azalia flower

На больничной койке вдвоем парням приходилось жестко и твердо. Чонгук похожий на мертвеца, был в одной черной рубашке и боксерах, укрытый ничего не греющим одеялом. Нет ли у Кима некрофилии? — Чонгук еще не мертв, — убеждает себя Тэхен, и тут его руку не сильно сжало, будто прося о помощи, однако омега никак не среагировал, еще чего. Человек имеющий последнюю стадию гнойной болезни, перенесший недавно операцию, мог сжать его руку. Пф, всего лишь показалось. Парень уже подумал совсем с катушек съехал, уже вся эта надежда мелькает перед глазами. А ведь было реалистично достаточно. Но вокруг было только: «У него нет шанса», «Он ни за что не выживет», «Вы зря приехали и потратили такую огромную сумму денег на операцию.» Ха-ха, это сказали врачи-профессионалы, разве они не обязаны молча и качественно выполнять порученное? Что за халатность. А может быть так и есть, просто омега не хотел верить в скорую потерю. Времени оставалось не много, можно сказать вопрос жизни и смерти. Поэтому Тэхен просто проорался в администрации. Так, как никогда. Он прямо и внятно сказал сделать все возможное и невозможное. А те кто говорил такие грубые выражения, получал по морде от блондина. На самом деле не так все было быстро, просто и легко. Не быстрая операция, в процессе которой Тэхен стоящий за дверью иступлялся изнутри, его морозило, он рвал волосы, ронял слезы и что еще делать как просто молиться. Не простая это задача –ожидать конечного финала, такого, после которого взгляд на жизнь кардинально изменится. Не важно, инвалид или нет. Ничего не имеет значения. Тот просто хочет чтобы альфа которого любит до потери памяти был жив, мог улыбаться, сиять глазками и снова затягивать в долгие объяться по утрам. Еще раз увидеть детскую улыбку его хена, и импровизировать со второй стороной старшего сейчас невозможно. И будет ли? Сон: Госпожа Чон, вы просили меня всегда заботиться о нем, следить за здоровьем, радовать и всегда быть рядом. Простите меня. Неужели я не смог? Прошу, простите. Я не хотел! Слышите? Я люблю вашего сына, но сделал все наоборот, признаю. Не радовал, а мучал, не помог ему выжить, не заботился, не был всегда рядом. Даже если так, я любил!.. И буду! Пускай он умрет. и я улетучусь за ним, я же знаю он будет скучать. Он мой хозяин и я буду верно подчиняться ему, а я хозяин его сердца в котором посадил Азалию, и я не смог увидеть как распускаются ее бутоны, узнать как благоухает этих запахом, не смог. Я не прощу себя за это, клянусь. — омега терзал себя виной даже сквозь сон, спать спокойно давно не в его стиле, у него была паранойя, какое заблуждение, это ад или реальность? Они очень схожи на данный момент, и это огорчает. — Тэхен-и. — Послышалось может, — парень повертел головой по сторонам. — Это я. — Госпажа Чон? Это сон? Или призрак, а может дух матери Чона? — Да, я. — Э. ладно, но. Что Вы здесь делаете? Вы пришли забрать Чонгука? — Да, Тэхен-и, мне очень жаль, но ему пора пойти со мной. — Я, я ни за что не отдам, — вопил тот. — Я прощаю тебя. — Нет, я признаю что грешен как любой и каждый! Но я позабочусь о нем на этот раз! Я докажу! — на такой ноте дух пропадает будто бы ничего и не было, иллюзия. Но поведет ли сейчас мать за руку своего сына по дорожке из облаков? Или же сжалилась над Тэхеном? Он так хотел проснуться ото сна. Но не мог, по какой-то причине. Но даже во сне крепко обнимая «слабую» плоть, повторял как стих одно и тоже. — Я до последнего буду верен тебе, буду верить в спасенье, в счастливый конец, услышь меня. Все