Инвалидная коляска - наказание или подарок судьбы?!

POV Адриан. Пришёл, очаровал, забрал её сердце – вот мой план на сегодняшний вечер. Спросите почему я так уверен в себе?! Да за мной каждая вторая девчонка бегает, но той самой я ещё не встречал. Только Маринетт заставила моё сердце трепетать. Скажите, зачем она тебе, она же инвалид?! А мне плевать! Все имеют право на счастье! И я, кажется, нашёл своё. - добрый вечер, принцесса! – фирменная улыбка, комплимент – всё в моём стиле. - А-адриан, что, что ты тут делаешь? – оу, да ещё и эффект неожиданности получился. - как? Разве ты меня не ждала? Мне уйти? – так стоп! Я что на жалость давлю?! - ой, нет конечно! Чай будешь? – по её улыбке заметно, что она рада моему приходу. Я положительно кивнул, и мы прошли на кухню, точнее я прошёл, а она… не важно! - с лимоном? – ухмыльнулась она, хотя уже прекрасно знала ответ. – что это ты решил зайти ко мне в гости? Так за чаем наш разговор затянулся на час, даже больше, за окном уже была глубокая ночь. Интересно, а где её сумасшедшая подруга?! Маринетт такая милая, когда смеётся, когда смущается, она всегда милая. - а почему именно принцесса? – неожиданно задала она вопрос. Действительно, почему? Ну не скажу же я ей сейчас, что она просто прекрасна и мне просто так хочется. Блин, почему-принцесса-то? - эм… - думай Агрест, думай. – ты когда-нибудь увлекалась русской литературой? – ну да, конечно ей интересна русская литература! Балбес, это только тебя отец заставляет учить разные языки! На моё удивление она развернулась и пригласила пройти за ней. Мы вошли в комнату, судя по всему, это её комната. Обычная комната, вся в серых тонах. Я обратил внимание на стеллажи с книгами. О, а она любит читать?! Интересно. Я прошёл вдоль стеллажей, быстро пробегая по названиям книг. Среди них были книги на разных языках, что приятно меня удивило. Я остановился у рабочего стола и взял в руки книгу, которая лежала там. Блок? Значит увлекается! Она становится мне всё интереснее. Пролистав пару страниц, я остановился на одном из стихов и начал читать его вслух.

- Как тяжело ходить среди людей И притворятся не погибшем, И об игре трагической страстей Повествовать ещё не жившим.

Ладно я зря это прочитал. Маринетт опустила голову, не самое приятное, когда стих описывает твою душевное состояние. - ты тоже неплохо знаешь русский язык, верно? – спросила она. - верно. – ответил я и громко захлопнул книгу. – Маринетт, ты так мне и не рассказала… Я посмотрел ей в глаза, её лицо сразу помрачнело. Она подъехала к окну и посмотрела на белый диск, который освещал всю комнату. Полнолуние… небо было бы лучше видно с крыши… Погодите-ка! - у меня есть идея! – вскрикнул я и помчался на второй этаж даже не спросив разрешения. По моим подсчётам здесь должен быть выход на террасу. Похоже он в одной из комнат. - что ты делаешь? – послышался удивлённый голос Мари снизу. - тут должен быть выход на крышу, верно? – а в это время, я просматривал комнаты. Наглость – второе счастье. - да, но он закрыт, в эту комнату нельзя входить! – ответила она. Хех, мне можно всё! - это, та закрытая дверь? - да это она! Но я повторюсь, что тебе туда нельзя. – допустим, что я не слышал этого. Посчитаете меня дураком, но мне кажется, что ключ должен быть где-то здесь. Я обыскал весь коридор, проверил все цветы, подоконники и… картина! Бинго! Из-за картины вывалился ключик, стоило мне только пошатнуть её. - а ключ, который был за картиной, от этой двери? – я спросить спросил, но не дожидаясь ответа вставил ключ и повернул его два раза. Щелчок и второе бинго! - Агрест, не смей! – а она и злиться умеет?! Ладно, без неё заходить внутрь я