Никто не видел нас сегодня вечером держащихся за руки

Это была плохая идея. Конечно, это была хорошая идея, сначала она хотела, чтобы ее родители провели некоторое время в одиночестве вместе в первый раз, так как ее мать вернулась из квантового мира. Она также хотела немного времени для себя, чтобы позволить ее мозгу обработать все, что произошло за прошлые полторы недели. Неторопливый тур по Сан-Франциско в середине недели оказался расслабляющим. Она просыпается рано в тот день и оставляет записку, убедившись, что упомянуть, что она унесет с собой костюм в качестве меры предосторожности и что она выбрала самый скучный и простой и невзрачный автомобиль на крайний случай. Она укладывает записку под дорогой бутылкой вина, которую она купила на торжественный и особенный случай, помещая ее в середину обеденного стола, чтобы ее не пропустили. (она купила вино по прихоти после того, как ее отец сказал, что они могут быть в состоянии спасти ее мать; тогда она убедила себя, что бутылка за 750 долларов была для особого случая, а не только для того, когда ее мать вернется. Затем они должны были бежать) Ее первая остановка — Парк Muir Woods. В течение двух лет, в течении которых за ними гонится правительство, это не только тонкости квантовой физики, которые она узнала от Хэнка; она подняла одну или две вещи в искусстве наблюдения и контр-наблюдения. (как он любил напоминать ей что, помимо того, что он был одним из выдающихся ученых ЩИТа, он также был полевым агентом) ФБР, возможно, все еще преследует их, но они не собираются проверять место, где их поймали. Она вдыхает хрустящий, холодный воздух и тихо идет через тропку, стараясь не перенапрягаться. Но огибание в ее плечах и болезненность ее ребер почти забыты, когда она заходит глубже в лес. Тишина и покой успокаивает ее, как бальзам для ее уставшего, перегруженного работой ума. Перед уходом она покупает шляпу в сувенирном магазине и Бублик в кафе. Следующая остановка-Саусалито. Она помнит, как однажды летом приезжала сюда со своими родителями, как они ели мороженое, пока они гуляли по набережной, считая лодки и чаек. Она помнит, как сидела на плечах Хэнка, когда она слишком устала, и ее отец говорил что-то, что заставляло ее смеяться так сильно, что им пришлось купить ей воды. Хэнк никогда не приводил ее сюда после исчезновения ее матери. В Саусалито жарит солнце. Ее солнцезащитные очки скрывают половину ее лица, а шляпа облегчает смешивание в толпе. (Шляпы не совсем лучшие из маскировок—их почти стычка с федералами в Беркли доказывает это. Туристы, впрочем, любят шляпы. И лучшее место, чтобы исчезнуть, находится в толпе туристов- быть в шляпе) Паром по Сан-Франциско отправляется перед обедом. В последнюю минуту, она решает захватить билет и отдохнуть. Она сидит рядом с прекрасной парой из Чили, в то время как и делает вид, что поглощена с путеводителем который взяла из пустого стула на ее пути к доки. Она задерживается достаточно долго в рыбацкой пристани, чтобы сфотографировать тюленей, развалившихся на пирсе, и отправляет их в Хэнку. Она быстро получает два ответа: улыбающееся смайлик и длинный блок текста от Хэнка, объясняющий, что это Джанет отправила первое сообщение— он учит ее отправлять СМСки, и он думал, что будет легче начать с эмоджи. Хоуп смеется и отвечает только с эмоджи. На пути к трамвайному повороту она видит двухэтажный туристический автобус, который доставляет пассажиров к причалу, и на мгновение она смотрит на него и рассматривает, является ли это более анонимной альтернативой канатной дороге. Она также никогда не ездила на автобусе по Сан-Франциско. (-Даже не на свидании? -Скотт спрашивает, пока он поправляет тренировочные коврики на полу. -Почему вы отправляетесь на свидание в экскурсионном автобусе, идущем по городу, в котором вы живете? -она спрашивает, искренне смущенной. На его лице появляется недоумение: -Ты имеешь в виду, что ты никогда не ходили в экскурсионном автобусе и притворялись, что находитесь где-то еще и говорите с акцентом? Она хмурит брови, — А ты да? Скотт роняет коврик- Мы должны пойти. Я серьезно. Мы, безусловно, должны пойти на двухэтажный автобус и мы скажем, что мы из Канады, и что…- он хмурит брови, преувеличенно хмурит брови, чтобы соответствовать ее, У нас медовый