22 кило надежды

Если тебе тяжело, значит ты поднимаешься в гору. Если тебе легко, значит ты летишь в пропасть. Генри Форд.

Простое чувственное наслаждение от его запаха, от вида его лица, его волос. Ему необходимо было осязать его кожу, прижать Игоря к себе. Не просто желание — жгучий голод. В ту минуту, когда он стоял перед ним, Артём жаждал его — всего, без остатка, как жаждут пищу, или воду, или воздух, или что-то более важное. Он хотел сказать Игорю, дать ему знать, как много для него значит то, что он здесь. Когда парень повернулся от двери, Артём стоял вплотную к нему.Он негромко ахнул от неожиданности, но Артем привалился к нему, прижавшись плечами к плечам. Он невесомо коснулся губами к губам Игоря, и губы его оказались мягкими, сладкими, огненно-горячими. На мгновение Игорь напрягся, потом с тихим вздохом крепко обнял ,отвечая на поцелуй. Артём ощущал его всего — его стройное, слишком прохладное, сильное, мягкое тело. Голод Дзюбы крепчал, поцелуй был неторопливый, хозяйский, тягуче-медленный, глубокий. Акинфеев отзывался с той же страстью, негромко всхлипывая, впуская в свой рот чужой язык. Голова у Артёма начала немного кружиться, но хотя какая-то часть его рассудка подавала тревожный сигнал, но он только еще крепче прижимался к парню. Его рука скользнула по спине вниз, под куртку, под футболку, коснувшись горячей ладонью кожи на талии. Он с силой прижал его к себе, и Игорь с готовностью отозвался, чуть приподняв ногу и охватив бедро нападающего. Дыхание его было горячим, частым. Дзюба скользнул губами к его шее, пощекотав его кожу языком, оставляя бордовые засосы, кусая, Игорь со стоном выгнулся, оголив худое тело еще сильнее. Он целовал его в мочку уха, неторопливо покусывая, по телу Игоря каждый раз прокатывалась волна дрожи, а из горла вырывался чуть слышный, полный желания стон. Он снова впился в его губы, и тонкие пальцы вратаря сжались в коротких волосах, притягивая к себе. Голова кружилась все сильнее. Какая-то трезвая мысль отчаянно пыталась достучаться до Артёма, и он бы с радостью прислушался к ней, но обжигающий поцелуй лишал его этой возможности. Желание и страсть полностью заглушили рассудок. Игорь вздрогнул, и прижав руку к груди, отвернул от Артёма лицо и резко оттолкнул от себя. Губы форварда горели от желания снова прижаться к его рту, но он зажмурился и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь совладать с собой. Потом на шаг отступил от него, чего ему хотелось, это рухнуть в ближайшее кресло. — Что, черт подери, происходит? — пробормотал Артём, Игорь вышел из тени, пересек комнату, присаживаясь на прохладный пол рядом с креслом. — Я ощутил… — произнёс он, помолчав немного. — Я чувствовал, как это действует на тебя. Это… — Он вздрогнул. — Это было приятно. Еще как приятно! И было бы еще приятнее, когда бы вся эта одежда не мешала … Впрочем, вслух Артём сказал только: — Действует? Что? Он поднял взгляд с пола, выражение его лица Артём не понял. — Яд, — пояснил он негромко. — Они называют это поцелуем. — Пожалуй, я не в претензии на название. Звучит куда романтичнее, чем «наркотический дурман». Какая-то часть Артёма жаждала продолжать лишенный содержания треп, подавляя любую мысль, если только она не связана с немедленным срыванием одежды. Он решил не прислушиваться к этой части себя. — Ну… да… Помню. Когда мы с тобой целовались в последний раз. Я думал, мне показалось, но это означает… -Мы с тобой родственные души. -закончил Игорь Артем сделал лицо хмурым: -В смысле? Ты что веришь в эти сказки?! — он усмехнулся подставляя кисть к лицу, немного потирая кончиками пальцев лоб. —  Это правда! — как мальчик уверяющий в существование чего-то неземного, Игорь верил, душа не ошибётся.

от судьбы нельзя уйти, лишь только можно свернуть.

Артём лишь тяжело набрал воздуха в лёгкие. — Пойдём. Они вышли на балкон ,ковер усыпанное тысячами звёзд, различные по яркости и цвету, ночное небо…оно манило, и одновременно пугало..своей таинственностью. Парни застыли, осматривая огоньки, тихий ветер и прохлада окутала их обоих, костяшки на руках стали замерзать, а из губ выходил сгусток горячего пара… Игорь прислонил к опухшим губам красные от холода, бледные, дрожащие руки, ветерок слабо качал чёрную футболку, а взгляд был устремлен к звёздам. Артём перевел око на него, притаив дыхание, его губы уже давно обмёрзли от подступающего к ним колючего ветра, а тело поддавалось судорогам. Акинфеев оторвал взор от звёзд, шепча: — Зачем ты делаешь больно тем, кто тебя любит… они ведь беззащитны из-за любви к тебе. Он встретился с карамельными глазами, и сам уже отвернулся смотря в даль… — Лучше быть одному, чем быть с кем-то несчастным, ничего нет вечного…всему есть конец…как у любви.. да? Игорь сделал мелкий шаг, но этого хватало, он обнял с дрожью в руках туловище Артёма, уткнувшись покрасневшим носом в грудную клетку, чувствуя биение сердца, Дзюба прижал его к себе, с той же силой и заботой. — Но мне так хорошо с тобой, лишь бы ты знал…как  Голос Игоря охрип от режущегося мороза, а глаза устало упали. — Мне тоже.

***

Он уходил, а Игорю хотелось, чтобы время остановилось. На этом пустынном тротуаре, сам не зная почему, он уже скучал. — Не уходи… Тём. Когда парень окликнул его, Артем успел сделать одиннадцать шагов, и никогда бы он не признался, что считал каждый шаг. Они ещё встретятся, когда он поймёт что это не Сказка. -Вдруг так пусто и тихо сделалось в моём мире без тебя.- Артём скучал. Это единственное объяснение его тяги к прошлому, к моментам его хорошей жизни. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить.

Но природа возьмёт вверх,и в неожиданный момент когда ты этого не ждёшь. Любовь загорится,как миллионы небесных светил.