься, знаю, что за «свидание» со стилистом у тебя было, потому что ты тогда почти две недели компостировал мне мозг тем, что не можешь определиться с костюмом на церемонию награждения. Что до остального, мне довелось видеть влюблённых в тебя режиссёров и членов съёмочной группы, как ты ведёшь себя на работе, твоё дело, меня это не касается. Чонгук опирается спиной на кровать Тэхёна и берёт его за руку: - Что из этого, на твой взгляд, может меня по-настоящему задеть? Скандалы об отношениях, испорченная репутация, несколько злобных комментариев в твою сторону? Тэхён громко выдыхает, наклоняет свою голову к плечу Чонгука и молчит в течение нескольких минут, глядя на их переплетённые пальцы. Чонгук иногда его не понимает, поэтому и спрашивает. Тэхён хочет и не хочет быть медийной личностью, хочет и не хочет, чтобы Чонгук был в курсе всего, что происходит с ним в глазах общественности, он хочет и не хочет, чтобы люди перестали о нём говорить. Чонгук списывает это на последствия ранней популярности. Он не представляет, каково это, стать центром внимания в семнадцать лет, со всеми подростковыми проблемами и заморочками, пытаться сохранить лицо, когда внутри тебя происходит настоящая война убеждений, желаний и стремлений. Чонгук этого не знает. Но ему по-прежнему очень сильно нравится Тэхён. С Тэхёном, несмотря ни на что, легко. Как и два года назад, когда его собака сбивает Чонгука с ног, и Тэхён крутится вокруг него с первыми признаками панической атаки, когда они общаются по скайпу до поздней ночи, путаются в часовых поясах, и когда Чонгук забирает захмелевшего Тэхёна с вечеринок по окончанию съёмок того или иного фильма, когда они смотрят эти фильмы вместе, и Чонгук говорит о том, что корейский кинематограф всё-таки не для него, но немногим позже два фильма из тех, в которых сыграл Тэхён, оказываются в списке фаворитов, - их любовь оказывается простой. Когда Чонгук впервые слышит голос Тэхёна по радио в такси, он спрашивает водителя, как называется группа и записывает в заметки телефона, когда скидывает Тэхёну на телефон скрин своего экрана с проигрываемой песней и пишет о том, что услышал его музыку, когда не видит его четыре месяца из-за очередного мирового тура, но понимает, почему и для кого этот тур устраивают, - их любовь оказывается простой. Без драмы, без трагедии, с постоянной сменой часовых поясов с одной стороны и огромным количеством книг и учебных справочников – с другой, с недосыпом из-за плотного расписания или недосыпом из-за практики в одной из крупнейших больниц города, где не знают слов «не могу» и «не хочу»; с целым рядом отвлекающих факторов, которые перекрывает одно единственное желание быть рядом и чувствовать друг друга, - их любовь оказывается простой. И, возможно, даже если он себе в этом не признается, Тэхён готов расплакаться, когда спустя несколько минут молчания, поднимает голову с плеча Чонгука и целует его в тёплую щеку. - Прости меня. Я не в тебе, а, кажется, в себе сомневаюсь. Чонгук не думает, что Тэхён в себе сомневается, возможно, он ещё не до конца понял, чему конкретно хочет посвятить свою жизнь и на каком берегу осесть, но Чонгуку который год страшно нравится, что в его жизни есть такой человек – с его сумасшедшей собакой, любовью к музыке, всеми этими заморочками и неопределённостями. Чонгуку с ним легко, и поэтому он сжимает ладонь Тэхёна в своей, поворачивает голову и, улыбнувшись, целует его в лоб. - Хорошо тогда, что я в тебе не сомневаюсь, если хорошо попросишь, могу поделиться причинами своей уверенности. Тэхён вздыхает, откидывает голову на кровать и, глядя в бежевый натяжной потолок, бурчит: - Всегда знаешь, что сказать, аж бесит. Чонгук щёлкает языком, пихает Тэхёна в бок и, когда тот поднимает голову, весело спрашивает: - Уверен, что бесит? - Всё-то ты знаешь, - Тэхён отвечает с улыбкой и, вскочив с пола, несётся к двери. – Нравится мне, нравится, - добавляет он, обернувшись, и показывает Чонгуку язык. – Горячий шоколад будешь? - Кофе буду. - Кофе вредно. - А горячий шоколад супер полезно? – Бурчит Чонгук, и Тэхён выходит из комнаты. - Значит, зелёный чай! Чонгук кричит «пей свой зелёный чай сам» ему вслед, зевает, забирается обратно на кровать и засыпает прежде, чем Тэхён возвращается в комнату с чашкой горячего шоколада для себя и чёрного бразильского кофе для Чонгука. - Я ему, значит, кофе на другом конце света купил, привёз, сварил, а он, - Тэхён фыркает, но тихо, чтобы не разбудить, подходит к кровати и осторожно забирает медицинский справочник и очки, лежащие рядом. – Совсем вымотался, бедняга. Тэхён убирает лезущие в лицо Чонгука волосы, коротко целует его спящего в губы и накрывает пледом. Старается не шуметь, когда выходит из комнаты, но спотыкается о собственную сумку, валяющуюся на полу, и тихо ругается сквозь зубы, туша главный свет. Спустя несколько минут кидает новый сценарий на журнальный столик в гостиной, смотрит на две пузатых кружки с густым горячим шоколадом и ещё дымящимся и очень ароматным кофе, притащенные обратно из комнаты, и грузно падает на диван: - Что ж, сегодня мы в очень скромной компании. Тэхёну по-прежнему тяжело одному прорабатывать сцены из сценария, но он скорее будет разговаривать с собственным отражением в зеркале весь вечер и всю ночь, чем разбудит Чонгука, отпахавшего смену в больнице и приехавшего к нему домой через весь город. Просто, чтобы повидаться. Тэхён ничего не может поделать с этим распирающим грудь чувством влюблённости, накатывающим порой особенно сильно. Он клянётся, что в такие моменты влюбляется в Чонгука только сильнее, что, казалось, уже невозможно. Но здесь отсутствуют какие-либо рамки, их любовь не знает слово «невозможно», - она оказывается очень простой.