Наковальня счастья

      Переезд в Коноху выдался напряжённым ровно настолько, насколько Хаку и ожидал. В принципе, ситуация была достаточно терпимой, к тому же пока что не происходило ничего из ряда вон выходящего. И пока не было ничего такого, с чем они не могли справиться — тем более, они были вместе.       Когда Хаку взял в руки настоящее свидетельство об их с Рэной браке, он поймал себя на мысли, что даже если бы ситуация была немного иной, он всё равно поступил бы так. Было некоторое утешение в том, чтобы знать, что ты не один в этом мире. К тому же, это была Рэна, его Рэна, которая периодически теряла связь с реальностью и переставала обращать внимание на что-либо кроме него. Даже если Джирая был прав и их поступок был поспешным и не самым разумным решением, Хаку не собирался жалеть о своём решении. Это другим нужны были бумажки в качестве подтверждения, ему же было достаточно просто находиться рядом с Рэной. В любом качестве. Этим он пытался себя оправдывать, но главная правда заключалась в том, что он не хотел замечать другие выходы из ситуации. Он не мог отрицать того, что чувствует некоторое удовлетворение от осознания, что она является его женой. Это ведь было чем-то… серьёзным.       К тому же, когда они обнимались этим утром, Хаку обнаружил, что ему очень нравится ощущать тяжесть Рэны на своих коленях. Она потёрлась щекой о его щёку и устроилась поудобнее, обнимая его за шею. Её колени с двух сторон упирались в кровать, и поза была, мягко говоря, достаточно двусмысленная. Хаку передвинул ладонь, на которую опирался, чтобы легче было сохранять равновесие, и не сдержал ошеломлённого вздоха, когда Рэна прижалась к нему сильнее — что-то внутри будто оборвалось. Мысль о том, что она сидит на его коленях не давала покоя — будь проклято всё то, что он услышал в тот вечер на горячих источниках от Джираи. Теперь практически всякий раз, когда Рэна прикасалась к нему, он не мог не думать о чужих словах — и это немного раздражало. А когда она в открытую приставала к нему, становилось ещё хуже. Было нечто странное в том, чтобы знать, что девушка, которая тебе нравится, хочет тебя раздеть. Он не мог определиться, чего ему, в конце концов, всё-таки хочется больше — просто наслаждаться их привычной близостью или попробовать прикоснуться к ней как-то иначе. Но главный вопрос состоял в том, действительно ли ей тоже хочется чего-то большего или она просто отшучивается? Наверное, Джирая всё-таки не просто так несколько раз повторил, что никогда нельзя быть уверенным наверняка в том, что именно у женщин в голове. Вероятно, он знал, о чём говорил.       Хаку зарылся носом в её волосы — в этот раз они пахли вишней. Она всегда пахла чем-то сладким и цветочным… уютным. Он сильно сомневался, что когда-либо сможет избавиться от привычки искать утешения в её руках. В её теплоте и мягкости иной раз просто хотелось раствориться — она всегда с такой неподдельной искренностью восхищалась им, что первое время становилось даже немного неловко. А теперь он почти привык. И не знал, хорошо это или плохо. Иногда он ощущал отголоски вины — это не он сейчас должен быть жив, а господин Забуза, и эти мысли его отрезвляли. И он спешил занять себя хоть чем-нибудь — поэтому поспешно сбежал на рынок, пока Рэна расставляла по кухне различную утварь. Это ощущение вины за то, что он жив и продолжает что-то хотеть… вряд ли Рэна обрадуется, если о нём узнает. Но… последними словами Забузы-сана был наказ жить ради себя — и Хаку действительно пытался, изо всех сил. Но правда была в том, что единственной его мечтой, в общем-то, было просто желание быть нужным. Однако осознание, что, когда он был нужен Забузе-сану как никогда, он оказался практически бесполезным, съедало его изнутри.       В этой жизни не было ничего более страшного, чем одиночество.       «Если я буду также мягок к своим противникам, как и тогда, я потеряю и Рэну» — эта мысль не давала ему покоя. Из-за неё он достаточно резко повёл себя с Саске, хотя и видел, что тот несколько не в себе. Но в итоге он просто швырнул в него всем, чем мог, включая большую часть своих техник, основанных на хьётоне. И за такое глупое поведение Хаку было немного стыдно, но сделанного уже было не вернуть. Он, конечно, попытался исправить положение, но, судя по реакции Саске, не слишком-то в этом преуспел. У Хаку сложилось стойкое впечатление, что Саске его ненавидит — и, похоже было, что ненавидит за то, что он оказался сильнее.       