Твой демон

— Почему все в итоге происходит так... как ты хочешь? — прерывисто шепчет Зеро, до боли сжимая предплечье чистокровного. Канаме чуть морщится, но любовника не одергивает. Его ладони неторопливо поглаживают округлые ягодицы охотника. — Думаю потому, — улыбается Куран, — что наши желания, несмотря на твои упрямые заверения, совпадают. Ты хочешь того же, что и я, с не меньшей страстью. Зеро рычит и уже обдумывает, как лучше возразить чистокровному, чтобы стереть с его лица донельзя довольную ухмылку, но в этот момент Канаме вскидывает бедра вверх, и охотник, который восседает на нем, не может удержаться от протяжного стона. — Видишь? Как я и говорил, в этой позе твои ощущения будут гораздо острее. Не так ли, Зеро? — За... молкни, Канаме... Влажные белые пряди беспорядочно ниспадают на гладкий лоб, скрывая дрожащие ресницы, еще более подчеркивая выступивший на алебастрово-бледных щеках румянец. Зеро прикусывает губы, когда одним резким движением опускается на чистокровного. Куран удовлетворенно вздыхает. Он убирает руки с талии охотника, позволяя тому привыкнуть и расслабиться. Неважно, сколько раз они уже занимались любовью, по началу Зеро всегда напряжен и скован. Он раскрывается постепенно, зато отдается с таким самозабвением, что Канаме, подстегнутый тщеславной мыслью обладания, заранее настраивается на повтор и продолжение. Кирию — единственный, кто способен лишить его разума. Целуя Зеро и овладевая его телом, Куран сознается себе, что в такие минуты думает отнюдь не головой. Поэтому он не совсем помнит, о чем же шепчет любимому во время близости, но отлично знает, как много говорит, невзирая на просьбы и угрозы охотника закрыть рот. Разве он способен молчать, если Зеро так бесподобно прекрасен? Кто скажет ему об этом, как не сам Канаме? Вот сейчас у Зеро, когда он наконец решился начать двигаться, выражение лица смягчается и становится более свободным, более одухотворенным, словно он не любовью занимается, а улетает куда-то в рай. Хотя отчасти это, наверное, так и есть. — Ты похож на ангела, Зеро, — с нежностью замечает Канаме. Его глаза подернуты поволокой. Может, поэтому ему и кажется, будто над волосами юноши разливается сияние? — Не богохульствуй... — стонет охотник. Он прогибается в пояснице, когда особенно сильно насаживается на чистокровного, невольно причиняя себе боль рваным, бесконтрольным ритмом. — Восхитительный распутный ангел, навеки плененный бездушным демоном. Зеро вздрагивает замирая. Удивленно разглядывает Канаме, не понимая причину, по которой Курана потянуло сейчас на аллегории. Чистокровный тяжело дышит, облизывая пересыхающие губы. Юноша наклоняется и дарит ему поцелуй. — Ты не демон, Канаме, а я не ангел. Куран на мгновение прикрывает глаза, обдумывая услышанное. Его ладони скользят по сильным рукам охотника, обводят запястья и накрывают пальцы, буквально впившиеся в его плечи, когда Зеро вновь задвигался на нем. Юноша почти на пределе. Он сильно сжимается и хочет прикоснуться к себе, чтобы получить облегчение, но Канаме не отпускает его руки. — Еще немного... потерпи чуть-чуть... Кирию мало что соображает, но старается, искусывая себе губы до крови, и со всхлипом кончает, почти падая назад. Чистокровный поддерживает его, осторожно укладывая его голову на свое плечо, а затем, обхватив ягодицы охотника, пару раз сильно приподнимает бедра и с наслаждением откидывается на подушки. Он не спешит освободить Зеро, желая продлить их единение еще немного. Канаме с благодарностью гладит охотника по спине и слизывает с его губ капли крови. — Ангелы и демоны... Ну что за мысли возникают у тебя, когда мы... мм... занимаемся этим? Ты меня иногда пугаешь, — честно признается Кирию. Он улегся рядом с Канаме, завернувшись в одеяло. Видимо, желание любовника на скорое продолжение он не разделял. Чистокровный склоняется над ним, задумчиво рассматривая его лицо. — Прости, Зеро, но, когда ты со мной, на меня находит что-то странное, сродни вдохновению. Ты меня восхищаешь, я ничего не могу с собой поделать. Охотник молчит, а потом с легким беспокойством в голосе произносит: — Только запомни, Канаме, ты не демон. Куран медленно проводит пальцем по щеке Зеро. У него другое мнение на этот счет, хотя кое-что в первоначальной мысли все-таки изменилось. — По крайней мере я не бездушный. Ведь я полюбил тебя, Зеро. На это Кирию улыбается краешком губ, однако его ответное признание звучит так же уверенно, как будто он дает клятву: — И я люблю тебя, Канаме. Какой бы ты ни был, чтобы о тебе ни думали другие, моя любовь лишь для тебя. И я сам принадлежу тебе. — Как и я, Зеро. Я только твой. Чистокровный не знает, навеки ли они связаны. Но, когда они лежат, обнявшись, утомленные, только что разделившие друг с другом одну страсть, ему хочется думать, что да, так будет всегда.