Мой барашек

В мире, где каждый имеет свою пару с рождения по определению Судьбы, у детей начиная с трёхлетнего возраста, стали проявляться сверхъестественные признаки этого. Один из пары одаривался рожками, которые могли принимать весь ущерб на себя и сообщать, если его соулмейту физически плохо. Другой же – ушками, что могли уловить яркие мысли пары, даже если она находится за тысячи километров. Тсунаёши получил свои бараньи рожки спиральной формы ненамного позже, но после их появления сразу уловил импульс почти невыносимой боли, которую он разделил со своим соулмейтом. В тот день он практически не переставал плакать, ощущая как кому-то где-то там плохо, хуже, чем он ощущает здесь и сейчас. Мать даже несколько раз возвращала его домой, когда тот рвался выбежать на улицу в поисках своей пары, чтобы помочь ей. Он не знал, куда бежать, но не хотел оставлять ту одну. - Ей очень плохо, - всхлипывая, рассказывал шатен. - Я понимаю, Тсу-кун, - Нана крепко обняла его и невесомо погладила по непослушным волосам. – Но сейчас ты не знаешь, где она находится. Поддержи её мысленно, и она услышит. И Тсуна старался помочь хотя бы этим, потому как не представлял, что ещё можно сделать, если даже не знаешь свою пару. Он взывал к ней и старался приободрить, отвлечь и рассмешить, если получится, поскольку ответа никогда не получал. Однако каждый день он вставал и мысленно обращался: «Доброе утро», а перед сном обязательно говорил «Спокойной ночи». Возможно, пара и не слышала его, но мальчик всё равно поддерживал её. И даже если не было новых импульсов боли, он говорил с ней, и самому на душе становилось легче. Хотя в отдельные моменты всё равно было тяжко от того, что родной человек находится где-то далеко, совершенно не знаешь его жизни, интересов, пристрастий, хобби и прочего, а ты – здесь, сидишь и не можешь даже погладить пару по спине, чтобы успокоить и подарить покой. Но он старался не унывать, чтобы продолжать также радостно мысленно говорить: «Доброе утро». Такое положение вещей его устраивало вплоть до старшей школы, когда он увидел первых сверстников, что лишились своих атрибутов соулмейтов. А это означало только одно – они нашли свою пару: когда знакомишься с ней глаза в глаза, ушки и рожки исчезают, говоря о том, что их миссия выполнена и в тот же момент на своём запястье можно различить имя того, кто недавно представился тебе и оказался твоим истинным. И тогда Тсунаёши ощутил, что ему всё труднее находиться рядом с такими одноклассниками, которые хвастались метками и горделиво не прятали их, а даже обнажали независимо от погоды. Каждый раз он чувствовал укол в собственном сердце от того, что не встретил свою пару и не знает её имени. Будь у него имя – он бы нашёл её. Неважно, какими способами, но нашёл бы. - Никчёмный Тсуна, - кричал кто-то из парней. – Мало того, что в учёбе ничего не смыслишь, так и пару найти не можешь. Ты ей просто не нужен, вот она и прячется от тебя! Кому нужен Никчёмный Тсуна? – насмешливо проговорил он, и все засмеялись. Сам же шатен давно привык к издевательствам, но почему-то именно эти слова его задели, хотя он точно знал, что нельзя избежать проказы Судьбы. Никто изначально не знает свою пару, поэтому от неё не спрячешься даже за океаном. И всё же Тсуна принял эти слова всерьёз и решил, что должен стать лучше, чтобы не разочаровать свою пару. Он мог терпеть эти насмешливые фразы с нотками гнили на устах от кого угодно, но совершенно не хотелось, чтобы в итоге соулмейт только фыркнул в его сторону и ушёл. «Я постараюсь стать лучше ради тебя». Тогда Тсунаёши решил, что ему нужно как минимум подтянуть свои оценки в школе и улучшить физическую подготовку, но загвоздка была только в том, что для всего этого понадобится около тридцати помощников по разным предметам и сферам. У семьи Савады не было особого богатства, хотя и бедностью не отличались, но нанять столько преподавателей было невозможно, а друзей, чтобы те подсобили, у него попросту не было. Поэтому на первых порах он решил, что ему помогут учебники и всезнающий Интернет, с которыми он сидел до поздней ночи, желая действительно понять новую тему и решить заданную задачку. Нана заметила старания сына и решила, что тому всё же требуется репетитор, поскольку ночные посиделки поднимали его результат на тесте едва ли на два-три балла. Таким темпом, он мог разобраться в математике старшей школы ко второму курсу универа. Поэтому оставила во всемирной сети объявление, в котором обещала за выполнение обязанностей предоставить комнату и еду. В конце концов, она надеялась, что с новым человеком в доме, дух сына поднимется, потому как тот уже продолжительное время ходит как в воду опущенный.