месяц? -Скотт смеется. Они должны были задержать тренировку на час, потому что она не могла перестать смеяться.) Хоуп быстро взвешивает плюсы и минусы беглеца от закона, идущего на автобусную экскурсию по Сан-Франциско. Хэнк дал ей общий обзор того, как работают федеральные агенты, и она взяла на себя обязательство провести некоторые исследования в течение небольшого свободного времени, которое они имели в течение последних двух лет. Федералы ожидают, что они будут оставаться в тени после того, что случилось на прошлой неделе. (и они будут держать низкий профиль, это просто, что теперь, когда они нашли ее мать, больше делать ничего и поэтому было очень скучно) И учитывая, что с ее плетеными волосами и солнцезащитными очками она дважды была перепутана со студенткой колледжа сегодня утром, она также имеет преимущество не выглядеть как бывший генеральный директор компании, которая раньше была миллиардной. Так… почему бы и нет? (Ее зовут Эстель, она из Тулузы, Франция, и она в Сан-Франциско для деловой поездки. Сегодня ее последний день, и она хочет увидеть больше города, прежде чем она уедет) Она делает вид, что путает гроши с копейками и извиняется, обильно по-французски, а Гиды любезно хотят помочь ей. Они говорят ей, что ей не о чем беспокоиться — наши монеты сбивают с толку — и они советуют ей сидеть на верхней палубе, чтобы получить «лучший вид на город». Итак, она сидит за тремя братьями и сестрами из Манилы, которые, похоже, жалеют, что сидят за семьей сварливых немцев. За ней сидит группа возбужденных бабушек из Токио. Все носят шляпу. -Итак, если вы видели новости на прошлой неделе, вы бы знали, что у нас были некоторые неприятные события в этом районе.-Экскурсовод начинает: — знаете, в последний раз, когда у нас было такое, здание полностью исчезло. Они все еще ищут его. Она присоединяется к хору охс и аахс на туристических достопримечательностях, фотографируя и отправляя их Хэнку. И за каждое сообщение, которое она отправляет, она получает два ответа—один от своей мамы и один от ее отца. Это смешно. Когда гид с энтузиазмом делится фактами и анекдотами о достопримечательностях и звуках Сан-Франциско, она находит себя воспоминания, когда они проходят через знакомые улицы и здания. Город сильно изменился за последние тридцать лет; ее мать едва ли узнает его. (Она определенно собирается предложить своему отцу, что бы они сделали что-то подобное, как только ее мать освоится с современными технологиями) Она решает выйти на остановке возле Чайнатауна и бросает пятьдесят в коробку, прежде чем выйти из автобуса и идти в противоположную сторону. Она прогуливается по улицам, маршрут вниз по склону уменьшает давление на ее больные ребра, и через несколько минут она достигает Юнион-сквер. Есть не так много туристов, гуляющих вокруг, но она знает эту часть города, как ее правую руку. Она занимает пустое место на скамейке возле информационного центра, чтобы перевести дыхание, держа лицо в стороне от камер наблюдения. Чтобы сохранить фасад, что она турист, она фотографирует здания на которое ссылается ее путеводитель, даже идя в степени изменения языка ее телефона на французский. Ее глаза блуждают по улице, где она видит, как маленькая девочка пропускает и дергает руку своего отца, который прыгает рядом с ней. Взгляд приносит мягкую улыбку на ее губах, и она понимает, что они не сказали «Спасибо» Скотту после того, как он вытащил их из ФБР. (все, что произошло после того, как они вернули ее мать, было для нее пятном, и быстрая потеря адреналина, отсутствие сна и чистое истощение догнали ее очень быстро. Она спала два дня подряд.) Хоуп решает, что это не повредит, если она пройдет мимо его дома и выразит свою признательность, так как она уже вышла и все равно. Она считает, что достаточно улыбки и благодарности. Это займет меньше пяти минут. Легко. И вот, она тут, нажимает на звонок от входной двери Скотта Ланга, с ее новой шляпой внутри машины, которая безопасно спрятана в маленькой коробке внутри одного из ее карманов. Книжный магазин под его квартирой закрыт на ночь, а уличные фонари придают углу потустороннее сияние. Она объехала район три раза, чтобы убедиться, что никто не следил за ней, обращая мало внимания на несколько камер безопасности вокруг, потому что она убедилась, что квартира Скотта была слепой, когда она похитила его. (улыбка и спасибо.