Еще увидимся

- Отчего-то в каждой жизни, которую бы мы ни проживали, мы не можем быть вместе. Это происходит постоянно, из века в век, не меняясь ни на йоту, не сходя с протоптанной дороги ни на шаг в сторону. И ни один из нас не знает, почему происходит именно так. Почему в каждой жизни нам суждено встретиться, но не суждено быть вместе. В чьем бы теле мы ни оказывались, мы все время находимся порознь. Нам все время что-то мешает: то ли обстоятельства, то ли принципы, то ли время. Они сидели в просторной душной квартире на небольшом, расположенном посреди комнаты диване. Пыльный воздух поблескивал в свете вечернего солнца, пробивающегося сквозь мутное окно. Легкие скручивало от недостатка свежего воздуха. Антон расположился - развалился - в углу дивана с вытянутыми перед собой ногами, время от времени покручивая кольца на своих пальцах, Арсений же пристроился рядом, на подлокотнике, немного сгорбившись и опустив голову. На рассуждения Антона Арсений лишь безучастно хмыкнул себе под нос. Антон выдержал недолгую паузу и продолжил: - Почему мы никак не можем сойтись, Арс? Почему оно продолжает происходить с нами? Когда наши судьбы уже придут к логическому завершению? – Антон с трудом втянул носом тяжелый воздух и уронил голову на спинку дивана, разглядывая сверкающие на свету пылинки. – Мне, конечно, интересно каждый раз видеть тебя в новом обличье, и, более того, оказываться в новой эпохе, удивляться изменениям, которым подверглось общество. Но… но какой в этом смысл, когда ты не можешь обрести внутренний покой? Каждый раз надеяться, мол, может это – та жизнь, которой окончатся постоянные перерождения, и каждый раз разочаровываться. Я просто устал. Столько лет прошло, столько жизней мы прожили, и нет им конца. Нет им, блять, края! Антон всплеснул руками и закрыл глаза. Его легкие сдавило от обиды на весь мир и от нескончаемых неоправданных надежд и ожиданий. Плотный душный воздух лишь усугублял положение. Антон задержал дыхание и досчитал до десяти, успокаивая себя. Когда он открыл глаза, над ним сверху нависал белый низкий потолок подобно тяжелому грузу прошлых лет. - Я устал влюбляться в тебя в одной жизни, ненавидеть в другой, восхищаться или презирать в третьей. Устал каждый раз смотреть на тебя – вблизи или издалека, - слышать тебя, чувствовать через связь. Устал вновь и вновь рождаться и умирать, вспоминать о прошлом при встрече с тобой и забывать при новом рождении. Арсений молчал. Он внимательно слушал, не вмешиваясь в монолог парня. Он все прекрасно понимал. Он ощущал те же эмоции, что и Антон, но позволял высказаться лишь одному ему за них обоих. - Я устал ждать конца. Мне это так надоело. А ведь ничего не поделаешь! – с каждым словом тон и громкость голоса парня усиливались, а сам он раздраженно размахивал рукой, гоняя парящие в воздухе пылинки из стороны в сторону. - Нет выхода из нашего положения, нет выбора, нет кнопки «закрыть» в углу экрана! Есть только перезагрузка и функция «страдание», которая с каждой перезагрузкой увеличивается в геометрической, мать ее, прогрессии! Антон выплюнул последнюю фразу вместе с остатками воздуха и судорожно вздохнул. Он безвольно опустил руки и замер, уставившись в одну точку. Арсений же сгорбился еще сильнее и помрачнел. Мертвая тишина, расползающаяся по квартире, казалась вакуумом, черной дырой засасывающей в себя все звуки, весь воздух, звоном отдаваясь в ушах. Яркое вечернее солнце неприятно слепило глаза, отражаясь ото всех зеркальных поверхностей в квартире. - Как там твоя жена? – внезапно спросил Антон. Немного небрежно и безэмоционально. Арсений удивленно повернулся к парню, сбитый с толку столь неожиданным вопросом. Подумав мгновение, он произнес: - Все еще бывшая. Антон проделывал нехитрые манипуляции с кольцами, прокручивая их вокруг пальцев. - Не хочешь спросить про мою девушку? – Антон приподнял голову и ответил на взгляд все еще