***

- Ребо-о-о-орн! – в очередной раз вскрикнул Тсуна, когда малыш ударил его огромным молотком. – Это мне не поможет! На это заявление репетитор лишь ухмыльнулся и сказал: - Если следующие ответы будут неправильными, то мы продолжим проходить тест, пока ты будешь сдавать марафон. - Что?! – встрепенулся юноша. – Реборн, я и так целый день бегал по стадиону! Тёмные омуты даже не взглянули на паренька, а руки уже открыли учебник, чтобы задать следующий вопрос: - Когда начался период Мэйдзи? Осознав, что наглый ребёнок даже не собирался слушать его, Тсунаёши опустил голову на стол и тихонько взвыл от беспомощности. Однако тут же почувствовал лёгкий импульс боли, что напомнил ему о своём соулмейте. Да, ведь он старается ради него, а значит нельзя отлынивать, даже если репетитор откровенно насмехается над тобой. Сжав кулаки, он взглянул в учебник и повторил свои собственные слова: «Я стану лучше ради тебя». Ему редко удавалось ответить правильно на вопросы связанные с точными науками, но все заметили, что успехи по истории и языкам у него стали довольно высоки за малый период времени, учитывая спартанские тренировки, которые он каждый день выдерживает. Даже вездесущий Реборн иногда удосуживается посмотреть на него одобрительно, что является первой ступенью высшего проявления похвалы для этого жестокого малыша. Савада иногда на эти проявления смотрит с осторожностью, потому что не пойми чего ждать от этого диктатора. - Период Эдо начался в 1603-ем году, - отвечал юноша на вопрос учителя, не забывая о подробностях, которые ему вдолбил в голову «прелестный» репетитор. - Он также включает в себя подпериод Бакумацу, что длился с 1853 и до 1868 года, который и является заключительным. И в этом же году начинается период Мэйдзи. - Хорошо, Савада, - немного ошарашенно согласился мужчина. – Старайся и дальше в том же духе. Именно это радовало его больше маминой стряпни, потому как он самолично наблюдал успехи, которые каждый раз сокращали пропасть между ним и его парой. Почему-то было явное ощущение, что именно его пара невероятна, поэтому шатен хотел не упасть в грязь лицом и показать себя в лучшем свете, когда они представятся друг другу. Он даже не всегда знакомился с третьегодками и людьми на улице, потому что был страх того, что парень или девушка перед тобой может оказаться соулмейтом, а он ещё был убеждён, что не достиг нужных результатов. Руки сжимались в кулаки, но они всё так же были слабы и не могли дать отпор даже той пустоте, что поглощала его каждый день. Тсунаёши старался не выказывать эмоций на людях, но дома, несмотря на присутствие репетитора, слёзы и всхлипы пробивались сквозь толщу безразличия, которую он выстроил, чтобы не ранить сердце. Было больно жить без своей второй половинки и больно осознавать, что ты всё равно её не достоин. «Можно ли мне просто взглянуть на тебя?» «Разрешишь ли ты пожать тебе руку?» «Отвернёшься ли ты от меня?» - Никчёмный Тсуна! – выкрикнул малыш и ударил юношу по затылку. – Именно для неё ты и стараешься, так? Тогда в чём проблема? Продолжай стараться, и труды окупятся. Такие выпады Реборна ненадолго возвращали к жизни, показывая, что в кофейных омутах всё же есть место и для хороших качеств, что показываются в нелёгкие моменты. Кулаки разжимались, и шатен возвращался к конспекту, чтобы продолжать улучшать оценки и становиться лучше. Со спортом дело обстояло намного хуже, так что поблажки от репетитора можно было ожидать только на том свете, хотя по многим дисциплинам Тсунаёши уже напрашивался в хорошисты. И, как ни странно, этот малыш, что каждый день бьёт его и подвергает опасности, в какой-то мере стал родным, и даже отсутствие атрибута соулмейтов его никак не смущало, в то время, когда на таких же сверстников он и посмотреть не мог.