Просто улыбка и спасибо) Она знает, что не должна быть здесь. Не только ради нее, но и для Скотта-если они узнают, что он общается с кем-то, кто нарушает Соглашения, его испытательный срок будет отменен, и он вернется в тюрьму. (она читала Соглашения; она знает, каковы последствия) И все же… вот она. Волна паники вдруг находит над ней. Что, если она была найдена по своим следами и была опознана? Что, если она не поняла, что за ней кто-то следует? ФБР могло выследить ее и просто ждет подходящего времени, чтобы арестовать ее. И она ведет их прямо к Скотту. Это не просто плохая идея, это худшая идея когда-либо. Она быстро идет уходить. Он, вероятно, даже не дома, она думает, что у него есть новая работа и молодой бизнес, который нуждается в его фокусе. (глупо, глупо, глупо) Он так сильно огорчил ее из-за того, что он не продумал все до конца в Берлине и попался, и вот она здесь, делая то же самое. Может быть, она должна была сначала поговорить со своими родителями, черт возьми, они, вероятно, предложили бы им дать Скотту, Луису, Дэйву и Курту подарок, что лучше чем сказать «спасибо». -Хоуп? Она оборачивается и видит Скотта, стоящего у дверного проема, держа кухонное полотенце На его лице появляется яркая, теплая улыбка. Он восторженно смотрит, а глаза мерцают. Она не знает, почему, но сердце пропускает удар. (потому что, несмотря на все, что она сказала себе в последние два года-что присутствие Скотта Ланга в ее жизни было всего лишь минутным пятном в ее продолжающемся существовании— у нее были школьные краши дольше, чем их отношения со Скоттом.Приходит горькое осознание, она скучала по нему. Ужас.) Такое чувство, что проходит вечность пока она стоит на обочине и смотрит на него. -Привет.-Ей удается сказать хоть слово. Хоуп делает шаг навстречу ему, открывая рот, чтобы сказать спасибо, но сразу же закрывает его, когда она понимает, что она не знает, что еще сказать. (простое спасибо и улыбки будет недостаточно; она достаточно знакома с тем, как он думает, что она знает, что ей нужно быть конкретной, иначе он сделает разговор дольше. Он сделает все неудобно, а затем он будет рассеивать настроение с шуткой и очаровательной улыбкой. Она получает ее каждый раз.) Он спускается по ступенькам и высовывает голову, просматривая их окружение: -заходи.-он говорит в низком, почти заговорщиком тоне, чтобы она могла пройти внутрь. Скотт ждет ее, чтобы она прошла через дверной проем и быстро закрывает дверь за ней. Они стоят слишком близко друг к другу—расстояние между лестницей и входной дверью уже, чем она помнит, но снова, в последний раз, когда она была здесь, она должна была осторожно перетащить его бессознательное тело вниз по лестнице. Скотт запирает дверь и кружится вокруг, засовывая полотенце в карман джинсов. -Привет.-Он снова здоровается, на этот раз с тупой усмешкой на лице. -Привет.-Она здоровается с несколько предварительной улыбкой. Она ждет, когда он спросит, что заставило ее заскочить по району. Так проще-звучать так, будто она здесь с какой-то целью. Но он ничего не говорит. На самом деле, Скотт смотрит на нее так, как будто не может поверить, что она перед ним. Хоуп может чувствовать его дыхание, может чувствовать тепло, излучающее его кожей, и она делает шаг назад, чтобы дать им обоим подобие личного пространства. — Я заскочила, чтобы сказать спасибо.Сначала, за то, что вытащил нас из-под опеки ФБР и помог вернуть мою маму. Я не думаю, что мы бы, сделать что-то успешно, если тебя там не было. Так что… спасибо. Он отмахивается от нее: -Это была моя вина, что вас поймали, и почему вы бежите от ФБР в первую очередь. Она пожимает плечами: -Но попасться стоило бы тебе, Кэсси, и ты все равно нас вытащили.- И она знает, что он пожертвует всем ради Кэсси.-Я думаю, что это требует благодарности. -Кэсси снова поняла, что я человек-Муравей, и предложила мне помощь. -У тебя очень умная дочь. — Да, знаю.