Вообще поведение Саске вызывало разве что недоумение. Хаку совершенно не понимал, как можно ненавидеть человека за то, что он сильнее тебя? Забуза-сан всегда говорил, что ненависть только мешает настоящему шиноби. Она заставляет совершать ошибки. Если ты хочешь победить того, кого ты ненавидишь, тебе стоит сначала справиться с самим собой.       «Настоящий шиноби должен уметь убить в себе любые чувства. Будь то любовь, ненависть, доброта или сострадание. Настоящий шиноби — это совершенное оружие» — так однажды сказал Забуза-сан. Не было ничего удивительного в том, что Саске ему проиграл — он позволил эмоциям захватить себя целиком. Эмоции, конечно, могли помочь — это доказал Наруто ещё на том мосту, но куда чаще они могли всё испортить. Хаку хорошо это знал.       Хаку слишком привык к тому, что чтобы стать лучше необходимо постоянно преодолевать свои пределы. Так учил Забуза-сан. Он говорил, что всегда будут те, кто лучше тебя — пока ты совершенствуешься, остальной мир тоже не спит. Если ты встретил человека, которого ты не способен победить, значит, тебе не повезло. Или ты недостаточно старался до этого. Возможно, тебе хватит навыков, чтобы выжить и оторваться от него — значит, ты всё же на что-то годишься. Значит, у тебя будет шанс стать сильнее и учесть свои прошлые ошибки. Для Хаку таким человеком стал Орочимару. Не то что бы Хаку всерьёз рассчитывал когда-либо сравниться по силе с сэннином — он умел трезво оценивать свои силы, но он надеялся, что сможет стать лучше, чем был, чтобы иметь возможность защитить то, что дорого.       В одном Саске был прав — без силы в этом мире выжить было невозможно. Хаку хотел поделиться с ним тем, чему его учил Забуза-сан, но Саске не слишком был настроен слушать. Ему хотелось только доказать самому себе, что он стал сильнее — а Хаку не любил навязывать и уважал чужое личное пространство. И пусть ему до сих пор было немного совестно за то, что он так жестоко втоптал самомнение Саске в землю… С другой стороны, не то что бы Саске был прав, срывая злость за свои неудачи на посторонних людях.       Провожая его взглядом, Хаку пришёл к выводу, что всё-таки стоит поговорить с ним, когда он немного остынет, даже если Рэна решила отмахнуться от ситуации с ним как от чего-то малозначительного и он, в целом с ней согласился, размышляя об этом сейчас, Хаку осознал, что не может оставить эту ситуацию вот так. Однажды ему помог проходивший мимо Забуза-сан. Возможно, Саске тоже нужен был кто-то, кто бы ему помог. Хаку твёрдо решил найти его попозже и поговорить с ним ещё раз, уже без Рэны.       Хаку подпёр щёку рукой, наблюдая за тем, как Рэна разливает всем чай. Ситуация была почти милой — он и не думал никогда, что однажды будет вот так сидеть с кем-то за столом кроме Забузы-сана, да ещё и в условно-безопасном месте, в котором у них действительно был шанс построить какое-никакое, но будущее. Уж во всяком случае, этот шанс был куда больше, чем при игре в догонялки с неизвестными шиноби, которые стали бы за ними охотиться. Рэна не была хорошим ниндзя, себя Хаку с некоторых пор тоже не мог отнести даже к умелым, в общем, их способность к выживанию вне защиты скрытой деревни стремительно приближалась к нулю. Зато за стенами Конохи шансы, определёно, были куда выше.       Хаку постарался отогнать неприятное чувство пустоты, расправившее свои крылья после воспоминаний о господине Забузе — Рэна ведь непременно заметит, что с ним снова что-то не так — и принялся вслушиваться в нескончаемую болтовню Наруто.       Хаку был искренне благодарен Наруто — даже несмотря на то, что тот иной раз показывал просто чудеса бестактности и невоспитанности, он не мог на него злиться. Хаку решил, что вполне способен потерпеть некоторые недостатки чужого характера — к тому же вначале Наруто ему даже понравился. И, в конце концов, именно благодаря ему они оказались в Конохе. Трудно было не признать то, что у Наруто была некоторая, можно сказать, феноменальная способность трогать людские сердца. К тому же, Хаку был уверен, что они в конце концов поладят — нужно было только приложить немного усилий. Ну и осознать, что Рэну не обязательно делить — она всё-таки была живым человеком и могла сама решать, когда и с кем проводить своё время. И, если уж ей хотелось гулять по Конохе в компании Наруто, Хаку не был против. К тому же, она уже доказала ему, что в случае чего, выберет именно его. Этого было вполне достаточно.       — После того как я покажу вам Коноху, нам непременно стоит зайти в Ичираку! Старик Теучи готовит лучший рамен на свете! И тебе не придётся готовить ужин, можно будет прийти домой и сразу завалиться спать! — Наруто похлопал по своему переполненному животу, который был таким круглым, что, казалось, вот-вот лопнет. — Уф! Ну я и объелся…       — Ещё бы, столько жрать, — закатила глаза Сакура. — Ещё немного и ты лопнешь.       — Ну зачем же так грубо, Сакура-чан, — надулся Наруто. — Просто сестрица так вкусно готовит, что я не мог остановиться! Ну и ты же вроде тоже умеешь готовить, а почему ни разу не звала в гости?       — Мечтай! — покраснела Сакура, отпивая свой чай. Казалось, будто она спешно ищет оправдание.— Я… Я буду готовить только для Саске-куна, вот!       — Ну, вот, и так всегда. Ну почему всё для этого придурка? — насупился Наруто. — Он же считает вкусными только свои помидоры, а я… я всю еду люблю! Хотя рамен, наверное, больше… Но как вообще можно вкусно приготовить помидоры?       — Ладно-ладно, я поняла, — фыркнула Рэна. — Я приготовлю тебе вкусные помидоры, вот увидишь.       — А тебе лишь бы пожрать, — хмыкнула Сакура к которой, похоже, всё-таки постепенно возвращалось нормальное настроение. Во всяком случае, она выглядела куда более жизнерадостной, чем в момент их встречи.       — Ну, ты же не хочешь мне ничего готовить, зато сестрица не отказывает!       — Не маленький уже, сам себе готовь.       — Да ты, наверное, просто не умеешь, — протянул Наруто. — А я-то думал… Надо было тебе тоже тогда учиться!       — Разумеется, умею! — ощетинилась Сакура. — Просто не хочу тратить своё время на… на бессмысленный труд, вот.       Хаку наблюдал за разворачивающейся перепалкой с мыслями о том, что ещё немного и точно придётся вмешаться.       — Всё-таки не умеешь, — резюмировал Наруто.       — А вот и умею! — снова возмутилась Сакура.       — Тогда приготовь ему что-нибудь на день рождения и дело с концом, — предложила Рэна, без особых усилий прерывая зарождающуюся перепалку.       — Ну… это… хорошая мысль, — сразу же стушевалась Сакура.       — Что, правда? — обрадовался Наруто. И тут же выдвинул предположение. — Домашний тортик от Сакуры-чан?       — Кто сказал, что это будет тортик? — скептически осведомилась та. — Сделаю тебе бутерброд.       — Но ведь на день рождения же… — жалобно отозвался Наруто.       Хаку не сдержал смешка.       — Если хочешь, я могу помочь, — подмигнула Рэна, обращаясь к Сакуре. Та задумалась.       — А теперь мы, наверное, можем пойти погулять по деревне? — предложил Хаку, воспользовавшись заминкой в разговоре. Наруто тут же подорвался с места и горячо заверил их, что да, вот прямо сейчас и пойдём.       Как оказалось, брать Наруто в качестве экскурсовода, это не самая лучшая идея. Он провёл их по самым очевидным вещам вроде монумента Хокаге, резиденции Хокаге, Академии, Госпиталя и уже собрался отвести их в сторону Ичираку-рамена, как в дело вмешалась Сакура. Наруто вынужденно мотал на ус навыки экскурсовода и периодически срывал ей направление пути, вспоминая о чём-нибудь и утаскивая Рэну следом за собой за руку. Но благодаря Сакуре они прогулялись по менее очевидным вещам вроде водопадов, различных камней памяти, некоторых интересных тренировочных полигонов (разумеется, только по тем, которые были в общем доступе), ещё Сакура успела рассказать им о нескольких своих любимых магазинах и прочих мелочах. Периодически с Наруто и Сакурой здоровались ребята их возраста, но прежде, чем они успевали с ними нормально познакомиться, Наруто поспешно представлял их, громогласно хвастался новоприобретённой «сестрицей» на всю улицу и продолжал тащить Рэну за собой за руку, торопясь показать что-то, что только что пришло ему в голову. Хаку предположил, что он просто боялся, что кто-нибудь помешает их совместному времяпрепровождению или и вовсе увяжется следом. Впрочем, может быть он не был так уж не прав — некая Ино, столкнувшаяся с ними посреди улицы явно была не слишком довольна тем, что они так быстро ускользнули от неё.       Когда Наруто объявил, что собирается теперь вот уже точно отвести их в Ичираку, Сакура поспешно с ними распрощалась и отправилась домой. Хаку было даже немного совестно — её явно что-то мучило, но она, тем не менее, провела с ними своё свободное время.       