***

Мужчина вытер пот со лба платком и засунул его обратно в карман штанов. Его волнение было заметно в каждом движении, если только посмотреть на то, как часто он поправлял очки. Глаза бегали из стороны в сторону, будто выискивали нарушителей. Многие же специально перебивали его и громко что-то обсуждали, совсем не замечая, как профессор старается провести лекцию. Впрочем, он сам был виноват, что не мог поставить на место особо заносчивых студентов. Савада тоже особо не вслушивался в материал, так как где-то уже на двадцатой минуте голос лектора стал очень тихим, и было похоже, что именно он перебивает группу молодёжи во время их обсуждения. - Возмутительно! – высказался пепельноволосый юноша и выставил свои ноги на парту. - Гокудера-кун, - обратился шатен. – Ты хоть знаешь, о чём он говорит? - Конечно, - тут же отозвался парень. – Я проходил этот материал ещё в прошлом году. - Поможешь? – попросил Тсуна, стараясь сделать своё личико как можно более милым. - И мне! – тут же вклинился обладатель огненных волос. - Хорошо, - снисходительно ответил Хаято и продолжил сверлить взглядом кучку недоумков, что и мешала их обучению. Гокудера и Козато стали лучшими друзьями Тсунаёши в университете, хотя он и считал, что на историческом факультете будут одни девчонки. Хаято вселял в юношу уверенность в завтрашнем дне, а Энма часто его смешил и был отражением его самого. С ними было легко и весело, особенно если смотреть в школьные времена, когда даже приятеля «Никчёмный Тсуна» никак не мог найти. Возможно, с ними было так просто ещё по той причине, что они не обращали внимания на его рожки, которые до сих пор выдавали его, как человека, что не нашёл свою пару. Все в группе уже позабыли, как выглядели их атрибуты соулмейтов, а Савада даже не знает, приблизился ли он к своей половинке или же пропасть между ними только возросла. Усилия, что он приложил, помогли ему поступить в лучший ВУЗ Токио и он продолжает уже второй год оставаться в топ-10 лучших учеников университета. На самом деле, ему было откровенно плевать на этот рейтинг и то, как его хвалят учителя, хотя это вселяло гордость за себя, да. Но всё же он хотел в конце этого пути понять: примет его пара или нет? Ответа не было. А одногруппники продолжали косо на него смотреть, отмечая, что в таком возрасте его рожки выглядят отвратительно. Конечно, после этих речей Гокудера тут же взрывал всех тех задир, что посмели хоть одно плохое слово сказать в сторону шатена, но неприятный осадок оставался. Хуже всего было то, что и друзья уже были без атрибутов. Каждый из них уже встретил своего соулмейта, а Тсуна продолжает задаваться вопросом, как много ещё нужно приложить усилий, чтобы достичь своей цели. - И как ты только успеваешь? – пробубнил Энма, смотря на две зачётки друга. – Мало того, что учишься на истфаке, так ещё заочно учишься на искусствоведа. - Вот именно, что никак, - на выдохе отвечает Савада. – Если бы было меньше докладов и презентаций, было бы легче, но такими темпами я скоро слечу со стипендии. А ведь сегодня мне ещё писать две модульные работы на заочном отделении. - Кошмар! – ужаснулся Козато и похлопал друга по плечу. – Но Всесильный Тсуна со всем справится, ведь так? - Опять ты с этим прозвищем… - Даже если ты так говоришь… Ты всё также продолжаешь быть одним из лучших студентов, а преподаватели нахваливают тебя после каждой лекции. Я просто удивляюсь, как ты с ног не валишься от усталости. - Этого недостаточно, - строго, но тихо проговорил шатен, а после уже обыденно продолжил. – Ты просто льстишь мне. Мысленно юноша продолжал благодарить Реборна за то, что тот помог ему с учёбой не только в школе. Своими тренировками он добился того, что безнадёжный мальчишка стал организованным и ответственным. Речи репетитора до сих пор крутились в голове и в моменты лени напоминали, что нужно срочно взяться за ум. Хотя со спортом Тсунаёши всё-таки завязал и только оставил в своей программе каждодневные пробежки. Внешне для окружающих он очень изменился, но внутри остался всё тот же маленький и наивный ребёнок, который верит, что любым неверным движением спугнёт Судьбу и та попросту не позволит встретиться со своим соулмейтом. На душе кошки скребли от мысли, что есть возможность испортить многолетний труд. - Тсуна! – услышал шатен далёкий голос, и неожиданно его потрясли за плечо. – Всё в порядке? - Д-да, Гокудера-кун, - отмахнулся юноша и продолжил поедать свой обед. - Ты сегодня какой-то бледный, - продолжил пепельноволосый. - И не удивительно, - подхватил Энма. – Ты ещё третью специальность получай одновременно и точно увидишься с прадедами на том свете. - Я в порядке, - повторил Савада и подхватил палочками следующий кусочек мяса. – Сейчас же лекция у Ламбо-сенсея? - Да, - подтвердил Хаято. – Но он подойдёт чуть позже. Его вызвали к заместителю декана. Даже интересно, что у них там творится. - Наверно, опять пришло предложение для кого-то, - предположил Козато. – Наш универ первый в городе, так что предложения о работе нередки. Уже пять наших одногруппников вызывались в прошлом семестре. Правда не все получили рабочие места, но сам факт потрясает. А ведь мы только на втором курсе. Такое действительно ошеломляло, но безмерно радовало, особенно истфак, где работу было трудно искать. Тсуна это также хорошо понимал в своё время, но всё же решил заняться тем, что ему нравится. Возможно, именно поэтому я до сих пор не встретил свою пару, ступив на дорогу меньшего сопротивления? Мысли продолжали струиться в голове и создавать там полный беспорядок, а время шло, и даже здесь он оставался нерешительным. - Эй, без-парный! – крикнул кто-то сзади и схватил за рог, больно потянув назад. – Тебя вызывают к Алауди-сенсею. - Ах, ты!.. – разозлился Хаято и ударил подошедшего по лицу с такой силой, что тот потерял равновесие и упал на спину. – Ты в порядке, Тсуна? - Спасибо, Гокудера-кун. Я в