рассматривающего его Арсения немного нервной усмешкой. - Как там твоя девушка? – спросил Арсений. - Все такая же воображаемая, - Антон щелкнул пальцами в сторону Попова, изображая «пистолетики», и снова запрокинул голову назад, возвратив беспристрастность своему лицу. - И что мешает нам в этой жизни быть вместе? – устало спросил парень. - Антон, - начал было Арсений, но тут же был перебит. - Да знаю я, знаю! Будто в первый раз. Мы ведь подобное уже не раз проходили, - парень угрюмо отвернул голову от Арсения, - когда один из нас влюблен в другого, а второй – придурок, слишком одержимый какой-то херней, мешающей ему переступить через себя. Или херней, из-за которой он в принципе ничего не замечает. - Говоришь так, будто сам таким не был и не понимаешь, что просто так переступить через себя невозможно, – тяжко заметил мужчина. - Вспомнил, вот, одну из таких жизней, где ты был историком, - проигнорирвал последнюю реплику Арсения Антон. - Писателем-историком, если быть точнее, любил свою историю больше, чем что бы то ни было на свете. Постоянно строил какие-то теории, устраивал дебаты с другими, такими же сумасшедшими, как и ты, историками, что-то записывал и читал – ты был своего рода фанатиком, - Антон хмыкнул, его голос постепенно смягчался, - однако у тебя всегда было такое одухотворенное выражение лица, когда ты был занят делом! Ты чуть ли не светился воодушевлением! И заражал при этом своим сумасшествием окружающих. Ты был невероятен. Арсений смутился и потупил на мгновение взгляд в пол. - А ты, - заговорил Попов, - ты был глупым студентом, возомнившим себя революционером, спасителем мира и общенациональным героем, да? - Меня еще тогда подстрелили, да. Им постоянно что-то мешало быть вместе, что-то вставало непреодолимой преградой перед их личным счастливым концом. Будь то статус, возраст, убеждения, слишком поздняя встреча и все в таком духе. Бывали, однако, времена, когда им все же удавалось воссоздать подобие счастья, и они были этим почти довольны, но странная, такая глупая, идиотская, непонятно, кем созданная, природа соулмейтов не засчитывала это и вновь перезапускала их жизни, вновь сталкивала, и вновь все катилось под откос. Антон и Арсений оба ненавидели природу соулмейтов. Они вынуждены страдать, потому что кто-то свыше решил, что будет здорово, если связать вечными узами двух случайных людей, которые будут обречены на перерождения до той поры, пока не сойдутся. Они оба устали и измотались. Они пережили и повидали слишком много. И ведь не одни они на свете такие же долгожители. Но даже при условии сего факта, это ничего не меняло. Они ничего не могли с этим сделать, потому что загадка соулмейтов до сих пор оставалась неразгаданной и неизвестной, и им приходилось лишь смиренно ждать и надеяться, когда же придет, наконец, их время. - Что-ж, я, пожалуй, пойду, - Антон с кряхтением поднялся с дивана спустя какое-то время. Арсений поднялся следом, провожая парня до входной двери. Антон рассеянным движением затянул шнурки на кроссовках и накинул на плечи куртку, развернувшись лицом к хозяину квартиры. Он немного помялся у двери, прежде чем протянуть руку для рукопожатия. Арсений неуверенно ухватился за нее, несильно сжав. - Рад был повидаться, Арс, - парень деланно улыбнулся и подмигнул, - Удачи тебе с твоими гомофобными замашками, бывшей женой и все в таком духе. Винить другого в том, в чем тот был совершенно не виноват, крайне глупо. В конце концов, не Арсений связал их бессмертием соулмейтов. Антон это понимал, но в этой жизни он слишком сильно устал, чтобы контролировать свои эмоции. - Прекращай, Антон, - угрюмо молвил Арсений, выдергивая руку из рукопожатия. - С радостью, - парень распахнул дверь и вышел за порог, - увидимся в студии. Арсений тяжело выдохнул и закрыл за Антоном дверь, пока тот нервно вытащил из кармана куртки пачку сигарет и закурил еще перед выходом из подъезда.