верно, тебе приписан приговор, и уже завтра, но я не верю, по прежнему не поверю. Мне все равно на бумаги, анализы, на гребаные проценты. Плевать Чонгук. Я знаю ты можешь, ты сильный, ты не такой как все, ты индивидуален, единственный такой. Больше я не разочарую тебя. Как же я без тебя? Как я проживу без твоей кроличьей улыбки один день? Одну секунду? Без тебя я ничтожный кусок дерьма в мусоропроводе. Быстрее, быстрее поправься. Ты обнаружишь меня мертвым, если не очнешься. Это последний день по их мнениям. Докажи им что ты исключение! Не дай им пор. ауф. — пауза, — Н-не мучай, я нуждаюсь в тебе, я устал, — Тэхен хотел попасть в петлю. Сквозь грезы, мольбы, поддержка и все остальное от младшего, перешло к альфе. Он изнурен и дальше читать нудные, но такие искренние лекции. А старший как книгу читал, он отчётливо слышал все, чувствовал и понимал. Точь в точь, также как и говорил блондин. Но говорил только Тэхен, Гук мог только слышать. Сердце словно отбросило весь накопленный мусор, грязь, прямиком из детства: замкнутость и интровертность. Гной можно вырезать, но моральную боль и страдания, их не так уж просто искоренить, потребуется хороший человек, заставивший тебя поверить во что-то светлое. Такой человек, от которого так и будет исходить желание жить. Ведь лучше умереть, чем жить без интереса и без намерения идти дальше. Эта сила настолько сильнач что от сердца к разуму передает все что говорит малой. Еще раз, рука слегка задрожала от хватки Чона. Тут же младший подскакивает как на иголках и осматривает полубольного. — Чонгук!? Еще не собравшийся с силами парень, томно и тяжко поднял взгляд. Только пришел в себя, а тут эта красота. Тэхен был прекрасен, его глаза блестели, словно тот плакал бриллиантамт. Такой красивый. Легкая улыбка. — Пожалуйста, е-еще р-раз. Чонгук сжимает. — Я позову врача! – Ким начинает радостно звать, параллельно ища кнопку вызова, как вдруг его затыкает хриплый голос. — Стой, – альфа с какой-то нехваткой сил тянет за руку блондина. — М? Что такое? – Не надо никого звать, – призакрытые глаза, он также был слаб, как бы не скрывал. — Гуки, но надо.. — Так мило. — Что? — То, как ты говоришь "Гуки". — Ты тоже можешь попроб.. — Тэхен-а, пабо! — Интересно с какой такой стати!? Я день и ночь кручусь возле тебя! — Как ты мог говорить «Не умирай, прошу»? – альфа в точности имитирует тон и проговаривает следующие его фразы, — Я не оставлю тебя в покое на этой земле, – кашляет и кряхтит вследствие повышения голоса. — Откуда ты!.. Но.. — Я тоже не знаю. Но знаю все что ты говорил. Ко мне приходила мама, –  темноволосый все еще говорил неуверенно и неспеша, ему было в тягость. — И что она сказала тебе? — Сказала дает нам шанс. В ответ омега лишь улыбнулся, мысленно говоря «Спасибо». Чонгук оперевшись на локти попытался встать, а парень помог тому. — Тэ, что со мной? — Тебя прооперировали, – гладит большим пальцем по руке младший, — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — Меня знобит. — Тогда укройся одеялом, а это.. – омега машинально растегивает пуговицы, — Сними. — Помоги мне, не смогу справиться, – вздох, капля пота стекла по лбу и вниз. — Чонгук, почему ты даже после операции показываешь свою извращенскую сторону? Гад такой! Больше не о чем думать? — Конечно, не о чем. Ты — все мои мысли. Но вообще-то я серьезно не могу. — Хорошо, сейчас, – Тэхен сидевший в позе бабочки на кровати придвинулся и снял. — Легче стало? — Да, спасибо. Тут есть вода? — Была, но я выпил. Если хочешь я схожу попро.. — Не надо. — Да что за