порядке. - К Алауди-сенсею… - задумался Энма. – Что ты такое натворил. Неужели всё-таки устроился на третью специальность? - Ано… - Стоп! – тут же перебил обладатель глаз цвета раскалённой лавы. – Я же пошутил! - Нет-нет! – поспешил оправдаться шатен. – Я и без того еле тяну две специальности. Просто… Я подрабатываю иногда… - Подрабатываешь? – заинтересовался Хаято. – И где же? - В кафе неподалёку. В ночную смену. - С ума сошёл! – встрепенулся Козато. – О, боги! Подарите ему мозги… - Не выдержишь, - просто высказал пепельноволосый и добавил. – Иди уже. Тебя не будут ждать весь обеденный перерыв. На самом деле было немного страшно идти к такому суровому человеку, как Алауди, что славился своим скверным характером, строгим взглядом и просто отвратительной репутацией среди студентов. Нет, никто не обвинял его в плохом проведении лекций или в том, что он задаёт невозможные проекты, но на экзамене он придирался к каждому произнесённому слову, а глаза так и говорили о ничтожестве, что посмел сдавать его предмет. За всё время у него едва ли наберётся хотя бы пять декад студентов с наивысшим балом, учитывая, что он преподаёт уже не первый десяток. В своё время Тсуна сдавал ему определённые документы, но за, казалось бы, три минуты успел увидеть весь холод, что так и исходил от мужчины напротив. Было даже удивительным то, что тот был довольно вежлив и не опускался даже до хорошо завуалированных подколок. Возможно, если бы он смотрел чуть мягче, то не производил бы такого жуткого впечатления, но остальные факты в этом случае всё равно никуда не деваются. - Извините, вызывали? – робко спросил шатен, закрывая дверь после себя. Когда он взглянул вглубь кабинета, то увидел там не только заместителя декана, но и самого декана и куратора их группы. – Ано… - Проходи, Тсунаёши-кун, - с лучезарной улыбкой сказал блондин, стоя возле мужчины, что уже замораживал всё внутри своим взглядом. В отличие от него, декан был очень мягок, хотя, вроде как говорили, что от своих студентов требует выкладываться по полной, но дурных слухов о нём, тем не менее, не было. Небесные глаза главного человека в их части корпуса были очень мягкими и внушали уверенность. Шатена только смущало здесь присутствие Ламбо-сенсея, который и вовсе не вписывался в общую картину – лентяй и безответственный раздолбай. У него просто ужасающая репутация, но он всё продолжает вести себя как обычно, а деканат как будто и не видит всего. Хорошо, что этот мужчина ведёт всего одну дисциплину у них, иначе можно было бы и вовсе не ходить в универ, из-за такого качества преподавания. Удивительным было то, что к экзамену брюнет готовился основательно и подбирал все самые каверзные вопросы по пройденным темам. - Студент второго курса, - из мыслей юношу вывел голос Джотто, - третья группа исторического факультета, Савада Тсунаёши. Также заочно учится на искусствоведа, - строго зачитал обладатель топазовых глаз. - Ты ведь в прошлом году получил только одну «четвёрку» по общему предмету на очном отделении? – для подтверждения переспросил Алауди, пронзительно взирая на студента, что готов был упасть на колени от малейшего проявления укора в голосе. Не став дожидаться ответа, заместитель продолжил. – В этом году преподаватели также довольны тобой. Даже ходишь на спортивную подготовку, не смотря на то, что она не стоит обязательным предметом. От перечисления его… заслуг(?), Тсуна немного склонил голову в бок, искренне не понимая к чему весь этот разговор. Видимо, всё тот же строгий взгляд заметил замешательство паренька и перешёл к главной теме: - Вчера нам пришло письмо, в котором говорилось, что компании «Vigilante» нужен искусствовед, который хорошо разбирается в ценностях XII-XIII веков. Её подразделение в скором времени должно провести аукцион, и они не могут найти человека, что должен помочь в оценке вещей, - выразил основную мысль мужчина и продолжил. – Ваш факультет не особо славится умами и гениями сего поколения, но ты довольно старательный и ответственный паренёк. Твои успехи замечают даже посторонние люди, так что мы решили отправить им в помощь именно тебя. - Но у меня скоро презентация работы, да и семестр подходит к концу, так что дел невпроворот, - пытался отвертеться шатен, хотя сам не знал почему. Слова сами вырвались, и только потом подумалось, что это как раз таки великолепный шанс показать свои умения и посмотреть и в этот раз на плоды своих стараний. Так трудно, на самом деле, жить от сессии к сессии, что после всего оценки в какой-то книжке совсем не радуют, а здесь совершенно незнакомые люди могут объективно сказать достиг ли он нужных результатов или же нет. - Всё в порядке, Тсуна, - вступил в разговор Ламбо. – На время работы в этой организации, ты будешь отстранён от учёбы. Твои труды не останутся незамеченными, так что сессию можешь сдать позже, а этот опыт запишется в практику. - Практика… - задумался юноша. Невольно он засмотрелся на рожки своего куратора и отметил, что в его возрасте они уже выглядят очень побитыми и старыми. Они больше не вселяют надежды на скорую встречу и тёплые чувства, что каждый желает испытать. Тем не менее, на правой руке виднеется обручальное кольцо. Такое же старое, как и рога. Хоть брюнет и не нашёл своей пары, но он всё же счастлив. Всегда рассказывает первокурсникам, какая у него замечательная жена и как ему с ней повезло. Особенно завораживало то, что у этой девушки не было атрибута соулмейта, но она всё равно выбрала недалёкого Ламбо, продолжая так же весело и задиристо улыбаться. Только Тсуна всё равно хотел всем сердцем найти свою пару. Было много случаев, когда истинные не были счастливы, или когда в итоге так и не находили друг друга, но сердце отчаянно продолжало искать того самого. И вот новая возможность познакомиться с бо́льшим количеством людей, которая сама приглашает его, а у Савады больше не осталось аргументов для отказа.

