Но я буду тебя любить

Alea jacta est (Жребий брошен). До начала игр оставался один день. Вечером во дворце намечается большой пир в честь начала турнира, на который приглашены самые великие воины, прославление бойцы, решившие принять участие в играх. Сама царица разделит с ними трапезу и поднимет в их честь бокал соррентийского вина. Кларк проснулась на рассвете. День обещал быть насыщенным и тяжелым. Но она любила праздные вечера. Огромное удовольствие ей приносило наблюдение за хмельными, самовлюбленными генералами и сенаторами, которые с горящими глазами, шатаясь в разные стороны, в порыве амбициозности прославляли величие Рима и клялись в верности ему до самого конца. В эти моменты она чувствовала безграничную власть над их разумом и душами, потому что любила Рим больше любого пьяного хвастуна, больше самого Юпитера. Частные покои царицы располагались на втором этаже дворца. «Священная комната» выглядела достойно царской особы. Дверь состояла из бросовой древесины и имела решетки для бдительных слуг. Пол выложен мраморной, изящной мозаикой. На красно-белых, расписных стенах горят золотые факелы. В центре, возле стены расположена огромная кровать с прозрачным, льняным балдахином. По другую сторону стены стоит большой мраморный стол на «львиных лапах», на котором горели десятки маленьких свечей. В углу, перед балконом располагается статуя Венеры из белого золота. В углу, напротив стоит большая клетка с молодой черной пантерой, подаренной Кларк ее отцом. Это животное было подвластно только царице, она даже кормила его сама. Всю спальню окутывал запах зажженных благовоний сандалового дерева, что имело успокаивающий, умиротворяющий эффект. На балконе находится позолоченная софа с комнатным столиком. Вид с балкона открывался на центральную часть Рима. По вечерам Кларк любила наблюдать за огнями ночного города. Днем царица должна провести несколько аудиенций с послами из Ливии, а затем отправиться в купальню для подготовки к торжеству. Повсюду за девушкой ходили слуги, повинуясь каждому ее слову и взгляду. В тронном зале завершилась аудиенция, на которой послы изъявляли просьбы об ослаблении к их странам императорского режима и уменьшении размера налогов. Это были типичные «требования» провинций, но ни один император не удовлетворял эти прихоти, и Кларк не была исключением. Проводив гостей, царица обратилась к советнику. — Линкольн, ты мог избавить меня от этой саранчи хотя бы сегодня? Их бессмысленные претензии порой поражают меня. Рим и так снизил ценз налоговых поступлений, почему им всегда мало? — Так уж устроены эти варварские народы, госпожа. Они покорились Риму, а думают, что Рим покорился им. Сколько бы вы не сделали для них хорошего, они всегда будут принимать это за должное и недостаточное. Ваша мудрость заключается в том, чтобы выслушивать их просьбы и деликатно отправлять домой. Этого достаточно для самолюбия провинций, будьте уверены. — Хорошо, советник, я буду выслушивать их и дальше. Но однажды моему терпению придет конец. А теперь скажи, все ли готово для вечернего праздника? Много ли воинов посетят сегодня дворец? — Их будет достаточно, повелительница. Все они с превеликим удовольствием обещали посетить дворцовый пир. Завтра им предстоит сразиться в первом туре, а сегодня они намерены развлекаться в вашу честь. К празднику все готово. Вино и музыканты ожидают начала, а Бахус готовит вакханальную ночь. — Я спокойна. Теперь я удаляюсь в свои покои. До самого вечера меня никто не должен беспокоить. Проследи за этим, Линкольн. — Повинуюсь, госпожа.

***

Лекса проснулась поздно от запаха свежей выпечки и парного молока. Она открыла глаза и увидела перед собой на столике поднос, на котором находился кусок ягодного пирога и кувшин с молоком. Лекса улыбнулась щедрости хозяйки и заодно вспомнила прошедшую ночь. Во время постельного завтрака домой вернулась римлянка и сразу направилась к своей гостье. Лекса улыбнулась молодой девушке, отметив для себя строгую, балканскую красоту. — Как тебя зовут, прекрасная незнакомка? — Лекса. А твое имя? — Я Като, — девушка провела по волосам шатенки и стала пристально разглядывать ее лицо. — Ты такая красивая, Лекса. Мне не доводилось еще встречать таких женщин. — Благодарю, Като. Ты живешь здесь одна? У тебя красивый дом! — мысленно надеялась задержаться здесь шатенка. — Я живу с мужем. Он отправился в Грецию продавать сукно. Лекса подавилась пирогом от столь неожиданной информации. Все ее планы рухнули, надо было скорее покидать жилище. Она встала и начала стремительно одеваться. — Лекса, подожди. Муж вернется не скоро, ты можешь пожить у меня, мне бы очень этого хотелось. — Прости, но мне срочно надо идти. Завтра турнир и нужно готовиться к битве. — Ты участвуешь в турнире? Но ты же такая хрупкая девушка. Эти дикари затопчут тебя на арене. А сегодня ты намерена посетить пир, организованный великой царицей в честь турнира? — Давай по порядку. Да, я участвую в турнире. И я не хрупкая. Вернее, хрупкая, но сильная и ловкая. Ты ведь заметила это ночью? — улыбнулась покрасневшей девушке Лекса. — Ни один дикарь не встанем у меня на пути к победе. А теперь турнир. Сегодня будет праздник? Я определенно хочу пойти во дворец. Прощай, красавица, я тебя не забуду, — она вышла в дверь и больше никогда не посещала этот дом.

