azalia flower

pov taehuyng: — Сегодня вечером, Чонгук оповестил о скорой поездке на пикник. В детсве мы частенько ходили на реку, именно на ту, где впервые чмокнулись, – Тэхен улыбается от одного упоминания об этом, — Мне до сих пор нравится это место, но из-за работы, никак не получалось съездить, и просто душевно провести время наедине, – на такой ноте Ким вспоминает, — Это связано с моим днем рождения.. Чонгук так хорошо знает меня, ведь я не люблю отмечать в большой компании, танцы, куча затратов, толпа ненужных людей.. Бр-р. Быть с ним, – самый лучший подарок. Вечер дня рождения: — Здесь так тепло, особенно с тобой. — Мг, – соулмейты уставились прямиком в небо, наблюдали за мерцающими звездами, но Чон неожиданно разворачивается к Киму. — Знаешь, когда у меня только появилась метка, я начал думать, каким должен быть мой истинный, в голове все время появлялись образы о том, какой ты. И я жалею что мыслил неправильно. Я ненавидел тебя, эту отметку, даже не представляя кто ты есть.. Прости, Тэхен. — Пустяки, ты просто был глупым зайчонком, а сейчас умеешь любить, – парень проводит по шевелюре старшего. — Именно здесь началась моя любовь, именно на этом месте я впервые заглянул в твои глаза, – Чонгук серьезен, он пытается на мгновение перевоплотиться в романтика, и ему удается. Он утыкается лбом в чужое плечо, сжимая родной кардиган пальцами. — А я не знал, что ты будешь именно таким, но уже тогда знал, что обязательно влюблюсь, Чонгук-и.. Тэхен поднимает взгляд на прибывающего в полном экстазе альфу, он тянется пальцами к щеке омеги, а после к раскрытым губам, впиваясь каким-то неуверенным, и неумелым поцелуем. Сколько раз они целовались? Сколько чуть не высасывали души друг из друга? Но сейчас, поцелуй был настолько неуверенным, что казалось, оба помолодели лет на десять. Языки переплетались, зубы ударялись друг о друга, но поцелуй продолжался пока дышать стало нечем, а после, легкие заполнил свежий воздух, наполненный ароматами цветов, точно таким же, как пахли Азалии. От младшего всегда несло цветами и нежностью. — Возьми меня, – прошептал Тэ, покусывая мочку уха темноволосого, — Хочу без всяких примочек, для меня это святое место, но терпеть больше не могу. — Хорошо, – коротко ответил Чонгук и сразу же повалил блондина на мягкую траву, придавливая своим весом. Пока Чон нежно выцеловывал шею младшего, водил широкими ладонями по телу, Тэхен отчаянно хватался за его плечи, как за спасительный круг. Внезапно все перед глазами начало плыть. А может ему просто кажется, но он знает точно одно, ему смертельно необходимо, чтобы Чонгук остался с ним, остался навсегда и любил без остановки. Вскоре младший оказался без верха, он лежал под ним и не давал прохладной траве щекотать спину. Однако Тэ лишь хмыкнул и отбросил ее в сторону, он давно привык к этим ощущениям, так что только рад был их снова испытать. Чонгук не против, раз его омежка хочет, значит так тому и быть. Поцелуи перешли на грудь, а руки уже во всю бродили где-то внизу. — Папочка, так нечестно. С меня уже джинсы хочешь снять, а сам греешься, – он теотрально надувает губки, бормочет, и тут же от Чона прилетает неодобрительный ответ, он кусает в шею. — Ну так раздень меня, – прохрипел Чонгук, — Сегодня ты ведешь. Доставь мне удовольствие, детка, ты же так хотел. Тэхен закусывает губу и легонько толкает старшего в грудь, садясь тому на колени, начиная водить по верхней части, рисуя узоры видимые только лишь его глазу. Теперь его очередь мучать шею старшего, его очередь метить. Хотелось поскорее увидеть подкаченное тело любимого, так что первым делом он расправился с верхом, завороженно вглядываясь во все кубики и мышцы, медленно сходя с ума. Он конечно знает, что Чонгук до сих пор находит время на спорт зал, но сколько ж это надо времени потратить, чтобы сохранить такой рельеф. Жадно облизнувшись, младший начал водить по прессу и целовать выступившие венки на шее любимого, а потом резко царапнул ногтями поперек грудных мышц, глухо простонав. Его буквально накрывало с головой. Хотелось большего. Вскоре на груди появилось еще три царапины, а на шее восемь кровавых укусов. Сказать, что Чонгук в шоке, значит ничего не сказать. Казалось, что его малыш хочет его на куски разорвать, но видя, какой кайф играет в глазах Тэхена, брюнет только хмыкал и терпел. Может он и сказал, что