-Скотт усмехается, -И я рад, что твоя мама вернулась. В свое первое утро вместе после тридцати лет ее мать держала ее за руку, когда они сидели рядом друг с другом на крошечной кухне своего безопасного дома, пока Хэнк готовил завтрак. Память об этом заставляет ее улыбаться: -Я тоже. Она не знает, как долго они пялятся друг на друга у двери, но мало-помалу, его ухмылка заменена выражением, настолько нежным, что у нее колиться в груди. (Он всегда смотрел на нее так, когда думал, что она не может его видеть. Это то, что сделало его настолько отличным от всех остальных, она влюбилась в него. Наверное, поэтому так больно, когда он украл костюм и поехал в Германию) Плохая, плохая идея. — Мне нужно идти.-Она говорит и расплывается в большой улыбке.-Еще раз спасибо, Скотт, и удачи со всем. Передай Привет Кэсси. Для большинства людей это сигнал, что разговор закончился и что-может быть-они должны отойти от двери, чтобы она могла уйти. Но он не двигается и продолжает смотреть на нее, как будто он не слышал, что она только что сказала. -Скотт, я должна— — Хочешь остаться на ужин? — Поспешно спрашивает Скотт. -Я… я приготовил слишком много спагетти, и я не могу съесть все это сам, —ну, нет, я знаю, что я могу съесть все это, но я также знаю, что не. Хоуп моргает. -Я уверена, что ты можешь.-Она говорит медленно. -Что, если я не могу? -слишком серьезный тон — это то, что она слышала, когда он шутил когда рядом Кэсси-, что если я съем все это, и я заболею в течение недели, а затем умру? — Смех почти убегает от нее, и она трясет головой вместо этого: -я действительно должна идти, Скотт— — Это очень хорошие спагетти. -Меня разыскивает ФБР— —Лучших спагетти которые вы будете пробовать когда-либо на вкус. -И если они поймают меня с тобой, ты нарушишь сделку о признании вины и вернешься в тюрьму. Его лицо грустнеет. Она не хотела показаться портящей, так как она была в те месяцы, когда они тренировались и делали что-то вместе, но, по крайней мере, на этот раз, никто не сказал бы, что она, возможно, немного неразумна. Он все еще не отошел от двери. -Скотт.-Его имя выходит слишком нежно с ее губ- я должна пройти через дверь, чтобы иметь возможность уйти. -Я знаю, я знаю…- Он отвечает, почти апологетически. -Я просто пытаюсь придумать что-то, что может заставить тебя остаться… Он очаровательный, искренний и милый, но он также и идиот. (и все же, была часть ее, которая знала, что она будет убеждена остаться, поэтому она уже наметила свой маршрут побега из квартиры на случай, если ФБР придет и сломает двери. Она собиралась позволить себе быть убежденной, чтобы остаться, несмотря на опасность, так кто же настоящий идиот среди них?) Хоуп засовывает руки в карманы, чтобы она не сделала ничего импульсивного, может быть, поцеловала его, — Скотт.-Она говорит его имя снова, медленнее на этот раз, как будто это убедит его отойти от двери. — Я говорил тебе, что спагетти действительно хороши! У меня было два года, чтобы улучшить его! Она моргает ее обнадеживающим взглядом, который граничит с щенком, и несправедливо, как он может вооружить это выражение, когда в последний раз, когда она пыталась дать этот взгляд кому — либо, она получила задержание. Она громко выдыхает: -сколько спагетти ты приготовил? -Есть много.-Он отвечает, -может быть достаточно для четырех людей, которые едят, как Курт, Дэйв и Луис после тяжелого рабочего дня. И Луис со своим кузеном тоже бы могли съесть порцию. -Ладно… (Это плохая идея) -Что? (Стыдно, что она так легко прогибается. Раньше у нее было больше дисциплины, чем сейчас) -Я помогу тебе съесть спагетти. То, как загорелось его лицо, заставило ее живот наполниться бабочками. Он направляет ее к лестнице, положив руку на маленькую спину. -Наверху немного грязно, просто внимание. -Когда это не было грязно? -она забавно отвечает. Гостиная не так загромождена, как она ожидала, и думает, что, возможно, он научился убирать за два года, когда он был под домашним арестом, но сразу же передумывает, когда она видит столовую и кухню. Есть два больших горшка на столе и, по крайней мере, еще один в раковине. Красный соус окрашивает стены плиты, и там, кажется, больше брызгали по сковородке. Деревянная ложка была небрежно брошена на обеденный стол, и есть слишком много вилок из ящика столового серебра. А на столе-миски и миски с макаронами и красным соусом. -Это… ничего себе.-Она говорит, Зияющие хаос. Он не шутил, когда сказал, что приготовил слишком много спагетти. Все, что она видит на этой кухне, это спагетти. — Да, — застенчиво отвечает он, — через два года я пошел за покупками и не прочитал этикетки.