Садизм

Лиса стояла на улице и докуривала сигарету, когда увидела, как он опять с гордой улыбкой на лице что-то говорит своей тёте, а её восьмилетний сын, прижимается к её ногам, явно сдерживая слёзы. Она тяжело вздыхает и, шумно сглотнув, выкидывает окурок на асфальт, туша его носком дорогих туфель, и направляется к ним. Он стоит в своей привычной позе: вальяжная стойка, руки в карманах брюк, приподнятая голова, чтобы лучше смотреть на людей сверху. Его глаза всегда загораются, когда он угрожает, прямо как сейчас, потому что ничто не приносит ему такое удовольствие, как утверждение своего положения за счёт других. Но он ведь вправду лучше всех, не так ли? — И долго мне ждать, пока ты передашь свои акции? — слышит Манобан, когда наконец доходит до них, с жалостью смотря на испуганную женщину. Она, слегка сгорбившись, чтобы обнять сына в ответ, смотрит на него, искрив брови в форму домика, будто бы прося у него хотя бы каплю милости. — Я уже сказала, что сделаю все, о чём ты попросишь, — её голос был уставшим и измотанным. — Да, ты уж будь так добра, а то кто знает, что может случиться с твоим драгоценным мальчиком, — он опустил многозначительный взгляд на ребёнка, от чего тот заплакал пуще прежнего и сильнее прижался к матери. Манобан, не терпящая этой картины, сделала шаг ближе к нему, встав с ним плечом к плечу так, чтобы он её заметил. — Простите за него, прошу, зайдите в дом. Тётя, не теряя времени улизнуть от разговора со своим пугающим племянником, тут же взяла сына за руку и зашла обратно быстрым шагом, практически переключившись на бег. — Обязательно так делать? — этот вопрос обращён к нему, больше никого вокруг нет. Он, все ещё улыбаясь, вскидывает брови вверх и поворачивается всем телом к ней. — Почему Вы постоянно вмешиваетесь, секретарь Манобан? — эту довольную ухмылку так и хочется размазать по асфальту. Лиса переводит на него хмурый и разочарованный взгляд и движется к дому, в который раз расстроенная его выходками. Тэхён делает это далеко не в первый раз и далеко не в последний. Потому что его отец-председатель лишил его всего, что доставляло ему хоть какую-то радость в жизни — матери. Он понятия не имеет, где она. Помнит лишь как его запихнули в машину маленьким мальчиком и помнит, как она пыталась пробиться через охрану отца, чтобы подобраться к автомобилю и забрать его. Не вышло. Всё, потому что отцу нужен наследник компании — образованный молодой человек, блещущий знаниями и инициативой занять место председателя. Он и займёт, зря его что ли выкрали? И распродаст эту компанию по частям. Потому что получит от этого столько денег, сколько за всю жизнь со всеми усилиями не потратит, а отцу будет до жути больно видеть, что его сынок сотворил с делом всей его жизни. Ким обижен на всех и вся, и его устраивает положение, в котором он находится. У него сломленная душа, его холодные глаза испугают любого, на кого он посмотрит, а деньги и ум позволяют придти к цели, или лучше назвать её местью, которой он стал одержим ещё десятилетним мальчиком. А она была лишь умной девочкой, на которую указал ректор спонсору университета, которым по счастливой случайности оказался отец Тэхёна. Ему всегда были нужны начитанные люди и, сумев потянуть за нужные ниточки, она уже стала его секретарём и вдобавок ко всему личной няней его неуязвимого сыночка, за которым обязана следить уже второй год, не считая тех лет, что они просто провели вместе за счёт работы на председателя. Лалиса всё ещё не привыкла к его бесконечной жестокости и отречения от сего мира, но проявить в нём хоть какие-то нотки доброты не решалась — ей это к чему? А ему зачем её слушать? Не станет вовсе, выгонит к чертям собачьим. Но и совсем закрыть глаза не получается, поэтому она как глупый волонтёр, не понимающий, на что идёт, принимает весь удар на себя, зная или просто надеясь, что это когда-нибудь закончится. Все приступы агрессии и внезапные вспышки злобы, лёгкая раздражённость и свирепая разъярённость. Нет ругательств, которых бы она не слышала, и ударов, которые бы она не почувствовала. Кажется, Тэхёну всегда мало, потому что он никогда не упустит шанса поиздеваться над кем бы то ни было. И даже сейчас, в полночь, Лиса просто вышла из комнаты, чтобы попить воды, и застала его вновь достающего маленького кузена. Он со своей привычной властительной улыбкой держит ребёнка за ворот, с секундами усиливая хватку, и что-то шепчет ему. Бедный ребёнок не может двигаться, лишь льёт слёзы