не рискнул. Быстро спустившись по лестнице, подхватил её на руки и понёс к заветной двери. - что ты задумал? Верни меня на место! – она даже рыпаться стала. - успокойся! Мы просто выйдем на террасу понаблюдать за звёздами! – после моих слов она обречённо выдохнула. И вот я стою у заветной дверки, держа на руках принцессу, и легонько толкаю дверь ногой, после чего та покорно открывается. Маринетт напряглась и зажмурила глаза, будто не хотела видеть эту комнату. Я сделал шаг внутрь. Моему взору престала самая обыкновенная девчачья комната. Ну правда. Благодаря лунному свету, было прекрасно видно. Комната была в светло-сиреневых и лиловых оттенках, шторки с рюшками, подушки сердечками, туалетный столик, большой шкаф и кровать. Не сложно понять, что здесь жила девушка 15-16 лет. Я посадил Маринетт на кровать, а сам продолжил осматриваться. На стене у кровати обычные плакаты, на одном из них был известный рок-музыкант Джагед Стоун. Комната вроде обычная, но в тоже время какая-то таинственная что ли. Может это из-за лунного света и пыли с паутиной?! Когда здесь делали уборку?! Маринетт молчала и смотрела в окно, а мой взгляд продолжал блуждать по комнате, пока не наткнулся на стену, полностью завешенную наградами. Висели медали, грамоты, а на полках стояли кубки. Я подошёл. Чтобы посмотреть, но взор упал на комод, который стоял рядом. Там лежал светло-голубой блестящий костюм и белые коньки. «За занятое 1 место», «За занятое 2 место», «За занятое 1 место», «За занятое 1 место» - все кубки были в основном за первые места. Очуметь… Я повернулся к Маринетт, чтобы задать вопрос. Она всё также сидела, а в её стеклянных глазах отражалась луна. - эм… это… - ничего путного сказать не удалось. - садись, я расскажу. – она похлопала по кровати, чтобы я сел рядом. Я сделал немного по-другому – я взял стул и присел напротив, смотря ей в глаза. - на лёд выходит Маринетт Дюпен-Чен! Сегодня состоится одно из самых важных выступлений для юной фигуристки! – договорив она усмехнулась, не смотря на то что по щекам уже текли слёзы. А я и не знал, что она была фигуристкой. Маринетт продолжила – когда мне было 4 года, со мной никто не дружил. Все надо мной издевались, смеялись, обзывали, иногда даже пакостничали. Говорили, что у меня ноги кривые, что я ходить нормально не умею, куда уж там бегать с ними. Только потом у меня появился друг – Нино, мы до сих пор дружим. Как-то раз, когда мне было 5 лет, папа сводил меня на каток. Я так воодушевилась этим, мне безумно понравилось, несмотря на то, что я разбила всё, что только было можно. Мама потом отчитала за это папу. Потом два года я безуспешно пыталась научится кататься, но не смогла даже научится трезво стоять на коньках. Тренера в Италии говорили, что я безнадёжна. Потом мы переехали в Париж, но я так и не оставила свою мечту. Мне нашли хорошего тренера, точнее лучшего. И вот, мне 15 лет и моё имя известно не меньше, чем твоё сейчас. Все удивлялись, как пятнадцатилетняя девочка может выполнять столь сложные прыжки и трюки. Моей гибкости, пластичности и чёткости выполнения номеров могли позавидовать опытные фигуристы. Я ездила по разным странам, занимала первые места. Я была счастлива, меня знали, меня любили, мной гордились, а что сейчас? – она с глазами полными горечью посмотрела на меня. – а сейчас я прикована к этой чёртовой коляске, меня забыли, отправили на заслуженный отдых. Всё случилось, когда мне было семнадцать. В шестнадцать меня в первый раз поставили в пару. И не зря… мы слились в одно целое, как на льду, так и в жизни. Боже, лучшей жизни я и представить не могла. Но всё когда-нибудь заканчивается, и взамен славе я должна