***

Высотное здание включало в себя безмерное количество офисов, а всё внутри замирало только от одной надписи компании, что выглядела так величественно и незабвенно. Главный вход, возле которого стоял Тсуна, уже охранял рабочий, а через пару минут в дверях показался мужчина средних лет. У него были непослушные рыжие волосы и почти черные глаза, а природная полнота представляла его добряком и мягким на характер. Он довольно нервно спросил имя юноши и сказал следовать за ним. И уже по дороге сбивчиво и неуверенно рассказал, что является оценщиком, который был направлен сюда из другого подразделения. Кроме того, мужчина отметил, что одному очень трудно справиться с таким количеством материала, а у него есть пару пробелов в истории этого периода. Рассказ был одновременно очень познавательным и ни о чём. Савада только задумался над тем, что на здании действительно было также написано «Vongola». Видимо каждое подразделение имело своё собственное название. Тсунаёши в отдельности не интересовался делами компании и уж точно не думал, что им нужны люди его специальности, но если хорошенько подумать, то, кажется, в новостях что-то говорилось конкретно об этом здании. Хотя так и не удалось вспомнить её стержневую сферу деятельности. Да и говорили в основном не о самой компании, а о людях, что там работают. Юноша очень хотел бы вернуться домой и снять этот официальный костюм, который совсем ему не шёл, но кости были брошены уже давно, а ответственность давила и не позволяла даже шагу ступить назад. Ещё и волосы не получилось уложить, которые вопреки всем гелям и лакам непослушно торчат в разные стороны. А обстановка на этаже, куда его привёл спутник была довольно мрачной – лампочки либо мигали, либо вообще отказывались работать, не говоря уже о тёмных красках интерьера. В груди даже возникло гадкое чувство страха, которое так и шептало о том, что здесь могут водиться призраки. Несильно сжав пиджак в области груди, он продолжил идти за мужчиной, который всё ещё о чём-то рассказывал и, казалось, вовсе не собирался замолкать. «Я не отступлю и постараюсь ради тебя». Внезапно он заметил слабое движение в конце коридора и поспешно выкрикнул «Хиии!!», прежде чем успел что-то разглядеть. Когда стал вырисовываться тёмный силуэт, шатен опрометью спрятался за большой спиной мужчины, но тут же услышал: - Хитоши, - спокойный и уверенный голос, наконец, явил фигуру ещё одного мужчины. – Тебя найти невозможно. - Простите, Хибари-сан, - поспешил сказать спутник и тут же принял бумаги, которые ему протянули. - Здесь ещё несколько вещей, стоимость которых нужно определить. Правда, некоторые даже не имеют названия, потому как я без понятия, что это. Чуть позже их принесут в твою кладовую, а пока просто имей в виду. - Понял. Большое спасибо. Тогда мы поспешим начать работу. - Хм? – строгий взгляд тёмных глаз, которые выглядели ещё мрачнее при таком освещении, взглянули на юношу. – А это кто? - А, это тот самый студент. Он поможет мне с работой. - Выложись на полную, - большая и тёплая ладонь легла на шевелюру шатена и едва ли заметно погладила паренька по голове, - иначе забью до смерти. Брюнет уже успел скрыться из поля зрения, а Савада так и стоял с пустыми глазами, которые кричали об отсутствии Тсунаёши в этой Вселенной. И его поразили больше не слова человека в таком же строгом костюме, что и у него, а скорее действие, которое он совершил по отношению к нему. Это прикосновение казалось интимным, от которого по спине пробежала стая мурашек. А его сощуренные глаза и интонация голоса вовсе не нагоняли страх, идя вразрез с неосознанной лаской. - Тсунаёши? – обратился Хитоши. – Ты чего застыл? Пошли скорее. Нам здесь торчать как минимум неделю. Юноша даже поблагодарил плохое освещение, которое скрыло его густой румянец на щеках. Неизвестно от чего, но сердце продолжало трепетать от короткого действа, а мысли возвращались к нему, но путём сильной пощёчины, Тсуна всё же пришёл в себя и сосредоточился. «Я выложусь на полную!» - Итак, - спутник вошёл в огромное помещение, где, наверное, уместилось бы пять университетских аудиторий. Половина пространства была занята разными коробками и предметами, подобно вазам и стульям. – Здесь находятся все вещи, которые нужно оценить. Позднее они будут представлены на аукционе, особо ценные – отдадим музеям, если в этом будет выгода. - Выгода? – переспросил шатен. - Да. За этот проект отвечает Хибари Кёя – человек, которого мы только что встретили, а он всё делает только в свою пользу. Но это обычно оборачивается огромными вложениями в компанию. - Он невероятен, - восхитился Савада. - Тогда возьмёмся за работу, - продолжил мужчина и