сильнее, чем сегодня днём. Лиса устало потирает переносицу и, быстро перебирая ногами, останавливается около него, тут же вырывая его руку. Тэхён, сразу обернувшись, смотрит на неё глазами, сверкающими от злости. Он раздражённо облизывает губы и усмехается, отпускает рубашку мальчика, отталкивая его назад, и тот, не удержав равновесия, отшатывается в сторону, испуганно глядя на девушку. — Иди в свою комнату, — она говорит как можно спокойнее, пытаясь хоть как-то успокоить ребёнка, и он, кивая, бежит вверх по лестнице. Ким, не спеша, поднимается с корточек, склоняет голову в сторону, все с теми же свирепыми глазами, что казались совсем спокойными, но она могла отличить эти два настроения, оглядывает её с ног до головы. Лалиса не замечает, что все ещё крепко сжимает его запястье, потому что внимательно наблюдает за его выражением лица, пытаясь понять, чего ей сейчас ожидать от него. Тэхён, причмокнув губами, хватает её за руку, которой она секундой ранее держала его, и куда-то направляется, заставляя её бежать за ним, потому что её шаг намного короче его. Заходя в комнату, он тут же громко хлопает дверью и повернувшись к ней, ударяет по плечам, вынуждая её припечататься к стене. Голова больно стукается о бетонную поверхность, но она не издаёт ни единого звука, хотя бы потому, что привыкла. Он отходит на пару шагов и медленно шагает по небольшому участку комнаты. — Кажется, в твои обязанности не входило мешаться под ногами, — парень наконец разрушает тишину, бёдрами опирается о письменный стол, стоя лицом к ней и перебирая в руках какой-то предмет, который он поднял с деревянной поверхности, — Но ты так и норовишь всё испортить, не так ли? Манобан поднимает голову так же, как это делает он, и смотрит на него полузакрытыми глазами, копируя его любимое выражения властителя. Тэхён это замечает и прикусывает губу с внутренней стороны, раздражённый её безразличием к его выходкам. Он вновь не спеша приближается к ней, она так и не двинулась с места: как прилипла к стене, так и стоит. Ему жизненно важно вывести её из себя, потому что если он этого не сделает, то считай, что она победила в этой холодной войне. Грязные трюки всегда срабатывали. Он делал это с ней и в прошлые разы, и она, поджав хвост, сразу выбегала из комнаты, а Тэхён с наслаждением смотрел на то, как она это делает, потому что он выиграл. И сейчас ему даже весело от того, что делает это снова. Позволяет кончиками пальцем почти невесомо пройтись по голому бедру. Благо даже её наряд благоволит ему использовать этот метод: на ней короткое свободное вязанное платье, в котором, она, видимо, собиралась идти спать, но, кажется, не судьба. Ким поднимается выше, чувствует шов её нижнего белья, но, игнорируя его, движется дальше и, пройдясь по боку тонкой талии, скользит в сторону, накрывая ладонью нижнюю часть спины. Поднимает на неё взгляд, надеясь уловить в её больших карих глаза страх, потому что в прошлый раз она была им переполнена, но ничего нет. Все тоже безразличие. Он решает действовать дальше. Резко движением руки притягивает её к себе, и ничтожное расстояние между ними, что было раньше, окончательно исчезает, потому что он чувствует даже еле уловимый аромат её парфюма, что за весь день улетучился, но как оказалось, остался на коже. И опять — Лиса совсем не боится его. Тогда он, приоткрыв губы, зажал её нижнюю, медленно присасывая, прошёлся по ней языком, дразня её и отстранился на секунду, чтобы взглянуть на девушку, которая все ещё не плакала и не убегала, как Ким надеялся. Для него игра лишь становилась интересней, а она надеялась, что ему сейчас надоест, и он её отпустит, потому что сама Лалиса не отступит. Не в этот раз. В этот раз он целует совсем не медленно, набрасывается на её губы, как пустынный странник на воду, и жадно терзает их, время от времени прикусывая, позволяя себя впустить язык в её рот. Она не отвечает, но вторая рука, которой он зажал ей горло, чувствует вибрацию голосовых связок, несмотря на то, что девушка ещё ни разу не простонала. «Сдерживается,» — тут же подумал парень, довольно улыбнувшись. Его рука, все время находившаяся на спине, поползла вверх и нащупала косточку лифчика. Через секунду бюстгальтер уже был расстегнут, и Тэхён свободно сжимал её грудь и теребил соски, замечая, как девушка от этого напрягается. Лиса прервала его поцелуй, отвернув голову в сторону. Ким тут же поднял брови вверх, ожидая, что она уйдёт, но секретарь не сдвинулась с места, только напряжённо