Я схожу с ума от моего дьявола.

— Надо же. Какие люди меня вызвали~ — Сверкающие, красные глаза пронизывающе разглядывали Томаса. — А я то думал, что ты никогда не решишься. Значит, хочешь мне душонку продать за вечную жизнь? Какое банальное желание. Думаю, его можно приукрасить. — Звучит зловещий, низкий голос. Секунду помолчав, Риджуэлл просто смотрел на своего гостя, не веря своим глазам. И вот наконец, набравшись храбрости, он промямлил: — А... И как же мы можем это приукрасить? В инструкции точно написано, что надо- — Он не успел договорить, устрашающий смех прервал его. — И что там написано? Неужели ты реально будешь следовать правилам? Фу, какой ты скучный, а я то думал, что ты можешь побыть плохим. Раз такое дело, мне в этом доме делать нечего. — Конечно же он понимал, что это подтолкнет парня на согласие. — Стой-стой! Я согласен! Какие условия? — Ха. Я знал, что ты не откажешь. — Протянул ему руку. — Произнеси своё желание, пожми мне руку и можешь считать, что ты уже вечно живешь. Усмешка не спадала с его лица. Тяжело вздохнув, Том произнёс своё желание: — Я, Томас Риджуэлл, продаю свою душу за вечную жизнь. Взял его за руку, в ту же секунду он ощутил ужасное жжение, попытался выдернуть руку, но его не отпускали. — Ч-что ты делаешь?! Отпусти! От невыносимой боли у чёрноглазого невольно потекли слёзы. Руки воспломинились. Произошла ослепительная вспышка, на секунду ничего невозможно было увидеть, но когда свет начал постепенно гаснуть, Ридж открыл глаза и увидел, что никого рядом с ним нету. Свечи потухли, а зановески были открыты. — Что произошло? Неужели, это меня так расколбасило, и это все мне померещилось... Протерев хорошенько глаза, Том начал осматриваться, голова жутко болела и кружилась. — Надо бы таблетку выпить... Немного покачиваясь, наш "герой" отправился на кухню и начал рыскать по ящикам. Когда ищешь что-то долго и не можешь найти, невольно задаешься вопросом: вот какого хрена, когда тебе вещь не нужна, она мешается и вечно тебе попадается, а когда нужна, ты хоть весь дом перерой! Ну нету её и все! Ну вот по-че-му. В ту же проблему попал и Томас, глаза всё еще были затуманены, и я думаю, что это надолго. Так вот, парень нашёл нужную ему коробочку, и не смотря на то, что её срок годности истек еще лет пять назад, выпил таблетку и пошел в кровать, бурча что-то под нос. Он был очень не доволен тем, что Сатана его развёл, и он за пустоту отдал душу. Ученик и не замечал, что на его руке начали появляться символы, а именно на тыльной стороне его ладони появилась звезда которая скажем сразу, светилась довольно таки ярко. *** Как только прозвучала мелодия будильника, глаза Риджуэлла открылись. Он не спал всю ночь, да, это обычное дело, его мучает бессоница. И синяки под глазами давали понять это. Приподнявшись на локтях, парень начал осматривать мрачное помещение. — Ещё один "чудесный" день... Зайдя в ванную, он почистил зубы до блеска. Принимать душ не особо хотелось, но мерзкий запах не оставлял в покое, так что придется приложить усилия над собой и помыться. Набрав в ванну прохладной воды, Том скинул шмотье и опустился под воду. Да, что может быть лучше прохладной ванны с утра. Полежав так еще чуть-чуть, он начал намыливать тело лавандовым мылом. (Капец, какая важная информация). Через час он вылез из воды, теперь пахнув цветочками. Одев свой рабочий наряд тот добрался до церкви. Войдя в нее, первое, что Томас увидел, это недовольный взгляд Эдда. — Я конечно понимаю, что ты расслабился за выходные, но опаздывать на час в Церковь, это неуважение. — Недовольно пробурчал Гоулд, опираясь об алтарь. — Прошу прощения, такого больше не будет. Эта беседа проводится каждый понедельник, так что, они оба уже беседуют на автомате. — Ты расчесался бы хоть, а то как какой-то старый дед. — М, спасибо за комплимент, Эдвард. Сейчас расчешусь. С этими словами, он достал расческу и начал вычесывать блестящие локоны, и только сейчас, заметил свет исходящий от его руки. — Что за... Риджуэлл посмотрел на одну из его ладоней. Его пробрал дикий страх, он увидел то, чего боялся очень сильно – метку. Если эту метку увидет Эдд, ему конец. Но кажется, скрываться уже поздно. — Не хочешь поговорить об этом? — Произнес кареглазый.