***

Наступил праздный вечер. Теплый морской бриз обдувал бесконечные фигуры воинов, следующих по главному двору в священную резиденцию. Казалось, все сто тысяч участников турнира решили разом посетить императорский праздник, но выбраны были самые легендарные воины. Тронный зал наполнялся крепкими, высокими мужчинами, одетыми в шкуры животных или римские белые туники. Один за другим воины следовали во дворец в надежде увидеть главный трофей предстоящих игр — Кларк Аврелию, самую красивую женщину Рима. Главный зал преобразовался из официального тога в место вакханальных представлений. Повсюду журчали фонтаны, некоторые из них были наполнены вином. На полах расстелены шкуры животных и мягкие ткани, где гости могли расположиться во время торжества. На невысоких подставках находились угощения и напитки. Виноград был главным украшением стола. Музыканты играли на золотых арфах и кифарах. Вино разносили женщины в кувшинах на головах, а мужчины провожали их похотливыми взглядами. Воины уже изрядно захмелели, пока ждали царицу всех царей и стали проводить смелые дискуссии на тему власти Римской империи. — Рим никогда еще не был так могущественен, как сегодня, господа! — сказал молодой юноша в тунике, подняв бокал вина вверх. — Ты ошибаешься, сынок. Были времена, когда Римом правили настоящие мужи в доспехах, а не женщины в юбках, надушенные сандаловым маслом, — возразил взрослый мужчина со шрамами на лице. Его реплика вызвала свист и поддерживающие возгласы. — Но Кларк Аврелия — первая царица Рима, и пока ее действия в отношении империи верны. Она продолжает дело отца, — снова попытался донести до всех мысль юноша. Но никто его уже не слушал, все были заняты вином и женщинами. Зал наполнялся опьяневшими гостями и восточными мотивами играющих арф. Гости вели беседы и танцевали, проливали вино и боролись на руках. Казалось, они позабыли, где находятся и зачем все собрались. В какой-то момент музыка остановилась, а все присутствующие перевели взгляды на дверь. В зал вошла Кларк в сопровождении слуг и советника. Сегодня она была особенно прекрасна. Весь образ состоял из белоснежного шелкового платья в пол и красной тоги (длинное полотно), которая была перекинута через плечо. Волосы были убраны на гребень, а голову покрывала золотая царская диадема. Холодная северная красота Кларк покорила присутствующих мужчин. Все молча наблюдали за следующей к трону царицей. Она прошла вдоль всего зала и села на золотой трон. В помещении нависла тишина, никто больше не притрагивался к вину, а музыканты восхищенно наблюдали за царицей. — Почему вы не веселитесь? — спросила наконец «заснувших» гостей Кларк. — Мы не можем пить и танцевать, когда сама Венера посетила нас в этой зале, — высказался кто-то из толпы. Кларк улыбнулась столь лестному отзыву, но продолжила: — И эти мужи завтра выйдут на арену Колизея, чтобы побеждать? Да вы же пальцем пошевелить не можете, когда рядом находится женщина, как вы будете драться, когда на вас будут смотреть сотни женщин Рима? — в этот момент слуга поднес девушке кубок вина. — Я приказываю вам веселиться! Пойте и танцуйте сегодня! Я пью за вас вино! — Кларк встала и выпила до дна красный напиток. И музыка вновь заполнила все помещение. В зал вошли восточные танцовщицы и стали изящно исполнять танец живота. Мужчины наконец расслабились и вновь погрузились в праздную вакханалию. Вино лилось рекой, музыка не стихала всю ночь, а хмельные воины развлекались со всей страстью.