-Он идет к барной стойке и начинает расчищать беспорядок. -Ты знаешь, что они продают пять фунтов макарон в одной упаковке? Нет, она этого не знала. -Ты приготовил пять фунтов макарон для себя и не заметил? -Я не думал, что пять фунтов пасты будет столько макарон. Хоуп смотрит на него, ошарашенная. Скотт смущенно смотрит в сторону и очищает обеденный стол от всех чаш, кроме одной, и соуса. Она пишет хэнку, что будет ужинать в другом месте. -Какое вино вы бы совместили со спагетти? -Он спрашивает и делает французкий акцент через некоторое время, как он открывает шкаф на кухне. -Кьянти.-Она отвечает рассеянно, так как ее телефон звонит дважды. Хэнк точно знает, где она обедает, и его ответ включает в себя смутную угрозу Скотту, в то время как ее мать отвечает на то, что Хоуп предполагает, что это «наслаждаться ужином» в эмоджи. (ее мама освоила эмоджи очень быстро) -Оооо, я съел его печень с бобами фава и Кьянти. — Она отрывается от телефона, прищурив глаза, -чью печень ты ел? Скотт медленно поворачивается и смотрит на нее. На этот раз настала его очередь ошарашенно смотреть на нее.-Ты никогда не видела «Молчание ягнят»? -Ганнибал Лектер и Джоди Фостер? -Клерис Стерлинг.-Он исправляет-, но да, эти двое. — Нет, я этого не видела.-Она пожимает плечами и засовывает свой телефон в карман, — я был слишком занята, пытаясь произвести впечатление на Хэнка, чтобы посмотреть фильмы о людоедах. -Эй, ты говоришь о каннибале, Удостоенном наград Академии, — говорит Скотт перед закрытием шкафов, — извините, я думал, что у нас есть вино, но Луис, должно быть, принес его Игнасио. -Вода тоже нормально, Скотт. -У меня есть кое-что получше.-Он открывает дверь холодильника и достает две бутылки пива. Он просит ее занять место — это не твое любимое, но Луис получил это в ремесленной пивоварне, что угодно, и это удивительно хорошо, и—» — Скотт, все в порядке. Очень.-Она говорит и улыбается ему, потому что она начинает чувствовать, что он сожалеет о том, что просит ее остаться на ужин со скоростью, которую он сейчас лепетает. Он перестает говорить и смотрит на нее в течение нескольких секунд, держа бутылки пива в каждой руке. -Правильно-правильно.-Он, наконец, говорит, идя к столу, где он кладет бутылки-Давайте, присядь. Я принесу тебе тарелку. Скотту нужно несколько минут, чтобы успокоиться, но к этому времени крышки для бутылок на пиве были отброшены в сторону, между ними есть корзина с чесночным хлебом, и на их тарелках есть спагетти. (ее желудок ворчит так громко, что она удивлена, что он не слышал его) -Buon appetito-Он радостно говорит и целует пальцы, похожие на чрезмерно усердного итальянско-американского шеф-повара знаменитости по телевизору. Она берет спагетти. Потом еще. А потом еще. -Это так хорошо или это твоя первая еда сегодня? -Скотт шутя спрашивает. Она помнит, как Скотт суетился, когда она была настолько поглощена работой, что она забыла поесть, и решает проигнорировать последний комментарий, потому что ее первая и единственная еда до этого была бубликом сегодня утром: -я думаю, что это хорошо.- Говорит она и вертит макароны вилкой, -очень хорошо. (и честно говоря, она совсем не ожидала, что еда будет такой вкусной. Он не шутил, когда сказал, что у него есть два года, чтобы усовершенствовать рецепт) — Вы уверены? Ты не думаешь, что он слишком маслянистый? -Я имею в виду, это немного сладко на мой вкус, но я нахожу, что я не против этого? Мне это нравится-мне нравится, как они не чувствуются слишком тяжелыми в животе.-Она добавляет, потому что она думает, что он действительно просит конструктивной критики, — это не маслянисто. Когда на его лице появляется гордая усмешка, она чувствует всплеск тепла, исходящий из ее груди. Она не может не улыбнуться. (раньше у них были эти затишья, будь то в тренажерном зале или в лаборатории, где они просто смотрели друг на друга. Тогда это не раздражало Хэнка, так как он был занят работой над костюмом, и это мгновенная отсрочка от Скотта, беспокоящего его о дизайне) Она сначала отворачивается и продолжает есть. Какое-то время единственное, что можно было услышать в столовой, было звук вилок и ножей, скребущих против тарелок, когда они едят свой ужин. -Все в порядке, верно? -Скотт вдруг спрашивает, нарушая тишину. Она ничего не говорит, просто поднимая бровь в ответ, что побуждает его продолжать. -Я имею в виду, ты поцеловала меня в гавани — да, ты не думай, что я забыл о том, что — и я чувствую, что-то, что я сделал — не думая о последствиях, похитив костюм, отправляясь в Германию, ты и Хэнк могли оказаться в какой-нибудь серьезной беде — сейчас мост под водой— — вода под мостом. -Правильно, вода, мост, под.