прошёл к противоположной стене, открыл дверь и добавил. – Здесь я работаю уже только с бумагами, когда нахожу нужную информацию. Думаю, тебе также поможет тот материал, который имеется. После сказанного спутник немного пригладил свои волосы и только тогда юноша заметил, что у того нет атрибута соулмейта. Это немного печалило, но не так сильно, как в старшей школе, поэтому он смог даже порадоваться за человека напротив. - Большое спасибо, - слегка поклонился Тсуна и, взяв первый листок бумаги, обратился к предметам, которые предположительно описаны в документе. Он не сомневался, что ему понадобятся книги и великий Интернет, но хотелось вначале опробовать свои силы. И дело оказалось действительно нелёгким. Хитоши Масао – оценщик, что показал ему всё в начале работы – ушёл куда-то после нескольких часов. Шатену пришлось корячиться над отчетами в одиночку, переписывая всё в нужную форму по нескольку раз, поскольку до этого документами редко занимался. А семпай не успел ему всё объяснить. Только проверил правильность интерпретации вещей того века и уже самостоятельно высчитывал их стоимость. Юноша мало что понимал в цифрах, так что полностью сосредоточился на том, что от него требовалось. И хоть прошли уже больше девяти часов с начала рабочего дня, но успел он проверить только четыре предмета. А домой совершенно не хотелось уходить с такими малыми результатами, хотя не было сомнений, что Хитоши уже давно смотрит какой-то сериал, лежа на диване. И всё же со своей работой он, наверняка, справляется быстрее, а в этой большой комнате было слишком много вещей, которые необходимо осмотреть. Радовало только то, что можно было воспользоваться компьютером в смежной комнате Масао, а ведь тот даже не удосужился попрощаться. Стиснув зубы, Савада продолжил работать: он знал, что будет нелегко. Вне зависимости от того, к чему тебя готовят в школе и университете, на деле всё оказывается в разы сложнее. В голове продолжали сидеть слова: «Нам здесь торчать как минимум неделю» и, прокручивая их, с каждым разом становилось понятнее, что это его крайний срок. На часах уже было за полночь, а работа, казалось, не уменьшалась. Только огни в окне напротив отвлекали и не давали заснуть над очередной вазой. А свет от компьютера из комнаты с документами наоборот нагонял ностальгию по временам, когда он целыми днями играл в видеоигры и читал мангу до утра, и от этих воспоминаний неумолимо клонило в сон. Однако благодаря всё тем же тренировкам Реборна, Савада не дал себе заснуть так просто. Ближе к часу ночи он вытащил из своей сумки небольшой термос с крепким кофе и потихоньку опустошал его, как только чувствовал, что вот-вот свалится на бумаги или очередной экспонат. Сознание постепенно опустошалось и работа через несколько часов начала теперь отзываться головной болью, из-за которой было невозможно правильно находить информацию. Перечитывая собственные записи по последней проверенной картине, он видел в каждом факте ошибку и даже не мог сказать – ошибся он тогда или ошибается в том, что видит ошибку. Потирая в очередной раз переносицу, он ненадолго прикрыл глаза и незаметно провалился в лёгкий сон, но удар коленями об пол быстро вернул его в реальность и только «Хиии» можно было услышать на этаже спящего здания, где дежурили только охранники. - Больно… - чуть ли не плача пожаловался Тсунаёши и потёр место ушиба. – Было бы очень глупо таким образом помереть на практике… - Не то слово, - послышался насмешливый голос и юноша увидел, как в комнату зашёл Хибари Кёя. – Что ты вообще делаешь? Под этим строгим взглядом парень стушевался и поспешил встать, стараясь больше не смотреть в глаза напротив. Хотя его привлекли ушки волчьей формы, что выглядели так грациозно и вместе с тем очень мило. При ужаснейшем освещении коридора их даже нельзя было заметить из-за того, что те были полностью чёрными. - Простите, я работал, но заснул на секунду и упал. - Рабочий день давно закончен, - напомнил Кёя. - Д-да, - неуверенно ответил шатен и поспешил добавить, - но я успел слишком мало и не хотел, чтобы из-за моей неопытности сроки переносились. - Хм, - всё, что ответил брюнет и также молчаливо вышел из кабинета. «И что это значит?» На секунду мужчина приостановился, но, не успев бросить даже короткий взгляд, ушёл. А Савада только раздумывал над тем, какой странный диалог у них вышел и должен ли был Хибари его выгнать из здания. Впрочем, раз он этого не сделал, то можно со спокойной душой продолжить работу. Спотыкаясь о собственную ногу, он вновь падает на пол и быстро впадает в глубокий сон, одновременно раздумывая над тем, что надо побольше узнать о начальнике, что курирует это дело.

