Стайлза хотелось

O'кей, ладно — Дерек был готов признать, что идея создания стаи, состоящей из подростков, оказалась совершенно херовой. Все они будто сговорились, считая главной целью своей жизни выбесить его и довести до состояния, когда стены психиатрической больницы кажутся куда более комфортными, чем проживание в своём собственном лофте. Дереку понадобилось немало времени, чтобы привыкнуть к тараканам в головах детей, которые считали себя охуительно сильными и самостоятельными. И если вечно хмурое лицо Бойда и его немногословность доставляли Дереку удовольствие, то вот к коротким юбкам Эрики, больше напоминающим широкие ремни, он привыкал куда дольше. Не говоря уже о тяге Скотта к никому не нужному самопожертвованию и любви Айзека к частым психозам на ровном месте (и шарфам в тридцатиградусную жару). Чего Дерек действительно никак не мог вынести — это вечного присутствия неугомонного подростка с россыпью родинок на коже и шилом в пятой точке. Стайлз его раздражал. Жутко. Стилински своим бесконечным и бессмысленным трёпом мог загнать в могилу абсолютно любого уравновешенного человека, что уж говорить о Дереке, чья нервная система и так висела на соплях. Стайлз бесил. Дурацкими клетчатыми рубашками, которые он носил круглый год семь дней в неделю. Блять, он ведь даже полноценным членом стаи не являлся, но вечно торчал в лофте, ходил на общие собрания и комментировал всё происходящее, вставляя своё мнение, которое Дерек вертел на одном месте, откровенно говоря. Про трёп Стайлза уже упоминалось? Потому что говорил он, действительно, пиздец много. Сидел, бежал, дышал, ел, принимал душ и даже во сне — всё время трепался, подбирая темы с такой лёгкостью, словно в мозг у него был встроен радиоприемник, на котором Стилински просто переключал волну. Погода, план охоты, рецепт лазаньи, цвет трусов Железного Человека… У Дерека голова разрывалась от кучи ненужной информации. Стайлза хотелось ударить. До хруста костей и ярких искр из глаз. Чтобы он отлетел к стене и как следует долбанулся затылком о шершавый кирпич. Чтобы заткнулся хоть на пару секунд, прекратив выстреливать в воздух словесной пулемётной дробью. Стилински хотелось схватить за грудки и трясти, трясти, трясти, пока все его внутренности не превратятся в винегрет. А ещё пацан бы прелестно смотрелся в свободном полёте из окна. Чтобы наверняка вниз головой и херак об асфальт. Стайлза нужно было выкинуть из их компании. И плевать, что они со Скоттом два сапога пара, причём оба на левую ногу. Как однажды сказал Питер, место Стилински было на какой-нибудь ромашковой поляне под радугой и в окружении единорогов, но точно не в стае. Он не был оборотнем — он был ходячим энерджайзером без тормозов. Стайлза хотелось оберегать. Круглосуточно и без права на отдых, потому что он являлся магнитом для всех неприятностей, начиная с одичалых оборотней и заканчивая тяжелыми коробками, которые падали на его дурную голову с верхних полок. Стилински мог выйти из школы, наступить на банановую кожуру и проехаться мордой по ступенькам, стирая кожу в кровь и ломая себе конечности. Стайлз был одной сплошной проблемой. Стайлза хотелось обнимать. До хруста в рёбрах. Он всегда был тёплым и удивительно мягким, несмотря даже на свою худобу. Зарываться носом в изгиб шеи или считать родинки вместо игрушки-антистресс. Стайлза хотелось целовать. Впиваться в полные розоватые губы, касаться языком нёба и вылизывать его рот изнутри, наслаждаясь крышесносящим вкусом. Стайлзом хотелось дышать. Вторгаться в его личное пространство и быть так близко, чтобы чувствовать на коже дыхание с примесью мятной жвачки. Втягивать с ним одни жалкие клочки кислорода, разрывающие лёгкие изнутри. Стайлза хотелось иметь. Грубо и ненасытно. Сжимать его тонкие запястья над головой, смотреть в шоколадного цвета глаза и вдавливать своим весом в мягкий матрас. Втрахивать в белые простыни, упиваясь чувством собственного достоинства, когда с губ Стилински слетали рваные стоны вперемешку с его именем. Чёрт, только этот неотёсанный мальчишка мог протягивать «Деееерек» такой пошляцкой интонацией, что Хейл кончал от собственного имени. Стайлза хотелось любить. Каждую грёбаную секунду времени. Наблюдать за его улыбкой, от которой в душе расцветали дикие орхидеи, обожаемые самим Стилински. Просыпаться по утрам на полчаса раньше, замечая надоедливые лучи солнца, скользящие по молочной коже. Стайлз смешно морщил нос и отмахивался от них, переворачиваясь на бок и утыкаясь носом в плечо Хейла. Стайлза просто хотелось… не важно когда, где и в каких проявлениях.