Сводные братья

POV Ларри После новости о бале, я начал думать о своей школе. Немного разобравшись в своих мыслях, я понял, что толком не знаю, как она устроена. Знаю где толчок и столовая, что ещё нужно для жизни? — Прикинь, завтра Школьный бал. Только сообщение от одноклассника пришло. — Сал неторопливо вошёл в комнату. Кажется, он ходил в ванную обрабатывать лицо на ночь. Сал сел на край своей кровати и смотрел то на экран телефона, то на меня. — Да, сам только узнал. Пойдёшь? — Голубоволосый фыркнул, откинув голову назад. Я заметил, что его волосы были чуть мокрыми. Неужели он так быстро успел помыть голову? Фигасе, суперсила… — Чел, у меня нет выбора. Нас после пятого урока отпустят домой переодеться, а потом придётся прийти потому, что там, типа, будет важное объявление. А кто не придёт — тот лошара, всё пропустит. — Телефон Салли завибрировал, разблокировав его, на лице Сала расплылась смущённая улыбка. — Кромсали, что там? — От такой довольной улыбочки я сильно заревновал голубовласку. И розовый румянец на щеках играет, и уголки рта что-то резко вверх взлетели… Прямо не по себе. — Да так, девочка одна комплимент сделала. Она — первый кто меня называет симпатичным. Приятно. — Ревность во мне заиграла не на шутку, я почти физически чувствовал, как во мне плещутся волны негодования. — Хей, а как же я? Я ведь тебе каждый день дарю кучу комплиментов. — Сал повернул голову в мою сторону и нежно улыбнулся. Всё-таки, когда человек влюбляется один раз на всю жизнь — это волшебно. Осчастливить любимого человека своей скромной, но теплой улыбкой. — Ларри, ты совсем другой человек для меня. Эта девушка — всего лишь знакомая, а ты — тот человек, с которым я проведу всю жизнь. — Вмиг стало так спокойно и уютно. Будто разгорающийся во мне огонь ревности залили водой. Я встал со своей мятой, никогда не застеливающейся, кровати и подошёл к аккуратно заправленной кровати голубовласки. — Чел, тут пишут, что музыку на бал будут выбирать не учителя, а какой-то местный ди-джей. Есть шанс потусить под нормальные треки. А, ещё можно предложить свои песни. — Сал листал диалог с кем-то, изредка читая некоторые сообщения. Меня это уже особо не волновало, поэтому я осторожно присел около Салли, и ласково приобнял за плечи. Голубовласку немного передёрнуло, а потом его щёки игриво разрумянились. — Хах, принцесса, тебя так легко засмущать. — Сал начал ёрзать на месте, тем самым комкая белые простыни. Я чуть прижал парня к себе, заставляя смущаться ещё больше. — Ты… Дурак. — Вот опять, опять он так мило говорит, что я готов дать ему всё что угодно. В такие моменты Сал невероятно мил, просто хочется взять и затискать до смерти. Я добро усмехнулся и провёл рукой по щеке до жути напряжённого голубовласки. — Да расслабься, почему ты так напрягаешься? Например, когда читаешь «Диалоги, где девочка-знакомая пишет тебе всякие приятности, но она всего лишь друг и ничего более.» у тебя на лице улыбка, и ты выглядишь довольным, а когда я тебя обнимаю, ты напрягаешься и отводишь взгляд? — Я захватил Сала в свои объятья и повалил на кровать. Парень обречённо вздохнул, и ничего не ответив, обнял меня в ответ. — Давай уже спать, нам в любом случае в школу завтра, да ещё и бал… — — Ага, ты будешь моей принцессой? Ах да, у тебя нет выбора, ты всё равно будешь моим. Моей судьбой. — Последние слова я проговорил шёпотом, уже закрыв глаза. День выдался напряженным, ну ничего, мы ведь всю жизнь идём через препятствия, не правда ли?