***

- Тсунаёши! Просыпайся! – громко сказал Масао, нависая над юношей. – Работа не ждёт! Савада немного приподнялся, опираясь о твёрдую поверхность локтями, одновременно замечая, что его вновь укрыли пледом. Каждое утро он просыпался и обнаруживал, что кто-то ласково укрывает его, пока сам спит на холодном полу. В первый день он подумал, что это сделал Хитоши, который утром уже находился на рабочем месте и даже не сказал ничего по поводу своего отсутствия. Однако тот только отмахнулся и демонстративно показал, что вовсе не имеет к этому отношения, напоследок фыркнув. Это немного насторожило Тсуну, поскольку он больше не знал других работников компании и встречал только охранников, поэтому не знал, кого благодарить за это проявление некой заботы. Пока шатен медленно просыпался, отгоняя от себя остатки сна, мужчина продолжал на него косо смотреть и молчаливо призывать поскорее сесть за работу. Не желая портить отношения с коллегой, он всё-таки поспешно встал и вышел в ближайший туалет, чтобы умыться и привести себя в порядок. В голове всё спуталось в один большой снежный ком, в котором он не мог найти даже воспоминания прошедшей ночи, не помня и того, как заснул. Тем не менее, где-то на подкорке сознания продолжали роиться мысли о том, «какой прекрасный атрибут соулмейта у Хибари Кёи», хотя он выглядел вполне обычно для обладателя ушек. Размышляя об этом, он заметил в коридоре блондина с пшеничными волосами, походка которого была такой же уверенной. И имел такой же атрибут, что и брюнет, который курирует их дело, но эти выглядели слишком обыденно и привычно – таких он повидал сотни. Ушки сероглазого мужчины завораживали и приковывали взгляд, отображая всю свою красоту даже простым бездействием. Хотя, возможно, такой красочный портрет у него образовался из-за того, что царила ночь, и невозможно хотелось спать. - Эй, студент! – позвал его кто-то сзади, когда Савада уже успел дойти до склада с вещами. - Хибари-сан? – удивился Тсунаёши. – Доброе утро. - Ты вновь спал в кабинете, - на выдохе произнёс мужчина. – Поспеши сейчас домой и приведи себя в порядок. Мне не нужны работники в здании, которые только одним своим видом портят всю репутацию. - П-простите! – поспешил извиниться юноша. – Но завтра мой последний день. Может, если я не буду выходить из кабинета, то всё будет в порядке? - Идиот! – Кёя несильно стукнул его по голове и продолжил. – Это приказ, зверёк. Не выполнишь, загрызу до смерти. - Я понял, - немного нервно ответил Тсунаёши, но быстро успокоился, когда ладонь брюнета слегка пригладила его волосы, будто ободряя. – Тогда я пойду. Ударившись по пути об стену, он всё-таки покинул этаж и направился на лифте к выходу из здания. Его одежда действительно была вся помята, а завтра, наверное, уже образуется запашок. Волосы также были в большом беспорядке, даже хуже чем обычно. А мешки под глазами стали замечать все, с кем он встречался. Однако они не скоро уйдут, потому как после этой практики его ожидает сессия. А во время неё всегда мало спится, даже если знаешь, что всё получится на «отлично». Мысленно стукнув себя по голове за разгильдяйство, он поспешил к родной улице с уютным домиком, который всегда встречал теплом и уютом. Даже после смерти близких он наполнен той чарующей атмосферой, что всегда царила, когда Нана стояла у плиты, а Емитсу сидел за столом и о чём-то рассказывал. Иногда из-за своей забывчивости он всё ещё думал, что утром к нему в комнату придёт мама, чтобы разбудить, а отец снова скажет что-то невпопад. И всё же не было того тяжёлого чувства, что должно бушевать в каждом после гибели родных. Будто весь негатив пара забрала с собой и продолжает охранять своего единственного сына. По пути снимая пиджак и галстук, Тсунаёши уже в ванной снял остальную одежду и быстро помылся под душем, помня, что каждая минута на счету, а со своей скоростью он еле успеет разобрать оставшиеся вещи в назначенный срок. С закрытыми глазами он вспоминал, как выглядят те предметы и уже рассуждал об их значимости в этот период времени. Случайно коснувшись своих рожек, Савада немного поумерил пыл, уже рассуждая о том, что слишком давно он ощущал своего соулмейта в последний раз. Конечно, не хотелось, чтобы тот чувствовал какую-то физическую боль, но желание почувствовать его хоть так никуда не уходило и росло с каждым днём. Уже в халате он стоял возле табурета с пиджаком и галстуком, словно пребывая в другой Вселенной, но