-Он кивает головой в согласии, хотя Хоуп знает, что он знает, что такое настоящая фраза. Она не говорит ему, что должна была помешать Хэнку сделать это в течение первой недели его домашнего ареста. -Папа больше не сердится.- Она говорит ему, — не нужно беспокоиться. -Правильно, это здорово.-Скотт отвечает, созерцательно кивая головой, — хорошо.-Он говорит, хотя это звучит больше, как будто оно направлено на себя, чем на нее. Хоуп наблюдает, как он кивает головой еще несколько секунд, прежде чем вернуть ее внимание к обеду, но Скотт снова начинает говорить. -Я сделал много глупых вещей. Она притворяется: -правда? -Она слегка дразнит и тянется за своим пивом.-Я никогда бы не узнала. -И одна из самых глупых вещей, которые я когда-либо делал, -Он остановился-причинял тебе боль. Скотт говорит, что это так мрачно, так грубо, что она замирает, ее рука висения на верхней части бутылки пива. Он чувствует, что время остановилось, и единственное, что в движении, — это ее сердце, бьющееся о ее грудь. Это конкретная тема, которую Хэнк избегал поднимать — даже в своих речах о плохом выборе, который он сделал со своим преемником, и о чем она пыталась не думать. -Честно? -Она начинает, быстро восстанавливая самообладание и берет бутылку, прежде чем глотнуть ее пиво. -У меня никогда не было времени подумать об этом. И это было отчасти правдой. Последние два года были хаосом. Они были в бегах, строили квантовый туннель, не зная, жива ли ее мать, с горсткой людей, которым можно доверять. Они с Хэнком ели, пили и дышали наукой со здоровой дозой паранойи. (да, она была ранена, она была сердита, и она была напугана, но она держала его, пока не пришло время вытащить коврики и выбить живые дневные огни из ее манекенов. Чтобы позволить себе думать о Скотте в любое другое время было бы отвлечься. Они не могли позволить себе отвлечься) Что-то меняется в лице Скотта, и он резко встает, казалось бы, в панике: -подождите здесь, хорошо? Я принесу кое-что.-Он говорит, как он поспешно выходит из комнаты, — Не уходи! -он говорит и бросается вверх по лестнице. Хоуп выпускает дрожащее дыхание, когда она откидывается на стул. Она не должна напоминать себе, что это была плохая идея, чтобы начать с, но она не ожидала, что посещение Скотта приведет к ужин, где они говорят о чувствах. Ее ребра начинают болеть снова, напоминая ей, что она все еще не физически на сто процентов. (сколько раз она может подать эту идею под «очень плохо»?) Она берет чесночный хлеб из корзины и грызет его, когда слушает робкие шаги Скотта над ее головой, с тем, что звучит как мебель перемещается. (может быть, она должна притвориться, что разговора никогда не было?) Наконец, она слышит, как он спускается вниз по лестнице, хрипит, когда он берет стул рядом с ней и садится. -Ты в порядке? -она спрашивает, наблюдая за ним с беспокойством, когда она видит его красное лицо. Он отмахивается от ее беспокойства, когда он пытается перевести дыхание, -я в порядке-, он тянет- все еще устал с прошлой недели. Я как бы отпустил себя последние несколько лет. Физически Скотт не сильно изменился— да, он бледнее от пребывания в доме слишком долго, и его форма, хотя и хорошая, немного ржавая. Но для него сказать, что он отпустил себя-это чрезмерное преувеличение. -Может быть, ты просто стар.-Она смеётся. Искусственная возмущение появляется на его лице, -оуч.-Он мелодраматически говорит, кладя руку на его грудь, как будто она причинила бы ему боль физически, — Вы точно знаете, какие больные ваши удары, Мисс Ван Дайн.» Он улыбается, когда она бросает глаза на него: -так что же такого важного, что тебе пришлось бежать наверх? — О, верно.