омега сегодня ведет, но в стороне оставаться не хотел, так что во время этого безумия сминал задницу младшего, каждый раз смачно шлепая, после проказ того. А у блондина уже все звездное небо перед глазами. Гук уже был готов к очередной порции ранений, но тут в дело пошли мягкие губки, которые нежно мазали по каждой царапине и укусу, а язык слизывал манящие капельки крови. Пальчики нежно поглаживали пресс, постепенно спускаясь ниже и зацепляясь за ширинку штанов. — Не медли, – Чонгук жадно глотает воздух. Наконец-то пальцы расправились с пуговицами и молнией, проникая под резинку боксеров, сразу же обхватывая.. Тэ прикусывает губы, желает поскорее ощутить в себе старшего. Он сам сказал, что река для него святое место, но творит такие вещи. Может это просто возбуждение играет с ним, заставляет вытворять такле, так что потом он вряд ли с радостью будет вспоминать этот момент. Но пока ему хорошо, Тэхен ни о чем не думает, просто действует. Парень снимает с себя и Чонгука штаны с нижним бельем. Чонгук сам вызвался растянуть омегу. Он решил отыграться. Начал шлепать ягодицы, сжимать так сильно, что позже точно останутся синяки. Затем перешел к самому сладкому. У него тоже имеются ногти, так что старший с садистским удовольствием начал терзать бедные ягодицы и спину младшего, слыша, как тот просит еще. Но он и не прекращал, только сильнее давил. — Тэ-Тэ, как думаешь, если я войду в сухую, ты сильно кричать будешь? – хихикнул в самое ухо Чон, поглаживая бедра младшего с внутренней стороны. — Мх.. прошу, не медли. Умоляю, – уже изнывал младший. — Нет, – Чон резко заявляет, видит страх в глазах любимого, — Прости, не хочу делать тебе больно. Не хочу так поступать, – он нежно шепчет, целует истинного в висок, а младший только кивает, улыбаясь, — Но у меня условие, хочу видеть твое лицо. Старший переворачивает блондина на спину и снова нависает, смотрит на тощее дрожащее тельце. Эти изгибы, бронзовый оттенок кожи.. Это сводило с ума. Смочив пальцы слюной, Чонгук начал вводить. Его глаза были закрыты, почему-то ему было стыдно смотреть на Чонгука, щеки нещадно краснели. — Открой глаза, – нежный шепот, но Тэхен только головой из стороны в сторону мотает, — Открой я сказал, – старший рычит и резко вводит, попадая по слабым местам, по простате. Блондин тут же открывает глаза и прогибается, замирая, — Молодец. Только посмей закрыться или отвернуться. Тэ только кивает и теперь смотрит точно в темные омуты, закусывая при этом губу, и даже не представляя, как заводит этим Гука. Он вошел, давая время привыкнуть, и начал аккуратно двигаться. Закинув худые ноги себе на бедра, Чонгук еще ближе склоняется к младшему и начинает мять, терзать его губы, к Тэхен уложил свои ладони тому на спину, царапая каждый раз в ответку. Прохладный ветер приятно обволакивал кожу, покрывая ее мурашками, им не было холодно, наоборот, они чуть ли не задыхались. Царапины неприятно жгли, но это совсем не приносило неудобств, только возбуждало сильнее. Чонгук вдруг останавливается, переворачиваясь на спину, и сажая младшего на себя. Он же хотел позволить Тэхену вести, и забыл, зато теперь подмигнул тому, игриво шлепая по бедру. Тот только уложил руки на Чоновскую грудь и начал работать бедрами. Тэ зачесал члку назад, простонав во все горло, а Чонгук чуть с ума не сошел, это действие чертовски возбуждало. Блонд проводит пальцами по накаченным рукам, сплетает их пальцы, таким способом опираясь. Первым кончил Тэхен, пачкая живот брюнета, после и Чонгук, давя на бедра младшего и приподнимая свои, чтобы быть как можно глубже в последние секунды оргазма. Тэхен тут же повалился на любимого, еле переводя дыхание. *** — С днем рождения, любимый. Так сильно люблю тебя. Какой же я дурак, что не планировал быть с тобой, – томные глаза двух парней, они переводят дыхание. Чон прижимает к себе Тэ, обнимая за талию. — Я тоже люблю тебя, – старший отзывается звонким смехом, после целуя в лоб. Их еще ждет много бессонных ночей, семейных, по настоящему добрых утр, много десткого смеха, плача, много ссор и забот. Они все равно оставались и останутся вместе. Ведь в одиночку никто из них не сможет выжить. Сами еще такие дети, совершая ошибки, любят лишь сильнее. И сейчас соулмейты погружаются в крепкие объятья, в глубокие разноцветные сны, а на ранней заре, встречают рассвет, что отливает лиловым.