через пару минут поспешил надеть чистую рубашку с брюками. Пиджак менять не было никакого желания, потому как даже его друзья считали, что он счастливый. В нём он сдал свой первый экзамен, да и последующие тоже, успешно защитил курсовую и вполне удачно сдаёт проекты. Энма даже как-то раз просил этот элемент одежды для своей пересдачи. Надев всё-таки пиджак, Савада рефлекторно проверил карманы на наличие ключей и кошелька. Неожиданно из левого кармана он достал аккуратно сложенный в несколько раз листочек. Юноша совершенно не помнил, как вложил его туда, но память тоже иногда подводит, поэтому без лишних слов он просто развернул записку. <Не забудь взять плед, зверёк, если ещё раз собираешься спать в кабинете>. Сердце на секунду замерло, а мозг попутно начал обрабатывать информацию, подбрасывая воспоминания и картинки прошедшего. И тогда шатен с уверенностью смог сказать, что эта записка от Хибари, что стал называть его этим прозвищем после той ночи, когда застал его с побитыми коленками. Сам он не знал причину именно такого прозвища, но удачно всё сбрасывал на то, что Кёя до сих пор не знает его настоящего имени. Сердце вновь затрепетало, когда пришло осознание, что именно этот брюнет каждый раз заботливо накрывал его пледом, что где-то в середине дня вновь пропадал. Кроме Масао никто не знал об этом, тем более об этом не должен был узнать он. Голова ещё слабо воспринимала этот факт, но всё внутри уже млело от этой новости. Тогда в голову пришла безумная идея: Хибари – его соулмейт. У него не было доказательств или прямых фактов, но всё его нутро тянулось к нему с первого дня, подмечая любую деталь, что связанна с этим строгим мужчиной. И не смотря на то, что все его боялись, Тсунаёши мог разглядеть все его самые лучшие стороны. Или же Кёя показывал их специально перед ним? «Быть не может…» Срываясь с места, он еле вспомнил про то, что нужно закрыть квартиру, направляясь вновь к зданию «Vongolа». Давно уже он не бегал так быстро, но дыхание участилось умеренно и ноги уверенно вели к цели. Только в голове творился беспорядок и мысли хаотично переходили с одной на другую, но имели один и тот же смысл: Он всё знал. Зацикливаясь на этой мысли, он всё же упал, спотыкаясь о бордюр. Разодранные ладошки немного пекли, как и вновь побитые колени, но разум совсем не обратил на это внимания, продолжая подкидывать воспоминания о секундных ласках и незаметных проявлениях чувств. - Хибари-сан! – юноша громко выкрикнул имя мужчины и тот незамедлительно повернулся к нему. Они оба стояли на ступеньках перед входом в здание, но сейчас хищника больше интересовало то, каким взглядом на него смотрит мальчишка с растрёпанными волосами. Он знал, что записка подтолкнёт его к размышлениям, но даже и не надеялся на то, что тот всё так быстро осознает и примет. Ведь поэтому он сейчас здесь. Перед ним стоит студент, что, несмотря на возраст и внешнюю беспечность, показал себя как ответственного работника, что готов выполнять своё задание до последней капли пота. В отличие от его коллеги, шатен оказался трудолюбивым и верным делу. Он, кроме прочего, мог часами говорить об истории, плавно переходя на описание картин и другого в тот или иной период. Особенно его глаза горели, когда он сам не знал некоторых фактов, и это подстёгивало его интерес и заставляло ещё больше углубляться в материал. Перед ним стоит парень со спиральными рожками, что каждый день мысленно говорил с ним и приободрял. Что каждый день думал о том, чтобы стать лучше ради своей пары. Что каждый день усердно занимался, ожидая этой встречи. Перед ним стоит соулмейт, который очаровывает простым взглядом и мягкими на ощупь волосами. И по первой произнесённой мысли неделю назад, Хибари понял, кто работает рядом с ним. С трудом удалось подавлять некоторые порывы, чтобы до макушки напротив само пришло осознание действительности. Ведь только благодаря этому чуду он просыпался с улыбкой. - Хибари-сан!.. Я… - юноша мялся и не знал с чего начать. Его взгляд хаотично блуждал по ступенькам, но в какой-то момент руки сжались в кулаки и с более уверенным взглядом он произнёс: - Меня зовут Савада Тсунаёши. - Хибари Кёя, - в ответ представился брюнет, уже наблюдая за тем, как рожки напротив исчезают, а на собственном запястье появляется имя. То самое. Не дожидаясь последующих речей, он подошёл вплотную, не отрываясь от шоколадных глаз и обнимая шатена, сладко прошептал: - Я ждал тебя, зверёк.