-Он показывает ей коробку, которую он держит в левой руке и дает ей, — я закончил это год назад. Я думаю, что ты, Хэнк и Джанет будете иметь больше пользы, чем я. Хоуп открывает коробку и находит небольшую копию тех гигантских радиостанций, которые она в основном видела в антикварных магазинах. Она дает ему допросный взгляд. -Это Частотный сканер, который может обнаружить радио ФБР в радиусе пяти миль.- Он объясняет, -у меня была эта действительно безумная идея на второй месяц моего домашнего ареста, что я должн пойти и найти вас. Она смотрит на радио и поднимает его из коробки. Он сделан из дерева; не окрашен, только лакирован. Дизайн Скотта прост и повторяет дизайн старинного радио, но крошечные детали в ручках и кнопках, некоторые из них-причуды, которые он получил от Хэнка, были тщательно вырезаны. -Это было до того, как я понял, что вы, вероятно, ненавидите меня за то, что я сделал вас с Хэнком одними из самых разыскиваемых ФБР. Но я почти закончил с проводкой и я действительно попал в деревообработке. Иногда Скотт делает самые смешные вещи, которые все — включая ее — забывают, что он исключительный инженер с прекрасным глазом на детали. Она кладет радио на стол: -откуда ты знаешь, что оно работает? она спрашивает, любуясь своим деревянным шедевром. Он берет радио и показывает ей, как его включить, нажимая кнопку на спинке. Зеленый свет начинает мигать: -я намеренно несколько раз выключал монитор лодыжки, в то время как Курт и Дэйв сидели в машине в нескольких кварталах, проверяя его. И причина, по которой они все время забывают, что он исключительный инженер с хорошим вниманием к деталям, заключается в том, что когда его никто не останавливает, его планы отклоняются в сторону категории «Ой», и удивительно, что они поймали его только за работу VistaCorp, когда он сделал намного больше до этого. -Хотя у Хэнка может быть более сложный сканер, который, вероятно, также может обнаруживать инопланетян из космоса, но я подумал, что если я покажу вам… Когда она смотрит на него, чтобы проверить, почему он перестал говорить, он избегает ее взгляда и смотрит в сторону: -я не хочу, чтобы вы думали, что я никогда не заботился, или никогда не думал о Вас или беспокоился о вас, пока я был под домашним арестом. И… может быть, у тебя, возможно, не было времени думать о мне в течение последних двух лет, но я знаю, что однажды ты даже в короткий промежуток времени, чтобы подумать, какие решения ты достигнете будет хорошо-продуманной — я имею в виду, это страшно, как ты видишь мельчайшие детали, когда тебе дается пятнадцать минут, чтобы просто подумать… Энергия в комнате становится более сдержанной, как он продолжает, и Хоуп знает, что это разговор, который им нужен, даже если она предпочла бы просто… нет. -…Итак, что еще ты могла бы увидеть, когда вам дают неделю? И… когда я увидел, как ты неохотно давным-давно, я знаю, что если я не скажу ничего, чтобы заставить тебя остаться, я никогда не увижу тебя снова. — Ты сам так сказал, что я поцеловала тебя в гавани, — легкомысленно сказала она, потому что было неприятно видеть Скотта таким серьезным, — как мы можем быть не в порядке после этого? Он не шевелится, -может быть…-он снова уходит, и он пожимает плечами, -тебе не хватало сна, твой отец спасал твою маму, и была вероятность, что ты можешь потерять их обоих, и все происходило в одно и то же время, и я подумал, что ты, вероятно, забыл, что я обидел тебя худшим возможным способом.- Он искренне отвечает. Она лежит, облокотившись на стол и поднимает руку, опершись подбородком на нем, -Ты сделал много неправильно, в худшем из возможных способов- отвечает она, -Но мы в порядке, не беспокойся об этом. Сколько раз тебе нужно, чтобы я тебе это сказала, прежде чем ты мне поверишь? -она мягко говорит. -Я верю тебе, просто… ты очень хорошо справляешься с обидами. Ты радуешься, что обижаешься. Вы любите собирать обиды, и если вы можете положить обиды в бутылку, вы бы показать их, как это ваша коллекция бабочек—или ваша коллекция рока. -Это соревнование противоположно тому, чтобы поверить мне, когда я сказал, что мы в порядке.