azalia flower

2 hours later: Блондин прогуливался по аллее возле дома, где благоухали парнями посаженные Азалии. Просторная белая рубашка и легкий ветер выдавали его рану. Уголки губ нервно подергивались, но он все же соезволил вернутся. Тэхён не думал только о себе, и старался прийти в себя. Входная дверь была не на удивление открыта. Неуверенными шагами, омега как на полигон прошел внутрь. Он старался не скрипеть полом. Хотя, разницы не было. — Чонгук? – задав вопрос, он обратил внимание на дом, который был перевернут с ног до головы, понятное дело, Чон волновался прибывая весь на нервах. Ни капли не ужаснувшись он поднимается на 2-ой этаж, в их спальню, в которой мало чего происходило для статуса «возлюбленные». Удивительно, как они терпят друг друга? Чонгук с еще мокрыми, сверкающими глазами спал, он невероятно сильно сжимает рисунок в кулаке. pov taehuyng: Ким Тэхен, подлец. Посмотри на этого малыша, он же любит тебя. Ведешь себя как.. Стоять, что за дежавю, я где-то уже это видел.. – парень садится возле альфы, он с головой погружается в воспоминания детства, – Наши роли, сейчас я виду себя как сволочь, но в прошлый раз ей был.. — Тэ! – резкое прикосновение соулмейта, возвращает его к реальности. Тот крепко сжимает плечи, после накидываясь и обнимая, улыбаясь подобно маленькому ребенку. Сейчас ему было все равно, он не хотел ни наказывать, ни винить Тэхена, но омега в огромном замешательстве, он не понимает откуда вылезло это чудо. — АЙЩ! – в области порезов прожигала боль, раны вновь начали кровоточить. — А это что? Покажи! Я так и знал чт.. — Не трожь, стой. — В смысле стой? Инъфекцию хочешь? — Я сам. — Конечно сам, только руку дай, – если к тому нужен десткий подход, Чонгук создаст его, он более ответственный и внимательный. Пускай альфа больше не строит папочку, Тэхен даже так, перед настоящей Чоновской натурой не устоит, прийдется смириться и повиноваться. — Ты больной? Смотри, что это блять такое? – растегнув рубашку омеги, он дотрагивается до ключиц, в районе которых красовались раны сделанные тем самым ножом, да и не таких малых размеров, на какие надеялся Гук. Он старался молчать и сдерживать беспокойство. Тэхен проронил слезу. От моральной или физической боли, знал только он. Нежно взяв младшего за щеки, старший наигранно улыбается, жутко нервничает по поводу Тэхена, брюнет совсем легонько дотронувшись до губ, поцеловал его, боясь не той реакции. — Не плачь, тебе не идет это, – Чонгук встает и направляется к двери. — Не оставляй меня, пожалуйста. — По-моему ты хотел сбежать? Может определишься? – Тэхён опускает глаза, здесь ему нечего ответить. — Я сейчас вернусь, умойся. Через небольшой промежуток времени, Тэхен был почти обработан и замотан со всех сторон, или же ему так казалось. — Где был? – Чон аккуратно тыкает ваткой в десятую царапину. — Знать не обязательно, – он заглядывал в глаза, складывал ладонь поверх его, не понимая, что происходит с его странно-заботливой альфой. — Мм. «Я же тебе припомню, отнекиваясь таким же ответом.» — И даже не накажешь? — Боишься меня, так? Из-за этого.. – ошибки повторяются на ровном месте, и бзики омеги совсем не кстати. — Сейчас нет, – омега теребит свои волосы, смотрит куда-то в сторону. — Не надо, никогда. Даю клятву что не причиню тебе боли, я люблю тебя, Тэхен, какой же ты тугодум.. — Значит без наказания? — Залаадил. Сделаем вид ты этого не говорил, я не услышал. Еще раз спрошу, где ты был? — На аллее, – он удивлен его спокойствию. — А я думал мне мерещится твой призрак, да еще и белую рубашку напялил.. Ладно, проехали, – Кивает сочувствуя его переживаниям прижимается к плечу старшего, — Очень больно? — Нет, совсем. — Хочешь совет? Врать по прежнему плохо. — Да, мне очень больно. — Сам виноват, – целует в щеку укладывая мумию, – Приляг. — А ты куда? Нам кое о чем нужно побеседовать. — Видел как я дом сокрушил? – Чонгук так ухмыляется опираясь на край дверцы, а Тэхен хохочет и кивает, — Ну вот, пойду приберусь, а ты отдыхай.