***

Лекса не была приглашена на торжество. Ее имя никто не знал, она была далека от военного дела, но тем не менее, ей непременно захотелось посетить дворец этой ночью. Она уже поселилась в казарме, предоставленной для участников турнира и обосновала себе уютное местечко. На правой руке девушка носила кольцо с сапфиром, оно было дорого для нее. Немного заскучав, девушка пошла прогуляться по опустевшей казарме, так как большинство воинов находились сейчас во дворце, и ей самой нужно было придумать, как туда пробраться. В длинном коридоре Лекса встретила молодого парня, который что-то читал. Она охотно подошла к юноше и заговорила: — Как тебя зовут, парень? — Монти, — растерянно ответил он. — А я Лекса. Только не говорила, что ты тоже участвуешь в турнире? — Да, я приехал из Азии, хочу сразиться с лучшими. Лекса улыбнулась отчаянности хрупкого, маленького воина, но не подала виду о странности его желания. — Монти, давай сходим на пир? Сегодня ведь многие участники развлекаются во дворце. — Ты что, без приглашения собралась ворваться в резиденцию? — Не я, а мы. Одной мне будет скучно. Давай, развлечемся перед битвой. Все-равно в этом Риме нечем заняться. — Но я… — парень не успел договорить, как был схвачен за руку крепкими руками и невольно направлялся в сторону выхода. Каким-то чудом Лексе и Монти удалось пробраться через дворцовую стражу, так как от музыки и запаха вина два легионера изрядно подустали и потеряли бдительность. — Да уж, это называется «заходи и бери, что хочешь», — негодовала Лекса безответственности усталых стражников. — Монти, ты можешь не топать, как верблюд! Два «шпиона» уже прошли дворцовую площадь, переднюю и две палаты, как неожиданно к горлу Лексы был представлен холодный клинок. Свет от фонаря упал на лицо злодея, от чего девушка обреченно вздохнула — их задержала стража. Через несколько мгновений девушку и юношу вели в тронный зал, в котором проходило торжество. Пьяные мужчины оборачивались на них, но в силу хмельной недееспособности мало что понимали в этой ситуации и продолжали пить вино. Перед задержанными показался трон, на котором сидела уставшая, но прекрасная Кларк. Она повернулась к ним лицом и взглядом остановилась на зеленоглазой девушке. Какое-то время она смотрела на нее и ничего не говорила. Лекса почувствовала тяжесть от такого наглого разглядывания и улыбнулась ей в ответ. Кларк тут же пришла в себя и перестала пожирать ее взглядом. — Кто эти люди, Нерон? — обратилась она к задержавшему их стражнику. — Я не знаю, ваше величество. Они пытались пробраться в этот зал, но мы успели остановить их. Может, увести их в темницу? Кларк сделала останавливающий жест рукой и обратилась к шатенке. — Кто вы такие? — она снова смотрела изучающе на зеленоглазую. — Мы участники турнира, посчитавшие необходимым посетить ваш пир. Здесь красиво, — оглядываясь по сторонам лукаво отвечала девушка. — Ты одна из тех женщин, которые решили, что могут соревноваться с мужчинами? — почти рассмеялась Кларк, чем вызвала недовольство Лексы. — И зачем тебе это нужно? Приз слишком неоднозначен для тебя, — задумалась светловолосая девушка. — Мои мотивы участия останутся моими мотивами, — резко отреагировала шатенка, но тут же услышала вмешательство мужского голоса. Линкольн строго проговорил: — Если царица задает вопросы, вы должны отвечать на них прямо и с уважением. Лекса перевела недовольный взгляд на Кларк, которая все это время неотрывно наблюдала за ней. — Не вмешивайся, Линкольн. Наши гости, видно, устали, пока добирались до Великого Рима, думаю, им стоит хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Сопроводите их до казармы, — и затем обратилась с последним вопросом к девушке: — Как твое имя, будущий победитель турнира? — Лекса из племени амазонок, — ответила шатенка, смущенная повышенным интересом к себе. — Что ж, желаю не вылетить в первом туре, Лекса из племени амазонок! Лекса и Монти направлялись из зала к выходу. В то время как Кларк неотрывно следила за их движением. Когда двери закрылись, она заметила дорогое кольцо возле места, где стояла Лекса. Девушка приказала слуге принести украшение и принялась разглядывать его. Оно было необычным, словно специально создано для владельца. На камне она увидела едва заметную гравировку с латинским именем «Лекса». Кларк погладила большим пальцем камень и спрятала кольцо в руке. Но все это не осталось незамеченным для пристального взгляда ее советника, который просто молча наблюдал. — Линкольн, я устала. На сегодня мое присутствие здесь окончено, тем более эти пьяницы давно забыли, что я здесь. Я пойду в свои покои. А ты распорядись, чтобы Финн посетил меня сегодня. Изредка покои царицы посещали юноши, специально отобранные для постельных нужд. Царица не была замужем, но жить затворницей ей было ни к чему. Иногда у нее появлялись фавориты среди этих мужчин, последним из которых стал пленник из Греции — Финн Коллинз. С ним Кларк иногда проводила ночи. И сегодня ей захотелось с кем-то разделить эту ночь.

***

Лекса вернулась в казарму и обнаружила, что кольца на руке нет: «Этого еще не хватало» с горечью проговорила она. Девушка легка на узкую, твердую кровать, и стала обдумывать все случившееся. «А я ведь могла сегодня попасть в темницу! Но почему она отпустила нас?» — странные мысли долго не давали уснуть впечатленной девушке, а в комнате уже давно погас свет. Месяц тускло освещал ночной город. Этой ночью Италия заснула крепким сном, чтобы набраться сил перед предстоящем зрелищем на арене. Звезды падали одна за одной, костры пылали на площадях Рима. Кларк стояла на балконе и наблюдала за спящим городом и его богемной красотой, а рядом с ней, на столе, лежал сапфировый перстень, напоминающий о встрече с девушкой из дикого племени.