привычка перебивать мен?.. – тут речь вновь была прервана, теперь уже прикосновением пальца к губам младшего. — Какие красивые губы, – ухмыляется как черт, целует, быстро отходя и смотря на реакцию. — Что ты делаешь!? — Мх, просто у меня жар, а твои губы холодные. Тебе холодно, я теплый. Мне жарко, а ты замерз. Нам стоит притянуть противоположности и обменяться взаимопомощью, понимаешь? — Ваай, посмотрите на него. Как невинно описал-то, – шутливо прикрывая рот ото смеха говорил омега. — Мне продолжить? — Продолжай. — Давай тогда смотреть в одном направлении? — Это как? — Это вот так, – глаза останавливаются на таких же напротив, — Понял теперь? – будто объясняет теорию о любви. — Да, но это так мало. — Согласен, – Чон почесывает бровь. — Как твое самочувствие? Все в порядке? — До смертного приговора я ощущал биение жизни как все, дышал одним воздухом со всеми. А тогда почувствовал явственно, как будто между мной и остальным миром выросла стен.. – ледяные потрескавшиеся губы столкнулись с влажными и горячими. Битва страстей началась. Оно взорвало его сознание. Горячая искра, только отлетевшая от пылающих углей коснулась губ. Сердце ушло в пятки, но вторило повторить снова. Страха заражения больше нет, есть лишь ожидание и предвкушение новых поворотов за углом. Губы брюнета такие горячие. Младшему хотелось еще и еще. — Перебил. — Нетерпеливый. — Не надо было нотаций, я спрашивал как ты себя чувствуешь, и все. — Ты не лучше, – щекоча талию. Наглая лыба Чонгука и невинный Тэхен. Они встретились. Тэхен понимает что тому лучше, он не сопротивляется. Вкус нежных, желанных губ, робкое, но такое долгожданное ожидание сбылось, пахнет новизной. И Чон как мучимый жаждой путник в пустыне, смаковал по капле, впитывая этот вкус. Оторвавшись на миг от живительного источника, тот вдохнул, коснулся еще, короткими, быстрыми как мазок художника прикосновениями. — Не хочешь спать, или например, отдохнуть? Не устал? — Можешь не останавливаться? А еще, разве ты не отдых? Тэхен, твоя Азалия снова зацвела, это новый период ее жизни, хорошо ухаживай за ней.. – откуда-то в голове.  Обещаю. — Ты такой привлекательный, смотришь на меня, – лунный свет падающий на омегу, у старшего было уже достаточно усадить Тэхена на бедра. — И что? — Раньше не смотрел.. — Или не осознавал что могу потерять, прости. — Да ладно, не извиняйся. Снова пара обволокла тела друг друга, прижимаясь ближе уже некуда. Раз за разом чувствуя, как оживают от прилива горячей крови, пробуждающимся чувством охватывая их, своими губами Гук чувствовал как губы истинного становились от его тепла упругими и горячими. Предвкушение опасности, голодных игр. Омежьи губы властно охватили не только его трепетную плоть, но и разум, лишая воли, отдавая ему временно чуть власти. Чонгук ощутил ватность ног, но не владея собой отдался в рабство, потому что у самого не было сил ублажать младшенького, поэтому подарил возможность этой ночью. Давно забытое приводило к ностальгии, хотелось, чтобы это не прекращалось, длилось вечно. Тэхена пугает настойчивый язык, он быстро понял, чего тот хочет, и принялся отвечать, стараясь не утомлять альфу и дать ему наслаждение, как подарок после смутного времени. Лихорадочно прибывающий язык блуждает дотрагиваямь даже до другого язычка. Ким дарит новые приятные ощущения, с низкими, аккомпанируя и заставляя того также сладко стонать как и он сам. Под омежьим напором Чон разомкнул губы, понимая что недооценивал младшего. Все мысли хаотичными обрывками мелькали в голове, наполняя и без того