-Она категорически говорит. Он трясет головой: -не знаю, мне кажется, что ты слишком легко меня отпускаешь, может быть, — Усталый вздох убегает от нее. — Хоуп, выслушай меня, пожалуйста? -он спрашивает и только продолжает, когда она кивает ее голову, — Воруя костюм и отправляясь в Германию, было так невероятно глупо, и я знаю, что извинение даже не компенсирует тот факт, что я в значительной степени разрушил вашу жизнь, в любом случае, что я говорю, что Вы не должны говорить, что мы в порядке, если мы не Бек— Она целует его. (она давно отказалась от своих попыток понять, как она влюбилась в кого-то, кто так глуп и умен одновременно) Она берет его врасплох, но он восстанавливается очень быстро, обхватив ее лицо руками, как он целует ее, страстно, наверстывая то, что хоть она поцеловала его в гавани (несколько раз), он был слишком ошеломлен, чтобы поцеловать ее. Она покусывает нижнюю часть его губы, вызывая низкий гул от его груди. Одна из его рук находит путь к задней части ее шеи, чтобы держать ее близко. (это должен был быть короткий поцелуй, в основном предназначенный для него, чтобы заткнуться. Это лучше) -Ты идиот.-Она бездыханно говорит, когда они расстаются. Скотт усмехается, почти с облегчением: -я знаю.- Он отвечает, целуя угол ее губ, — извини.-Он ропчет, прежде чем посадить еще один поцелуй. Мягко, он тянет его лицо к ней, целуя ее снова, прежде чем он начинает резвиться, держа его мягким на этот раз, без какой-либо жары, которая сопровождала первый. Они опираются друг на друга, когда она тянет, положив свой лоб на его. Ее правая рука находится на его груди, как будто она охраняет сильное сердцебиение под ее кончиками пальцев. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я прошел через предсмертный опыт? -он игриво спрашивает. — Ты уже сделал-Она отвечает прежде чем полностью оторваться от него и его тепла-Ты не дышал, когда я вытащил тебя из воды. -О. (она задается вопросом, что бы она сделала, если бы все пошло не так, и она потеряла всех, кого любила в этом пирсе. Если бы она потеряла Скотта, своего отца и свою мать, она была бы достаточно зла, чтобы убить?) -Эй.-Скотт мягко говорит, касаясь ее руки. Выражение его лица говорит ей, что он точно знает, о чем она думает: -мы все здесь. Она сразу отталкивает мысль. Так или иначе, все получили счастливый конец, и это то, что ей нужно праздновать, а не останавливаться на каком-то сценарии, который никогда не наступал. На лице Хоуп появилась улыбка, — может быть, мы можем вернуться к еде сейчас? -она спрашивает, решая, что пришло время перестать говорить о чувствах. -Ты уверен, что это не первый раз за сегодня когда ты ешь? Она закатывает глаза: -на завтрак у меня был Бублик. Скотт целует ее в щеку, прежде чем вернуться на свое место, -сэкономьте место на десерт.-Он говорит, как он дает ей еще одну порцию макарон. Они продолжают есть. Через некоторое время Хоуп не дает себе хвалить шеф-повара, потому что каждый раз, когда она дает ему один, Скотт превращается в чрезмерную бабушку, которая бросает макароны на ее тарелку. -Есть ли способ убедить тебя остаться на ночь, кроме того, что вы попадете в продовольственную кому? -Он спрашивает, нарушая тишину еще раз, — у меня есть некоторые запасные и неиспользованные зубные щетки, лежащие вокруг, у меня есть различные рубашки, чтобы выбрать из для тебя, чтобы использовать в качестве пижамы, и я могу сделать средний омлет на завтрак. -Будет ли этот омлет лучшим омлетом, который я когда-либо попробую? — Возможно, нет.-Он отвечает, хмурится, -или, мы можем есть блины. Или вафли, если Луис просыпается первым из свиней на кухне. Или.…-он уходит и смотрит на нее с нетерпением. Она смотрит на радио, его зеленый свет постоянный, прежде чем глотнуть ее пиво. (вот она снова идет, уступая без боя) -Или… — начала она, забирая, где он остановился, — Ты можешь попробовать спросить меня. (гораздо позже, после того, как она показывает ему текстовые сообщения своих родителей, после того, как они закончили смотреть «Молчание ягнят» в гостиной, после того, как она чистит зубы с одним из запасных зубных щеток, и после сбора выцветший Кэл Поли рубашки для сна, она скажет ему, что она сначала думала, что эта поездка была плохой идеей.) Он сидел рядом с ней в постели, обнимая ее руками: -по словам великого Джека Донаги, нет плохих идей, только великие идеи, которые идут ужасно неправильно. -Джек Донаги-не настоящий человек. -Не делает это менее правдивым Он украл поцелуй.) На лице Скотта появляется рассекающая лицо улыбка, улыбка, которую она не может не отразить сама. Может, это все-таки не такая уж плохая идея.