закрыла глаза. Он пожал плечами и напал на её шею, оставляя на ней влажные поцелуи, иногда поднимаясь вверх к мочке уха. Рука, что сжимала горло, двинулась к плечу, стягивая широкую ткань платья с кожи, чтобы её хозяин смог покрыть поцелуями и этот участок тела. От того, что Ким чувствовал, как по ней бегут мурашки, становилось приятнее, ведь, хоть она и не выражала эмоций, её тело делало это за неё. Его целью ни в коем случае не было принести ей удовольствие, чтобы ей стало приятно. С какой это стати? Эта девчонка его уже два года раздражает хуже отца. Просто он понимал, что это презрение взаимно, и удовольствие, что он ей приносит, для неё пытка, а не наслаждение. Прикосновения его рук и губ — хуже плёток для Манобан, он об этом осведомлён. Эта же рука теперь спустилась к бедру и поглаживала её внутреннюю часть, от чего Лалиса тут же дёрнулась, и, заметивший это Тэхён, ещё раз довольно улыбнулся. Оторвав кисть от её ноги, он повернул её лицо вновь к нему и впился в её губы. Вернул руку на место и продолжил путешествовать ею по телу девушки, остановившись на лобке. Лиса тут же сжала губы, почувствовав, как он гладит её по сокровенному месту, а Киму это лишь в радость, и она чувствует его гадкую ухмылку у себя на губах. Её руки прижимаются к стене и пытаются пронзить её коготками, потому что, сука, приятно. Пальцами движется вниз, пробирается через тонкую ткань трусиков, нащупывает щёлку и, недолго думая, врывается туда одним пальцем, и она уже не сумела сдержать стон, головой откинувшись о бетонное покрытие. Парень наслаждается её падением, но она не убегает. В прошлый раз он точно помнит, как след Лалисы простыл сразу после поцелуя, но в этот раз, она, кажется, останется до последнего. Но, возможно, ему уже все равно: уйдёт — он в очередной раз одержит победу, останется — получит удовольствие. Чувствует, что она злится. Впервые за эти пятнадцать минут делает что-то: больно кусает его нижнюю губу. А Тэхён только больше от этого возбуждается, уже, кажется, позабыв, зачем он все это затеял, и припадает к её губам с большей страстью. Когда внутри неё оказывается второй палец, она сразу встаёт на носочки, будто пытаясь высунуть его из себя, хреново у неё получается, потому что он заходит в неё дальше по вторую фалангу, заставляя её вжаться руками в его плечи. Когда чувствует, что она уже там вся мокрая, полностью стягивает с неё нижнее белье и сам спускает свои джинсы вместе с боксёрами, ни на секунду не отрываясь от её губ. Подхватывает за ягодицы и медленно входит в неё, от чего она громко стонет и явно пытается себя заглушить, прикрыв свой милый ротик. Манобан старается максимально его не трогать (что парадоксально, потому что он её трахает), но когда его член полностью входит во влагалище, она, уже не сдерживаясь, прижимается к нему и царапает спину через ткань рубашки. Тэхёну даже на мгновение кажется, что она получает искреннее удовольствие, но, взглянув на её лицо, одновременно наслаждающее и полное презрения к себе и ему, он понимает, что только физическое, которое совсем не важно сейчас. Она будет презирать себя после этого, и Ким этому безмерно рад. Сделав ещё пару толчков, он кончает вместе с ней, и его голова сама падает ей на плечо. Волна наслаждения проливается по телу слаще сахара. Они стоят так около минуты, тяжело дыша, прижавшись к друг другу. Лалиса, придя в себя после испытанного оргазма, отталкивает его обеими руками от себя, поднимает свои трусики, и, несмотря на него, идёт к выходу из комнаты. — Ублюдок, — говорит она низким хриплым голосом, прежде чем злобно хлопнуть дверью. Ким усмехается. Ему стало все равно, из-за чего это все происходит где-то на середине, когда он стал получать искреннее удовольствие от происходящего, она же не забыла об этом ни на секунду, правда, когда он вошёл в неё разум затуманился, но она держалась. Ложась спать, Тэхён будет вспоминать её до жути мягкие губы, шёлковую кожу, что на такая сочная на вкус, её сладкие стоны, которые так приятно слышать, и ненавязчивый парфюм, приевшийся к коже, думая о том, что стоило бы это повторить. А Лалиса будет ненавидеть себя за проявленную слабость, которая изначально была оправдана тем, что он не может снова победить. Малышка совсем позабыла, что с этим способом он выиграет в любом случае. Но долго злиться она не будет. Потому что знает, что он будет в тысячу, нет, в миллион раз зол, когда узнает, что на место председателя компании отец поставит не его, а её.