В Ичираку-рамене они неожиданно столкнулись с любимым учителем Наруто, Ирукой, с которым тот тут же кинулся их знакомить. Хаку вежливо поздоровался и предоставил возможность вести дальнейший диалог с ним Рэне, которую, в общем-то Наруто и представлял.       Ирука, в общем-то, оказался на первый взгляд достаточно неплохим человеком. Хаку наблюдал за ним, неторопливо поглощая свою порцию рамена и периодически вежливо улыбаясь.       — Ну, как вам в Конохе? — поинтересовался Ирука, когда они уже собирались расходиться.       — О, мы ещё не совсем поняли, но вроде тут очень хорошо, — с широкой улыбкой отозвалась Рэна.       — Может быть даже уютно, — согласился с ней Хаку.       — Ну, думаю, мы с вами ещё встретимся, — улыбнулся им Ирука, махнув рукой на прощание. — Доброй ночи.       — Пока-пока! — попрощалась с ним Рэна.       — А нам с вами всё равно в одну сторону, — заложив руки за голову, протянул Наруто, широко зевнув. — Так что вместе пойдём. Жаль, что мы живём не в одном общежитии…       — Ну, может быть немного, — Рэна показала ему совсем крохотный размер своего сожаления, сблизив указательный и большой пальцы руки.       — Эй! — нахмурился Наруто.       — Есть определённое утешение в том, чтобы знать, что ты не начнёшь ломиться к нам в дверь или окно посреди ночи или с утра пораньше, потому что тебе захочется поболтать. Для этого ведь придётся выйти из дома и пройти мимо нескольких домов! — рассмеялась она.       — Я вижу некоторое логическое несоответствие в твоих словах, — не сдержался Хаку, повернувшись в их сторону. — Если ему сильно захочется, расстояние в несколько домов не покажется ему существенным, я уверен.       — Вот именно! — с готовностью подтвердил Наруто. — Тут всего-то три минуты надо! А в окна общежития вообще залезть — раз плюнуть.       Рэна выглядела несколько раздосадованной.       — Надеюсь, Цунаде-сама всё-таки разрешит мне поставить печати на нашу квартиру, чтобы никто не мог влезть в окно без разрешения… Есть некоторое утешение в том, чтобы знать, что утром в нашей кровати не будет третьего лишнего, — фыркнула она.       — Эй! — нахмурился Наруто. — Зачем мне ложиться к вам в кровать? Я думал, среди вас он извращенец, сестрица.       — Холодильник намного интереснее, — улыбнулся Хаку.       — Да, конечно! Кровать у меня и дома есть, а вот вкусной еды в холодильнике нет, — кивнул Наруто.       За такими достаточно безобидными и не слишком содержательными разговорами они не заметили, как практически дошли до нужного места. Наруто уже громко попрощался с ними и развернулся в нужную сторону, как Хаку вспомнил, что собирался поговорить с ним.       — Наруто, нам надо поговорить, — остановил собравшегося было уходить мальчика Хаку. — Сейчас.       — Что, опять о том, что мне надо лучше за собой следить и одежду чаще стирать, а ещё зубы каждый день чистить? — подозрительно прищурился Наруто, демонстративно принюхиваясь к своему рукаву. — На прошлой неделе стирал.       — Нет, не об этом, — вздохнул Хаку. — О Саске.       — А о нём-то зачем?       — Я вам ещё нужна? — спросила Рэна, неодобрительно нахмурившись. Она явно ещё не простила Саске утреннюю попытку испортить себе настроение. — Если нет, то я пойду в душ.       — Иди, — кивнул Хаку. — Тебе не обязательно это слушать.       Рэна пожала плечами и в припрыжку направилась дальше по улице, до их общежития оставался всего один поворот. Хаку проводил её пристальным взглядом и повернулся к Наруто.       — Ну так о чём говорить будем?       — Итак…       Хаку как следует порасспрашивал Наруто о его сокоманднике, но не то что бы тот мог так уж много про него рассказать. В итоге Хаку попросту узнал, где живёт Саске и отправился прямо туда — и ему повезло. Саске, кажется, ещё более злой, чем с утра, как раз подходил к своему дому. Хаку засомневался — а стоит ли вообще пробовать заговаривать с ним, когда он в таком состоянии? Не лучше ли прийти завтра? Однако прежде, чем он успел уйти, Саске взглянул в его сторону — и Хаку передёрнуло от отвращения. Столько злобы в чужих глазах он видел не так уж и часто.       — И что тебе надо?       — Хотел поговорить, — вздохнув, отозвался Хаку, выходя из тени и как никогда жалея, что не скрывался в этот раз, потому что не видел в этом необходимости.       — Проваливай, — коротко бросил Саске, разворачиваясь и направляясь ко входу в дом.       Хаку не имел привычки надоедать, когда человек ясно дал понять, что не желает продолжать разговор. Так что он всего лишь неопределённо пожал плечами и решил, что, возможно, действительно лучше попробовать вызвать его на разговор завтра, когда он будет чуть менее злым. Люди, которые находятся в таком состоянии, редко прислушиваются к посторонним — и уж для Саске он точно был посторонним.       Хаку был даже рад, что не взял с собой Наруто — раз уж паршивое настроение Саске, если верить словам Сакуры, усугубилось с его появлением в госпитале, то всё стало бы ещё хуже. А так он, можно сказать, всего лишь чуть дольше прогулялся перед сном.       К тому моменту, как он вернулся, Рэна уже шуршала чем-то на кухне. В душе было тепло и пахло мятой.       «Значит, сегодня мята», — машинально отметил он, собирая волосы в высокий хвост.       Когда Хаку вышел из душа, Рэна сидела на кровати, подкидывая и ловя расчёску. Она явно ждала его, чтобы потребовать свою «дозу милоты», как она это называла. Стоило ей увидеть его, как расчёска шлёпнулась на пол и с глухим стуком отскочила под кровать — Рэна не успела её поймать.       — Что-то не так? — на всякий случай оглядев себя, поинтересовался Хаку. Он был уверен в том, что выглядит как обычно, так что он понятия не имел, что могло вызвать такую реакцию.              Она, определённо, не была готова к виду полураздетого Хаку с забранными в высокий хвост волосами. Нет, в общем, в том, что Хаку выходил из душа наполовину одетым, не было ничего необычного, Рэна, в целом, уже даже вполне привыкла видеть его таким и даже могла сохранять концентрацию и не ронять вещи, вот как сейчас. Но…       — Засмотрелась немного, — неловко улыбаясь, пояснила Рэна, не сводя с него взгляда и практически на ощупь сползая вниз с кровати, чтобы достать расчёску.       Хаку мягко улыбнулся и направился к кровати, Рэна всё-таки нашарила под ней расчёску, и села обратно. Мысль о том, что они только вчера вечером тут всё убрали, была внезапной, но всё равно грела душу, потому что иначе ей пришлось бы идти и отмывать руки от пыли прежде чем в очередной раз домогаться до волос Хаку.       — На что? — поинтересовался он, сев рядом. Рэна, на всякий случай всё равно вытирающая об свою пижаму руку, нахмурилась.       — Что на что? — переспросила она.       — На что ты засмотрелась? — расширил вопрос Хаку, чуть склонив голову на бок и лёгким движением распуская волосы. Рэна проводила их взглядом, зрелище рассыпающихся волос по его плечам, определённо, она могла назвать одним из своих самых любимых. Это слишком завораживало.       — На тебя, — как обычно совершенно честно ответила она, чувствуя, как жар приливает к щекам, и поспешно пересела так, чтобы оказаться у Хаку за спиной. Подобные признания всегда давались ей достаточно легко, потому что чаще всего она просто не успевала подумать прежде, чем сказать, но иногда после них всё равно отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. К тому же у Хаку так резко изменился взгляд, что ей стало немного не по себе. Он стал непривычно… тяжёлым. И при этом он совершенно не походил на тот его тяжёлый взгляд, который она уже видела у него в те моменты, когда он очень сильно злился. Этот взгляд был другим. Волнующим.       Рэна осторожно перебирала его волосы, пока Хаку расслабленно сидел, опираясь на руки. Из головы всё не шёл его взгляд, а её собственный постоянно соскальзывал на его спину, на которой всё ещё виднелись капли воды.       «А что если я… слижу их?..» ‒ Рэна потрясла головой в слабой надежде вытряхнуть оттуда внезапную и назойливую мысль. Она нарочито медленно принялась расчёсывать его волосы, осторожно, от самых кончиков. Закончив, она отбросила расчёску в сторону тумбочки и, кажется, промахнулась, потому что, судя по звуку, расчёска стукнулась обо что-то дважды. Но Рэне было всё равно. Мысль, которую она надеялась позабыть, всё не давала ей покоя.       Она наклонилась, медленно и осторожно прикоснулась губами к уже подсыхающим каплям воды на его плече. Хаку вздрогнул, Рэна поспешила отодвинуть в сторону его волосы, перекинула их через его левое плечо вперёд, и снова поцеловала его, на этот раз ближе к шее. Не сдержалась и всё-таки провела по его коже кончиком языка, едва касаясь.       ‒ Рэна… ‒ шёпот Хаку был таким напряжённым, что ей нестерпимо захотелось продолжить. Что она и сделала, снова целуя его, теперь в основание шеи. ‒ Что ты делаешь?       Вопрос застал её врасплох.       ‒ Я не знаю… ‒ призналась она. Рэна действительно не знала ‒ ей просто внезапно очень захотелось продолжить его целовать. ‒ Мне просто хочется… ‒ она замялась, будучи не в состоянии быстро сформулировать свои мысли.       ‒ Большего? ‒ закончил за неё Хаку всё тем же напряжённым шёпотом, резко поворачиваясь к ней. Она никогда до этого не видела у него подобного выражения лица. Таких глаз, тёмных, лихорадочно блестящих, пронзительных. Предвкушение и удовлетворение от увиденного оказались слишком сильными для того чтобы она могла их хоть сколько-то оценить и обдумать.       «Да» вырвалось у неё вместе с выдохом быстрее, чем она смогла окончательно осознать всю суть вопроса и природу нахлынувших ощущений, и вышло оно каким-то жалобным. Дрожащим.       А потом Хаку протянул к ней руку, скользнул пальцами по её щеке, к затылку, и притянул её ближе к себе.       ‒ Мне тоже, ‒ признался он, коротко целуя её в губы. Прикосновение его языка оставило за собой ощущение чего-то горячего и невесомого. Она машинально приоткрыла губы, Хаку, однако, уже прикасался губами к её шее. Рэна попыталась вдохнуть, но воздух будто застрял где-то в горле. Несколько секунд она сидела с широко распахнутыми глазами, а потом Хаку поцеловал её ключицы. От неожиданности вдохнуть всё-таки получилось, по телу прокатилась волна дрожи, а сердце застучало так быстро, что ей показалось, будто оно стучит в ушах.       Она ощущала прохладные кончики пальцев Хаку у ворота майки и его горячие губы на своих ключицах, слышала его срывающееся дыхание. Ей показалось, будто что-то ёкнуло где-то в животе, разбилось, распространяя по телу волну тепла. Рэна обхватила ладонями лицо Хаку и наклонилась к нему, одновременно притягивая его к себе.       Целовать его сейчас было… не так, как до этого. Каждое его прикосновение, каждый судорожный вздох вызывали в ней волну непривычных эмоций и желаний. Рэна металась между желанием целовать его везде, докуда сможет дотянуться и болезненной нежностью, настойчиво нашептывающей ей, что неплохо было бы обнимать его крепче, а прикасаться ‒ мягче.       Она почувствовала, как Хаку неуверенно оттянул край её майки в сторону, а прикосновение его прохладных ладоней к её талии после и вовсе заставило её выгнуться. Мысль «А что, если?..» была такой острой и навязчивой, что ей пришлось оторваться от его губ. Пальцы Рэны подрагивали, когда она поспешным и неловким движением стянула с себя майку.       Стыдно не было. Мысль о том, что это её Хаку, и если уж ему нельзя прикасаться к ней так, то кому вообще можно? ‒ успокаивала. И в то же время она же будоражила сознание. Рэна воспользовалась моментом и пересела поудобнее, прямо как с утра, перебралась на его колени, но теперь это положение ощущалось совсем иначе. Воздух, казалось, стал ещё горячее, а выражение лица Хаку вызывало в ней бесконтрольное желание облизывать губы.       В ногах чувствовалась слабость, Рэне казалось, что не сиди она, они непременно разъезжались бы в разные стороны, несмотря на её волю. Хаку наклонился к ней, снова целуя её ключицы, и осторожное, едва ощутимое прикосновение его пальцев к груди вынудило её запрокинуть голову назад. Она попыталась глубоко вздохнуть, чтобы позвать его по имени, но писк, вырвавшийся из неё на выдохе, казалось, свёл на нет её тщетную попытку хоть как-то успокоиться, и очень слабо походил на «Хаку».       Хотелось следовать за ним, повторять. Но настойчивость его последующих действий будто пленила её. Рэна попыталась было мягко прикоснуться к его плечам, но в итоге вцепилась в них пальцами. Действие вышло бесконтрольным и каким-то судорожным. Однако вместо того чтобы остановиться, Хаку, повторил то, что сделал ‒ медленно обвёл ареолы её сосков, достаточно ощутимо надавливая подушечками пальцев.       ‒ Хаку… ‒ собственный голос показался ей чужим и… каким-то жалобным. Дрожь, прокатившаяся по его телу после этого, вызвала у Рэны необъяснимый трепет. Сидеть стало немного непривычно и… ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, чем именно было то нечто твёрдое, что сейчас упиралось ей в низ живота. От этого понимания её, с головой захлестнуло предвкушение. Низ живота скрутило, внутри поселилось настойчивое ощущение, будто ей чего-то не хватает.       «Это из-за меня он такой», ‒ мысль безостановочно крутилась в голове, мешая сосредоточиться и хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями.       Рэна несколько раз вздохнула и всё же смогла собраться с силами и снова поцеловать его. Она попыталась пересесть так, чтобы ощущать эту приятную твёрдость между своими бёдрами. Хаку вцепился пальцами в её ягодицы так резко, что ощущение вышло почти отрезвляющим и даже немного болезненным.       Хаку выглядел таким растерянным, таким трогательным, блеск его глаз, его напряжённый, медленный выдох, когда она чуть двинулась, смещая своё положение. Нестерпимое желание почувствовать его сильнее было таким всеобъемлющим и глубоким, что, казалось, поглотило все её мысли и чувства без остатка. Его пальцы, продолжающие сжимать её ягодицы…       ‒ Сильнее, ‒ вырвалось у Рэны вместе с недовольным стоном, когда руки Хаку не позволили ей двинуться снова.       ‒ Ч…что? ‒ Хаку моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице, но он то и дело сползал на её грудь. Он качнул головой: думать о том, что именно она имела в виду, было слишком сложно.       Рэне не хотелось думать. Ей хотелось чувствовать и прикасаться. Слышать его сбивчивое, напряжённое дыхание, видеть его горящий взгляд. Ощущать его руки и губы, чтобы они были везде и… принадлежать. Осознание этого будто прогнало по её телу ещё одну волну тепла.       Рэна прижалась к нему всем телом в попытке приглушить это нестерпимое, ненасытное чувство, поселившееся где-то глубоко внутри неё. Хаку неожиданно легко приподнял её, мир перевернулся. Демонстрация того, насколько сильнее неё он на самом деле был, вызвала в ней прилив неконтролируемого восторга. Она так сильно дёрнула его обратно на себя, что он едва не упал и не иначе как чудом сохранил равновесие, в последнюю секунду успев опереться локтями о кровать.       ‒ Рэна… ‒ Хаку выглядел немного озадаченным. Его лицо находилось прямо напротив её груди, и Рэна осознала что ей, в общем-то, не слишком нравится потеря того приятного ощущения давления между ног, которое было, пока она сидела на нём. Да и в целом минимальная близость к нему в таком положении была скорее минусом ‒ ей хотелось чувствовать его всем своим телом, а не вот так.       ‒ Можно мне… ещё больше?       ‒ Ещё… ‒ как завороженный повторил за ней Хаку. Его взгляд показался ей таким жадным, что дышать стало ещё труднее.       ‒ Да, ещё… ещё тебя… ‒ отозвалась Рэна, пытаясь сползти так, чтобы его лицо снова оказалось напротив её.       Хаку медленно облизал губы, и она замерла, неспособная отвести взгляд от этого движения. Он привстал, отстраняясь от неё, и Рэна почувствовала горький привкус разочарования, который, впрочем, почти тут же смело. Хаку осторожно, словно бы ожидая, что она сейчас начнёт сопротивляться, потянул за резинку её пижамных штанов, вниз. Ошеломлённая, она могла лишь часто-часто дышать и не шевелиться. Она не знала, сделал ли он это случайно или нет, но вместе со штанами он подцепил и её нижнее бельё. Осознание, что она сейчас окажется перед ним совершенно обнажённой, парализовало. Рэна машинально зажмурилась, не в силах справиться со своими чувствами. Воздух теперь не казался ей таким уж горячим, скорее прохладным. Однако мысль о том, что если она так и будет лежать, то Хаку придётся раздеваться самому, привела её в чувства, она поспешно открыла глаза и дёрнулась, садясь. Хаку, как раз откидывающий в сторону её штаны, замер.       «Каково это ‒ раздевать его?»       Рэна потянулась к нему, разглядывая его и прикоснулась пальцами к его животу, прочертила линию вниз, неторопливо потянула за завязки. Хаку не шевелился и, казалось, даже дышать перестал. Она облизала пересохшие губы и медленно потянула его штаны вниз, не в силах отвести взгляда.       Рэна испытывала ни с чем несравнимое удовлетворение. Даже тот факт, что она уже, в общем-то, видела его обнажённым, не помогал. Сейчас ситуация была совершенно иной и… румянец на щеках Хаку был, пожалуй, слишком ярким. Наверное, она выглядела не лучше, учитывая, как сильно горели её щёки.       