***

Утро выдалось спокойным, почти. Никаких драк, ссор, плохой погоды или апокалипсиса. Лучи солнца вновь прорывались сквозь закрытые полупрозрачные занавески. Сал лежал у меня под бочком, сонно бормоча что-то про время и школу. С усилием я смог разлепить веки и взглянуть на мир. Ну, по крайней мере, в этой комнате, вместе с Салли мир прекрасен. Еле живое тело, которое лежало со мной на кровати, решило подать признаки жизни. Голубовласка хотел встать на пол, но, как только дотронулся ногой до пола, отскочил назад и отказался сегодня вставать с постели. Ага, после долгого сна босой ногой вставать на ледяной паркет, отличное начало дня. Я усмехнулся, и, пробежавшись по холодному полу, кинул лиловые тапочки прямо на кровать перед Салли. Он нахмурился и сказал, что я не ценю труды людей. Понятное дело, я возмутился, когда услышал столь странное заявление. Оказывается, моя мать стирала эти простыни, он их аккуратно стелил, а я кидаю грязные тапки на чистую постель. Я обиженно закатил глаза и отвернулся, начав искать свою повседневную одежду в куче вещей. В этой куче хранились вещи разные мастей: грязные и чистые; новые и те, которым уже больше 10 лет; мои вещи и чьи-то ещё, когда-то люди часто забывали у меня свою одежду, не спрашивайте, как так получалось. Несколько минут в комнате была тишина, за исключением тихих ругательств, когда я не мог найти ту одежду, которая мне нужна. Но вдруг сзади раздался грохот и голос Салли. Оказывается, он катился к краю кровати, но когда падал, осознал, что при падении ему будет не очень приятно и он решил захватиться на что-нибудь. В итоге у нас сломанный деревянный стол, матерящийся Сал и грязная простыня, на которую пролился сок. Я не нашёл ничего лучше, чем позвать Лизу. Она всегда рада чем-то нам помочь, и иногда мы этим пользуемся. Мама лучезарно нам улыбалась и попросила принести какую-нибудь тряпку. После всех проблем с утра, Лиза позвала нас завтракать. Передо мной на тарелке были несколько панкейков, обильно политых сгущенкой. Мы с удовольствием умяли свои порции и поблагодарили за еду. Мама добродушно улыбнулась и отпустила по своим делам.

***

Когда мы подошли к школе, стало сразу понятно — тут что-то будет грандиозное. На здании были развешаны разноцветные украшения, а около главного входа стояли девушки, держащие воздушные шарики. Когда я прошёл около них, они пожелали мне доброго утра и улыбнулись. Изнутри всё выглядело не хуже: глаза рябило от множества цветных декораций, все ученики были с радужными ленточками на рубашках, когда я вошел, мне тоже втюхали такую. Но самое неприятное было то, что чирлидерши тренировались прямо у дверей кабинетов, и пока они не закончат, ты не пройдёшь в класс. Эти смешные ленточки красовались на каждом, ни дать ни взять гей-парад. Особенно смешно смотрелись парни с цветными волосами и смазливой внешностью, из-за этого задиры не упустили свой шанс постебаться над ними. Также под их горячую руку попал и Сал, но ему повезло, когда они начинали прикалываться над ним, рядом проходил директор и этим придуркам пришлось прекратить. Как и сказал голубовласка, сегодня нас отпустили после пятого, переодеваться в более торжественную одежду. Но что-то мне подсказывало, что стоит одеть удобную, а не официальную. Бухать в пиджаке как-то не комильфо, думаю, остальные подумают также. — Ты будешь что-то, типа красивое надевать? — Сал рылся в своем шкафу в поисках приличной одежды, которую не стыдно надеть на бал. — М-м-м, думаю, стоит надеть чистую рубашку. — — Ого, с чего такая официальность? Не помню, когда ты последний раз надевал чистую одежду. Думаю ты точно воспринял это событие всерьёз. — — Доза сарказма превышена, у меня передоз. Помоги. — Голубовласка выкидывал вещи из шкафа на пол, не заботясь об их сохранности. — Могу только усугубить твою аллергию. Я то-о-очно знаю, что никто на этой пати не будет бухать. Пьяные шлюхи то-о-очно не будут валяться по всем возможным местам. Туалет точно не будет обблёван, даже на потолке. — Я начал изображать умирающего, несчастного человека в приступах агонии. — О не-е-ет, Салли, что ты наделал, я теперь умру! — Я начал сползать по стенке и драматично тянул руку к смеющемуся Салу.

***

— Что ж… Я думаю мы готовы, пора идти. -