переполненное сознание наслаждением. Тэхен, проходится по губам, чувствуя трепетную отзывчивость, знакомясь как в первый раз. Действовал всегда Чон, а тут Тэхен. Тэхен посасывает, губы припухают, рот набит шаловливым помощником. Еще раз, язы юрко скользнул по деснам, которые под его напором приоткрылись как ворота рая, впуская его грешную, но такую желанную сущность. Наконец произошла долгожданная встреча двух сущих противоположностей, бесподобных в своей притягательности. Какую бурю страстной борьбы они подняли этой ночью и до чего дошли, словами не описать. Парни падают на кровать, набирая побольше воздуха. — Тэ-тэхен? — Подарок, это просто подарок. Не надо, даже не думай меня смущать. — Кмх, хороший подарок. Только где учился? Как ты вообще!?.. Я просто не поним.. — Заткнись сказал, иначе уебу этим тапком сейчас, – угроза не хилая. — А я ведь только очнулся, а ты бить.. «То есть отыметь меня ты против не был, а тапка боишься?» — Чонгук, дети. — Гх.. а? – кашляет. — Я.. я хочу детей. У нас будут д-дети? — Ну.. – томатный Чон. — Что ну? Чего покраснел так? Такое вытворяешь, а как про детей услышал.. Что такое? – смеясь парень взял того за подбородок, ибо он отвернулся от смущения. — Будешь продолжать в том же духе, будут, – проявляя палевную скромность, серьезно заявляет брюнет. — Тогда, я буду чаще стараться, папочка, – с ухмылкой подтверждает запыхавшийся блондин, — но.. — Но что? – Чонгук не понимает. — То есть, мы, мы должны выйти зам.. — Тэхен, ты выйдешь за меня? – Тэхнн оказывается прижатым к кровати с обеих сторон, Чон улыбаясь нависает сверху. — Я не боюсь тебя, папочка Гуки, – Тэ ладонью проводит по Чону, от локтя и ниже, под конец прося взять его за руку.  «Боже, умеешь ты все портить.» — Твой ответ? — Да, госпади, конечно да! Запястья вновь засияли благословляющим золотистым блеском. Но авторское описание прервали неумолкающие гарканья обоих. — Только фамилия будет Ким! — Умом тронулся!? Кто тут глава? Я. Значит будет Чон! — Нет Ким! — Чон и точка. Обсуждению не подлежит. — КИИИМ. — Чон. – этот внушительный голос. — Нет Ким! – Тэхен выбивается из последних сил. — ЧОН Я СКАЗАЛ! — Сдаюсь, так и быть. Чон Тэхен, – не добившись своего Ким любя каверкает фамилию, оттягивая за правое ухо старшего, — Мне нравится, просто не совсем идет. Чон подобно утешению в проигрыше, одарил нежным поцелуем в обе щеки. Как Чон так быстро ожил? Никто не знает, но наверное любовь настолько сильна, что может победить даже собственные страхи. Говорят, альфы ничего не боятся. Наверное, он был не настоящим? И всегда чего-то боялся. В детстве ему частенько приходилось оставаться одному. Родители допоздна пропадали на работе. И видел он их только по утрам, перед школой. После школы Чонгук принимался за уроки, смотрел скучные передачи по телеку, в исходе отрубаясь. Но стоило только выключить свет, как в комнате начинали раздаваться непонятные и странные звуки, пугающие тени. Как же выработался инстинкт самообороны от всей внешней среды? От общества? Наверняка одиночество переросло в трусливость, а позже в замкнутость на тысячи ключей. Но Тэхен смог растопить это сложноподчиненное сердце, судьба никогда не ошибается. Она играет честно и справедливо, со всеми. Открывая свое сердце, ты снимаешь с себя доспехи и сбрасываешь щит, Чонгук. Да, в этом мире это ровно – самоубийству. Поэтому ты должен отдаться сполна лишь имени на запястье «Ким Тэхен» и больше никому. Стоит быть собой, открытым и свободным, но в меру.. А доверять и дорожить только излюбленным Тэхеном.