была что-то отдать. Повторюсь, мне было семнадцать, ему восемнадцать, когда нас пригласили на чемпионат мира по фигурному катанию среди юниоров. Это самое важное выступление. Мы готовились два месяца. Номер был подготовлен идеально. И вот мы на льду, снова двигаемся в унисон, сливаясь в одно целое. Прыжок, ещё прыжок, затем ещё… И вот кульминация номера. Он делает выброс, после которого я должна приземлиться на одну ногу. Я сразу почувствовала, что что-то пошло не так, он неправильно его сделал. Я понимала, что не успею подставить ногу и упаду, это станет концом в моей карьере, но буквально чудо спасает меня и я удачно приземляюсь. Трибуны трепещут, а он говорит мне на ухо что-то типа «Прости, малышка. Повторим?», я нервно улыбаюсь, и он делает второй выброс. Ну, что, что с ним было не так? Второй выброс подряд, и опять неудачный. Крутясь в воздухе, я затаила дыхание, в глубине души надеялась, что отделаюсь так же легко, как и в первый раз… Этому не суждено было сбыться. – она снова перевела взгляд на меня, будто прося о помощи, будто я мог что-то изменить. – я упала… ударилась спиной… помню только громкий ах, и боль по всему телу, тогда я последний раз чувствовала свои ноги… Знаешь, когда я упала было такое чувство, что я провалилась под лёд – больно и холодно. Очнулась я уже в больнице, как оказалось только через месяц. И первое, что он сделал, это накричал на меня из-за того, что мы сорвали выступление. Вот так я осталась ни с чем. Он правда потом извинялся, будто с горяча ляпнул, я, как дура, простила его. Когда он узнал, что на моё восстановление уйдут годы, если я вообще смогу встать, он просто молча ушёл. Не отвечал ни на звонки, ни на смс. Через месяц засветился на телевиденье с новой напарницей. Телерепортёрам ответил, что у них всё серьёзно. Вот так сломалась моя жизнь. Одно падение, и подняться ты уже не сможешь. Вот так моя же мечта сломала мне жизнь. – она ухмыльнулась, вытирая слёзы. За весь её рассказ я не проронил и слова, к тому же, чем ей помогут мои слова?! - за всё в этой жизни приходится платить! Ты известен Адриан, поэтому будь осторожен! Не зазнавайся сильно, ладно? Падаем мы быстрее, чем поднимаемся! Не повторяй моих ошибок, слава ни к чему хорошему не приведёт. – дополнила она, глядя мне в глаза. И я действительно задумался. Зачем мне всё это? Я занимаюсь этим только ради отца! - М-маринетт… - я хотел ей как-то посочувствовать, приободрить, может не всё так плохо. - не надо, Адриан! Я понимаю, что ты сочувствуешь мне, и тебе правда жаль, но я не люблю, когда меня жалеют. Пусть я и выгляжу жалко, во мне ещё есть силы жить, ну точнее, есть для чего жить. Меня уже не раз выняли с того света. Я живу для родителей, пока я не хочу делать им больно. Её реплика прозвучала очень странно. Что значит «не хочу, пока»? Её вытаскивали с того света? Да, после этого рассказа вопросов стало только больше. Но о них лучше потом! - это он? – я обратил внимание на фото, которое стояло на рабочем столе. На нём была Маринетт в том самом голубом костюме, с медалью на шее и букетом цветов. На лице была по-настоящему счастливая улыбка. За талию её придерживал какой-то парень в обтягивающем чёрном костюме. Чёрные у корней волосы и окрашенные в бирюзовый цвет кончики смотрелись странно, но ему идёт. - Лука Куфен. До сих пор катается со своей девицей! – она сказала это со злостью. Ревность? Хотите сказать у меня нет шанса? Она всё ещё его любит? Я бы не был Адрианом, если бы не спросил напрямую. - ты всё ещё любишь его? – выдал я, стараясь сделать вид, что это всего лишь для поддержания разговора. - люблю? ... – она переспросила и задумалась. Ох, не нравится мне это!