Восхищённый вздох подавить не получилось. Мысль о том, что ещё немного, и она почувствует Хаку внутри себя, кажется, сводила её с ума. Она протянула руку, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев до его члена. Хаку схватил её за руку и, покраснев ещё сильнее, медленно разжал свои пальцы, выпуская её. Рэна, однако, сама смутилась от своих действий, но убрать руку, тем не менее, было выше её сил. Она медленно облизала губы, не зная, что именно ей стоит делать дальше. Ведомая той самой мыслью, с которой всё началось, пойманная в очередную ловушку своего сознания, Рэна вновь поддалась своим провокационным желаниям.       «А что будет, если…»       Она осторожно поцеловала самый кончик его члена.       Хаку резко вдохнул и очень медленно выдохнул, схватившись за её плечи. Рэна замерла, не зная, что делать дальше, а он осторожно, но настойчиво, отстранил её, вновь вынуждая её лечь на кровать.       Его поцелуй был таким… непривычно требовательным, что у Рэны почти перехватило дыхание, она обняла его, прижимая к себе изо всех сил. Горячий, напряжённый, такой решительный и всё равно немного растерянный — такой трогательный — ей хотелось больше, ещё больше такого Хаку. Тянущее ощущение внизу живота усугубилось и стало совсем нестерпимым.       Хаку, оторвавшийся от её губ и принявшийся целовать грудь, лишь сильнее усугублял её состояние. Рэна зарылась пальцами в его волосы, не в силах сдержать вырывающиеся из груди всхлипы, скопившееся в теле напряжение и ощущения от его прикосновений были слишком сильными, чтобы она могла себя контролировать.       Когда она почувствовала его пальцы внизу живота, то ей показалось, будто сквозь тело прошёл электрический разряд — такая сильная дрожь её пробрала. Хаку осторожно надавил пальцами на клитор и скользнул чуть дальше, проникая в неё едва ли кончиком пальца. Внутри всё, казалось, стало пульсировать и гореть только сильнее. Стон, сорвавшийся с её губ, вышел каким-то уж слишком протяжным.       — Я не уверен, достаточно ли… — голос Хаку показался ей немного растерянным. Рэна попыталась сфокусироваться на нём, чтобы осознать суть сказанного, но не преуспела в этом, потому что когда ей показалось, что она способна хоть как-то обдумать услышанное, Хаку надавил чуть сильнее. Ощущение чего-то внутри стало острее.       — По…попробуй? — предложила она, поглощённая мыслями о том, что именно она ощутит, когда…       Она раздвинула ноги чуть шире, хотя и не знала, зачем, собственно, сделала это. Прикосновение кончика его члена несколько отличалось от того, что она почувствовала ранее. Давление было… куда более ощутимым. Хаку качнулся чуть-чуть, Рэна глубоко вздохнула, изо всех сил прислушиваясь к себе. Пока никакого дискомфорта не было, зато некоторое неудовлетворение тем, что она ощущает так мало Хаку внутри себя, присутствовало.       — Ещё… — попросила она, цепляясь за его плечи и пытаясь потянуть его на себя. Хаку подался ещё чуть вперёд, Рэна застонала. Он замер, обеспокоенно вглядываясь в её глаза. Медленно, слишком медленно, ей нестерпимо хотелось ощутить его внутри себя — и чем быстрее, тем лучше, но…       — Больно? — в голосе Хаку было столько беспокойства, что до неё, наконец, дошло.       — Нет… — выдохнула Рэна. — Мне хорошо…       — Но дальше…       — Резко, — предложила ему она, думая, однако, о том, что если это съедающее изнутри чувство не прекратится…       Хаку, однако, она, кажется, убедила. Рэна резко выдохнула, недоумевая, где же, собственно, обещанная боль. Видимо, её болевой порог был слишком высоким, потому что лёгкое чувство дискомфорта болью было назвать слишком трудно. Хаку продолжал с беспокойством разглядывать её лицо, пока она пыталась осмыслить новые ощущения. Чувство наполненности было непривычным, но приятным.       — Мне… не больно, — с улыбкой заверила она, обнимая его и притягивая к себе. — Совсем… совсем…       Хаку облегчённо выдохнул. Рэна, тем временем, согнула ноги в коленях, пытаясь вспомнить, как именно ей стоит обхватить его ногами, чтобы было удобнее. В итоге она просто сделала так, как ей показалось уместнее, и блаженно вздохнула. Пульсация, сводившая её с ума всё это время, немного поутихла… чтобы вернуться с ещё большей интенсивностью, когда Хаку двинулся.       Мокро, горячо, восхитительно приятно — Рэна потерялась во всех этих ощущениях настолько, что едва не забывала дышать. Из головы будто бы вымело всё, кроме его имени. Она не могла отвести от него взгляда, ей хотелось притянуть его к себе и целовать-целовать-целовать, долго, глубоко… Но впечатлений было слишком много. Всё, на что её хватило — позвать его по имени сквозь стоны и слабые попытки поцелуев.